Созданы, чтобы править вместе

Красный замок никогда не спал по-настоящему. Даже глубокой ночью здесь продолжали шептаться слуги, скрипели двери, гремело оружие стражи где-то внизу. Но в тот вечер тишина в покоях Рейниры была особенно тяжёлой. Словно воздух заранее чувствовал: сейчас прозвучит что-то опасное. … Рейнира стояла у длинного окна, наблюдая за вечерней Королевской Гаванью. Огни города мерцали далеко внизу, как рассыпанные угли. Позади неё находились Джекейрис и Люцерис. А чуть дальше, в полумраке у камина, неподвижно сидела Алисента Хайтауэр. Никто из них не хотел находиться в одной комнате. Но имя Эймонда в последнее время звучало слишком часто. … Сир Леонард Веларион остановился посреди зала. Усталый после дороги. С мокрым от дождя плащом. Но с тем выражением лица, которое сразу заставило Рейниру напрячься. … — Ну? — тихо спросила она. — Что происходит на Драконьем Камне? Леонард медлил лишь секунду. … — Всё гораздо хуже, чем мы думали. Люцерис нахмурился. … — Хуже в каком смысле? Леонард перевёл взгляд сначала на него, потом на Джекейриса. … — Они слишком сильно любят друг друга. Тишина. Странная. Почти недоверчивая. … Алисента медленно подняла взгляд. И впервые за весь вечер в её глазах появилось что-то похожее на тревогу. Настоящую. … — Эймонд никогда не умел любить спокойно, — тихо произнесла она. Леонард коротко кивнул. … — В этом и проблема, ваша милость.. Он подошёл ближе к столу. … — Я видел, как люди смотрят на них. — Со страхом? — холодно спросил Люцерис. — Нет. Это слово прозвучало слишком быстро. Слишком уверенно. … — С восхищением. Теперь даже Рейнира медленно обернулась. Леонард выдохнул, будто сам до конца не понимал того, что собирался сказать. … — Эймонд должен был стать человеком, которого боятся. Жестоким. Невыносимым. Одиноким. Он помолчал. … — Но рядом с Висеньей всё иначе. Джекейрис напрягся. … — Иначе как? Леонард усмехнулся почти устало. … — Люди видят, как он смотрит на неё. Как слушает её. Как рядом с ней перестаёт быть только оружием. В комнате снова стало тихо. Слишком тихо. … — Лорды уважают его, — продолжил Леонард. — Солдаты готовы идти за ним. А слуги на Драконьем Камне говорят о них так, будто они уже настоящие правители. Люцерис резко выпрямился. … — Это опасно. — Да, — спокойно ответил Леонард. — Особенно потому, что их любят. Рейнира медленно отвела взгляд к окну. И почему-то именно это пугало сильнее всего. Не драконы. Не армия. Не власть. А любовь народа. … Алисента неожиданно тихо рассмеялась. Горько. Без радости. Все взгляды сразу обратились к ней. … — Я всю жизнь боялась, что мой сын станет вторым Мейгором. Её голос звучал устало. Почти сломано. … — Но теперь я начинаю бояться другого. Джекейрис нахмурился. … — Чего? Алисента посмотрела прямо на Рейниру. … — Что рядом с вашей дочерью он станет тем принцем, которого люди действительно захотят видеть на троне. Тишина после этих слов стала почти мёртвой. Люцерис неверяще усмехнулся. … — Эймонд? Любимец народа? — Ты не видел его там, — тихо произнёс Леонард. И впервые за всё время в его голосе появилось напряжение. … — Он изменился. Перед глазами Леонарда снова вспыхнул Драконий Камень: Эймонд рядом с Висеньей. Его спокойствие рядом с ней. То, как замок буквально жил их присутствием. Как драконы затихали, когда они были вместе. Как солдаты смотрели на принца уже не только со страхом. … — Люди всё ещё боятся его, — продолжил Леонард. — Но теперь они видят в нём не чудовище. Он медленно