сделка с тьмой, как доказательство смелого шага

      Ута взахлеб рыдает на плече у Мегуми — на утренней тренировке присутствовал Сатору, поэтому Шидзуми подверглась жесткой критики от оказавшегося далеко не туповатым и веселым Годжо. «Бесполезная, беспомощная. Совершенно не готовая».       Она только начинает осваивать азы шаманства!       «Оправдания — удел слабых».       Она даже не умеет пользоваться проклятой энергией!       «Бесхребетная».       «Жалкая».       «Слабачка».       Мегуми безуспешно пытается успокоить зашедшую в истерике несчастную девчонку, у которой даже знаний о мире на минимуме. Он взбешен, удивлен и растерян. Годжо мог быть резким и строгим — это правда. Но чтобы настолько? Фушигуро даже представить себе не может, к какому итогу сенсей приведет Уту. К состоянию полной беспощности? К разбитой самооценке? И причины такого поведения он не понимает. Не в этот раз, когда на кону стоит развитие потенциально умелого союзника, да еще и его друга.       У Уты в голове только макака в бубен стучит, да и только. Удушающая пустота становилась все больше и больше, а рыдания переходили в безостановочные всхлипывания, утрудняющие дыхание. Подумать только — доверилась опекуну Мегуми, раскрыла ему свою душу, а после получила настолько обидный и неожиданный пинок в спину, что слезы стали сравнимы с обжигающей лавой. Окружающая комната в общежитии кажется теперь отвратительной, неуютной, дискомфортной — комната теперь чужая. Чистое, широкое окно, разбрасывающее лучи солнца с улицы на постеры любимых аниме, теперь ощущается порталом в другой мир. Незастеленная кровать с глуповатым изображением звезды Патрика выглядит безобразной и грязной. Даже ее деревянный рабочий стол, заваленный нарисованными портретами матери, выглядит отталкивающим, покосившимся и убитым жизнью.       Только плечо Мегуми, покрытое тканью формы техникума, кажется уютным, родным и до боли любимым.       Здесь и сейчас только он ей может помочь — он это знает. Поэтому он здесь, рядом, укрывающий ее от мира в своих крепких и теплых объятиях. Спасающий ее от кошмара в лице Годжо.       — Наверняка он просто хочет сделать из тебя сильного мага, закаляет заранее. Ты ж знаешь, мир шаманов далеко не милое местечко… — осторожно протягивает гласные Мегуми, будто беспокоясь, что ошибется в своих словах. Ута отрицательно и слегка с завыванием мычит. Он тяжело вздыхает да только жмет к себе ближе. — Воспринимай это уроком. Не всегда за красивой оберткой будет вкусная конфета.       — Я-я… Я же даже основ не знаю! Почему он так со мной? Вы все на интуитивном уровне понимаете, а я.я не-ет! — провывает Ута, окрашивая пиджак Мегуми лужей слез и… соплей. Фушигуро, будучи даже не самым брезгливым человеком, все равно продрог.       — Поэтому и жестче относится. Ты взрослая, твоя магия требует особенного внимания — разрушительная сила больше, опаснее и смертоноснее. С детьми проще, из них легче лепить то, что хочется. А ты уже сформированная, со своими устоями, страхами и представлениями. Не реви, а то он услышит и еще издеваться прибежит, — шутливо, но суховато бросает Мегуми.       Ута замирает буквально на долю секунды, но Мегуми почему-то кажется, что кое-где он промахнулся в словах. К сожалению, где именно — уже не узнает. Да и поздно жалеть.       — Но разве не мне говорили, что моей магии ужасно мало?       Мегуми потер затылок, за что ему прилетает щипок где-то у подмышки — затылок он потер чужой, Уты, а не свой.       — И при этом у тебя невероятная способность блестяще ее контролировать на интуитивном уровне. Будем честны, количество проклятой энергии можно развивать… однако, почему Годжо не занимается этим, я ответить не могу. Не отчаивайся, будем вместе по вечерам работать над этим.       Ута улыбается ему робко, неуверенно и почти незаметно. Мегуми очарован — нежная, хрупкая и милая Ута всегда казалась ему невинным цветком, который нуждался в защите. Мегуми видит в Уте ее саму же. Он ее ценит, лелеет и оберегает. И она его тоже.       — Спасибо.       — Не вздумай меня благодарить, идиотка. Я же не хочу, чтобы ты случайно меня своей энергией прибила. Ай!       Ута не поскупилась на болезненный укус прям в плечо — нечего ее обзывать!       И все бы продолжалось также хорошо, как сейчас, но за хорошим всегда идет плохое.       Время идет быстро. Настолько, что еще минуту назад стояло солнце, а теперь оно близилось к закату, прячась за высокими зданиями и горами, окружающие техникум. Ее истерика длилась действительно долго, их разговоры — тоже. Благодаря сегоднешнему каждый вынес какой-то урок. Для Уты подобная встряска стала уроком доверия. Для Мегуми подобная истерика близкой подруги стала поводом раскрыть глаза на то, какой же все-таки хрупкой была Ута.       Он тяжело вздыхает, прерывая свои тяжелые, невеселые думы. Но после содрогается вместе с Утой, комнатой и зданием общежития в целом. Землетрясение, сокрушительное и страшное, роняет с полок фигурки, книги и тонны тетрадей. А еще пугает их обоих до чертиков и тихого крика, потому что на техникум совершено нападение.       На их техникум, тщательно скрытый и безопасный, напало проклятие.       Такое было только единожды. Давным давно!       — Что происходит? — взбаламошенно почти кричит Ута, вскакивая с постели. Они вдвоем выбегают из комнаты и сталкиваются в коридоре со старшекурсниками. Каждый из них ошарашен, напуган и встревожен. — В чем дело?       — Всем собраться на улице. У нас непрошенные гости, которым нужно показать их место! — голос Годжо, прорывающийся сквозь громыхания с улицы, отрезвляет студентов. — Считайте это вашим проходным экзамен в светлое шаманское будущее. Ута-чан, не подкачай, я верю в тебя и твои силы!       Шидзуми кривит нос.       Ну да. Конечно.       Он верит только в то, что она запутается в своих же ногах и пропашет землю носом.

