спасение утопающего - дело рук самого утопающего

      С того случая прошла неделя.       Сёко трет тяжелые веки, давит непрошенную усмешку и тянет за собой Годжо на улицу. Сигарета, так привычно оказавшаяся меж пальцев, оказывается заженной буквально через мгновенье. Тугая затяжка опаляет легкие блаженным дымом, и Иэйри прикрывает глаза. Вокруг — никого. Только лишь тихое стрекотание цикад нарушало вечерний покой.       — Ты доверился ей, — замечает Сёко, скашивая на него свои глаза. Темные мешки под ними придают ей особенно изнеможенный вид. — Это на тебя не похоже.       Годжо пожимает плечами.       — А что на меня похоже?       — Закрытая скорлупа. Причем скорлупа яйца страуса. До тебя стучаться об край кастрюли — занятие бесполезное и сильно глупое. Ты же не доверился ей только из-за теплых воспоминаний о былых деньках?       — Было бы странно, если бы ты не заметила в ней того же, что и я.       Сёко снова делает затяжку.       — Глупо доверять человеку только из-за внешности. Они же не похожи.       — Похожи, — противится Сатору, кривит свой красивый нос и отворачивает от нее голову в сторону, чтобы не видеть ее снисходительного, но такого до боли понимающего взгляда. — Очень похожи. Сама посуди! И я, вообще-то, никому не доверяю.       — Сатору, они совершенно не похожи. Давай признаем, что Гето в какой-то степени был занудой и душнилой, а еще со временем перешел на стадию психопата. Его период депрессии остался без должного внимания. Может, все могло бы сложиться иначе, если бы ему вовремя оказали помощь, — Сёко медлит, стряхивая пепел от сигареты. Она спешит исправиться. — Если бы он вовремя принял чужую помощь.       — Он не пожелал спасения. Спасение утопающего…       — Дело рук самого утопающего. Да, я об этом же, — кивает Иэйри, и хлопает Годжо по плечу. Под ее ладонью мнется шаманская форма, ее кожу обжигает тепло тела Сатору. Она едва ли может сдержать улыбку. — Ты снял бесконечность.       — Обычно ты меня по плечу не хлопаешь. Было интересно посмотреть, сниму ли я ее снова? Когда окажусь один на один с тобой.       — Конечно, — соглашается Сёко и смеется. — Эй, Сатору. Он уже умер. Дай ему отдохнуть от этого мира. Сходи на могилу, помолись.       — Не верю я в бога, — раздраженно отмахивается Сатору.       — В себя-то веришь.       — Ты только что отвесила мне комплимент? Сёко, ты стареешь.       — Просто сходи. Говорят, людям помогает, когда они разговаривают с мертвыми. Будто отпускают с души тяжесть.       — И это мне говорит убежденный до мозга костей атеист.       — Иногда стоит поверить в того, кого нет, чтобы немного почувствовать себя человеком.       Они замолкают, погружаясь в свои мысли. У Сёко непривычно горят глаза, погруженная в давние воспоминания об их детском, забавном прошлом. А Сатору лишь старается не дать своей легкой улыбке сползти с лица, напряженный свалившимся на него страшным бременем не отпускающего его прошлого.       А потом громыхнет гром, и в их мир вернется великий и ужасающий Двуликий, плененный в теле Итадори Юджи.       — Как у нее дела с проклятой энергией? — лениво спрашивает Сёко, в очередной раз затягиваясь до легкой боли. В глазах уже не плывет, а раннее блаженный дым в легких превращается в зловонный машинный выхлоп. Губы, едва ли пухлые, кривятся в неудовольствии.       — Хреново. Сомневаюсь, что с нее вообще будет толк. Хотя энергии в ней хоть отбавляй. Один черт — пользоваться не умеет.       — Хоть какие-то плюсы, взгляни на это с другой стороны. Она не захочет устроить геноцид, — шутки у Сёко порой стрёмные и не по-детски черные, но Сатору с этого глупо хихичет. Она приваливается к его плечу и чувствует от него мягкое тепло. В глазах уже давным давно не щипает. Уже как пару лет.       — Ну-у-у, как часть нашего мира ей прямая дорога к нашим дражайшим окнам! — Сатору тушит окурок. Он криво улыбается, и Иэйри видит в его улыбке затаенную боль. — Навряд ли после многообразия рыготных чудищ можно забыть наш мирок.       — Поди еще не все потеряно. Слепишь ты из нее мага, расслабься.       — Сёко, ты не поняла. Я не собираюсь ее учить вообще.       Наверное, именно в этот момент Иэйри четко осознает, что Сатору просто прибрал к своим рукам маленькую копию своего мертвого лучшего друга ради своих собственных целей. Женщина отстраняется, малость ошеломленная словами величайшего шамана.       — Прости?       — Я просто искоренил корень всей проблемы. Я не дам ей развиться, но она будет вынуждена остаться рядом со… с нами.       Он запинается. Коротко, всего на долю секунды, но это выдает его с головой.       «С нами?»       «Со мной, ты хотел сказать».       «Что в твоей голове?»       В ореховых глазах Сёко мелькает что-то такое, что не нравится ему. Но, прежде чем она открывает рот, Сатору успевает отмазаться супер важными делами и трусливо сбегает от их разговора. Ей становится совсем не по себе. В одиночестве, здесь, среди тысячи бездушных деревьев и уже неслышного гула машин, она думает, что кое в чем все-таки ошиблась.       Сатору не просто не отпустил Гето — он даже не думал его отпускать.       Сатору не просто не забыл Гето — он даже не думал его забывать.       Сатору просто нашел себе нового Гето.       Пока еще юного, по-детски наивного. Доверчивого и глупого.       Девчонку-Гето.       — Дело дрянь, — тихо протягивает Сёко, нервно закуривая вторую сигарету. — Вот еще не хватало внезапно открывшейся влюбленности Годжо по Сугуру. Чёрт… У нашей лисички большие проблемы. И что он там про спасение утопающего говорил? Сатору, да ты в такой же жопе.