перевёл взгляд на Рейниру. … — Они видят в нём силу. А потом тихо добавил: … — И видят в Висенье королеву рядом с ним. В комнате будто стало холоднее. Джекейрис первым отвёл взгляд. Потому что впервые за долгое время действительно не знал, что чувствовать. Эймонд был врагом. Должен был им быть. Но Висенья… Висенья никогда бы не полюбила слабого или пустого человека. И эта мысль почему-то беспокоила его всё сильнее. … Рейнира медленно сжала пальцы на подлокотнике кресла. … — Если люди начнут видеть в них нечто большее, чем просто союз… Она не закончила. Не нужно было. Все и так поняли. Это уже переставало быть просто любовью двух Таргариенов. Это превращалось в силу, способную изменить саму расстановку власти в Вестеросе. … А далеко от Красного замка, на Драконьем Камне, Эймонд в этот момент стоял на балконе рядом с Висеньей, даже не подозревая, что теперь их любовь обсуждают как угрозу для целого королевства. Ночь на Драконьем Камне становилась всё тише. Море внизу уже не бушевало — лишь тяжело билось о скалы, словно огромное живое сердце под замком. В покоях горел только камин. Мягкий золотой свет скользил по каменным стенам, по тёмному меху на креслах, по серебру волос Эймонда. Висенья сидела рядом с ним на полу у огня, прислонившись спиной к его ногам. Редкий момент спокойствия. Настоящего. Без криков. Без ревности. Без боли, рвущей их друг о друга. … Эймонд медленно перебирал пряди её волос. Почти машинально. Но в этой осторожности было что-то слишком личное. Что-то, от чего у Висеньи каждый раз сжималось сердце. … — О чём думаешь? — тихо спросил он. Она не ответила сразу. Смотрела в огонь. … — О будущем. Пальцы Эймонда едва заметно замерли. Очень ненадолго. Но она почувствовала. … — У нас с тобой плохое будущее, — спокойно произнёс он. Висенья слабо улыбнулась. … — Зато настоящее слишком хорошее, чтобы от него отказаться. Эймонд тихо усмехнулся. Устало. … — Ты начинаешь говорить как Таргариен. — А ты начинаешь звучать как человек, который боится быть счастливым. Он наклонился чуть ниже, касаясь подбородком её макушки. … — Потому что счастье у нас долго не живёт. Тишина снова растеклась между ними. Тёплая. Живая. Висенья медленно подняла голову, встречаясь взглядом с его единственным глазом. И в этот момент он выглядел не как принц. Не как воин. Просто как человек, который слишком долго был один. … — Иногда я думаю… — тихо начала она. Эймонд сразу посмотрел внимательнее. Всегда смотрел так, будто любое её слово могло стать для него важнее войны. … — Что? Висенья отвела взгляд к огню. Словно боялась собственных мыслей. … — Если бы всё было иначе… если бы не было этой войны, ненависти, вечной борьбы… Она замолчала. Эймонд не перебивал. Даже не двигался. … — Мне кажется, я смогла бы жить так. — Как? Теперь его голос стал совсем тихим. Висенья медленно выдохнула. … — Просто рядом с тобой. Эти слова прозвучали почти невесомо. Но Эймонд застыл так, будто они ударили сильнее любого клинка. … — Просыпаться здесь. Слышать драконов по утрам. Ждать тебя с полётов. Спорить с тобой из-за глупостей… Она улыбнулась уголком губ. Очень слабо. … — Наверное, это звучит смешно. Эймонд смотрел на неё слишком долго. И Висенья вдруг поняла: он боится пошевелиться. Будто одно неверное движение разрушит этот момент. … — Нет, — хрипло произнёс он. — Не смешно. Она медленно повернулась к нему полностью. И теперь между ними снова почти не осталось расстояния. … — Я никогда раньше не думала о семье. Эймонд резко