***

      Проклятие, проскользнувшее во двор техникума, выглядит до тошноты мерзким. Длинное, похожее на ленточного червя, с множеством глаз на голове чудовище настроено сугубо негативно, агрессивно и злобно. Студенты разом задумываются над тем, как же эта дрянь умудрилась сюда доползти и проникнуть. Ута почему-то косится на чересчур веселого Годжо, а следом за ней подтягиваются и остальные. Больно уж весело и развязанно ведет себя учитель, будто заранее ожидавший вечерней атаки от монстра.       — Ута, не лезь вперед и спрячься за нами. А лучше вообще не выходи из техникума, — резко и строго отрезает Маки, осматривая примерные слабые места проклятия. Да Ута рада только вернуться и не влезать во все это! Только Годжо ее успевает перехватить за плечи и развернуть лицом к лицу к проклятию. — Сенсей?..       Сатору чешет ухо с невозмутимым видом.       — Вы маги. Вот и защищайте техникум. К работе должны быть приобщены все без исключения. Насколько бы слабым не был шаман, — и на этих красивых, пухлых губах растягивается абсолютно гадкая, издевательская усмешка. Фушигуро и Шидзуми давятся воздухом от возмущения.       — Бегите! — внезапно срывается на крик Маки, отскакивая от хвоста проклятия, ударившего прямо по месту, где стоят студенты. Мегуми едва успевает отдернуть Уту, неуклюже пошатнувшуюся на месте от недостатка опыта в тренировках. Ей не хватило месяца, чтобы нагнать все то, что они нагоняли годами. Сейчас она — слабое звено.       «Защищать».              И призываемые духи Мегуми бегут не в бой, а на защиту той, ради которой готов отдать свою жизнь.       Маки, Панда и Тогэ разбегаются в сторону, научившиеся работать друг с другом и понимать друг друга с полуслова. Маки уже бежит на проклятие вместе с Пандой, пока Инумаки оглушает червя проклятой техникой своего клана.       Но… Мегуми, даже с учетом двух его шикигами, умудряется создать еще одних и направить в бой против проклятия. Пока Ута совершенно бесполезно стоит в стороне.       В ее глазах дрожат зрачки. Руки, слабые и дрожащие, нерешительно охватывают собственное тело, пытаясь защитить себя от стресса, страха и бесконечного ужаса.       Сатору шепчет на ухо тихо, но сейчас ей кажется, что его голос оглушительно громкий.       — Ну давай, вернись в свою комнату и спрячься.       «Спрячься, как пугливый котенок! Сбеги от проблем! Скройся от страха и ужаса! Ведь все, что ты можешь — это бежать, плакать и падать в обмороки к сильным парням», — она слышит утренний уничтожительный монолог Годжо будто наяву. В глубине души разрастается злость.        «Глупый ребенок, считающий, что сможет за месяц стать достойным магом? Ха! Смешно».       Червь не такой уж сильный. Мегуми и второкурсники справляются с ним на раз-два, практически не прикладывая усилий. Так это выглядит в ее глазах. И оттого в груди становится очень больно. От несправедливости Годжо, от собственной слабости, от жалости к самой к себе.       И плевать, что ей страшно. Больше всего ее разрывает на части от злости.       — Немедленно остановись, — бросается к червю Ута, рванув к проклятию мимо ошарашенного Мегуми и не менее сбитого с толку Годжо. — Остановись, давай заключим сделку!       Маки получает сильным хвостом прямо по голове. От контузии у нее кружится голова, шумит в ушах и она совершенно перестает чувствовать свои конечности. Панда отвлекается на нее и ловит. Уте кричат уже обеспокоенно, где-то злобно и… быть может, немного восхищенно. Глупый и безрассудный поступок, имеющий результат.       Червь поворачивается к ней, заинтересованный в жалкой человечке.       — Ты — останавливаешься от разрушения и служишь мне, а я — кормлю тебя проклятиями, делая сильней!       Не самое умное проклятие верит ей и устремляется к высокой, тонкой фигуре. В воздухе сверкает печать — сделка заключена. И чем ближе червь становится к Шидзуми, тем меньше, менее стремительным и менее злым оно становится. Она завороженно тянет руки к небольшому созданию, подвластному теперь только ей.       И только со спины она не видит помрачневшего и раздосадованного Годжо.       «Совсем… не моему по плану».