отвёл взгляд. Слишком резко. Будто это слово пробило его насквозь. … — Висенья… — Я не говорю сейчас. Она сказала это быстро. Слишком быстро. Почти смущённо. … — Просто… иногда думаю, каким всё могло бы быть. Тишина. Только огонь тихо потрескивал между ними. … Эймонд медленно провёл пальцами по её щеке. Невероятно осторожно. Будто перед ним находилось что-то драгоценное. … — Ты даже не понимаешь, что делаешь со мной такими словами. Его голос стал ниже. Тяжелее. … — Рядом с тобой я впервые начинаю хотеть вещей, которых никогда не должен был хотеть. У Висеньи сбилось дыхание. … — Каких? Эймонд долго молчал. Слишком долго. А потом тихо ответил: … — Дома. Тишины. Тебя. И впервые за всё время в его голосе не было ни ярости, ни холода. Только что-то почти болезненно настоящее. … Висенья осторожно переплела свои пальцы с его. … — Тогда, может быть… мы оба уже слишком далеко зашли. Эймонд усмехнулся. Но в этот раз в его взгляде было что-то мягкое. Редкое. Опасное своей искренностью. … — Нет, Висенья. Он наклонился ближе, касаясь лбом её виска. … — Мы пропали ещё задолго до того, как поняли это. … В это же время в Красном замке Джекейрис Веларион стоял у открытых дверей драконьей башни. Ночной ветер рвал его плащ. Внизу беспокойно рычал Вермакс. Позади послышались шаги. Люцерис. … — Ты правда собираешься лететь туда ночью? Джекейрис не обернулся. … — Она должна знать. — О чём? О том, что половина двора считает её будущей королевой рядом с Эймондом? Теперь Джекейрис всё же посмотрел на брата. И в его взгляде впервые появилось что-то тревожное. Настоящее. … — О том, что это перестаёт быть просто любовью. Люцерис нахмурился. … — Ты думаешь, всё настолько серьёзно? Джекейрис медленно перевёл взгляд в сторону чёрного неба. Туда, где за морем находился Драконий Камень. … — Я думаю, что Эймонд ради неё сожжёт весь мир. Он помолчал. А потом тихо добавил: … — И боюсь, что Висенья позволит ему это сделать. Огонь в камине почти погас. Только редкие вспышки света скользили по тёмным стенам покоев. Висенья всё ещё сидела рядом с Эймондом, чувствуя его руку в своей. После её слов что-то между ними изменилось. Не стало легче. Наоборот. Слишком настоящим. … Эймонд молчал долго. Смотрел на огонь так, будто видел там что-то, чего боялся даже представить. А потом тихо произнёс: … — Когда я был ребёнком, я ненавидел семейные ужины. Висенья удивлённо подняла взгляд. Он редко говорил о детстве. Почти никогда. … — Почему? Эймонд усмехнулся. Глухо. … — Потому что там всегда было слишком много людей… и слишком мало любви. Тишина. … — Эйгон пил. Мать молилась. Отец медленно умирал прямо у нас на глазах. А я сидел рядом и думал только о том, как сильно хочу исчезнуть оттуда. Его голос звучал спокойно. Слишком спокойно для таких слов. … — Поэтому я никогда не думал о семье. Он перевёл взгляд на Висенью. И что-то в его лице стало почти болезненно открытым. … — До тебя. У Висеньи сжалось сердце. Она осторожно придвинулась ближе, касаясь пальцами его руки. … — Ты был один слишком долго. Эймонд медленно качнул головой. … — Нет. Теперь его взгляд стал тяжёлым. Очень внимательным. … — Я был один ровно до того момента, пока не встретил тебя. Висенья замерла. Потому что в его голосе сейчас не осталось ни капли привычной жесткости. Только правда. Опасная своей искренностью. … — Иногда мне кажется, что боги просто решили пошутить надо мной, — тихо продолжил он. — Потому что человек вроде меня не должен хотеть спокойной жизни. Он коснулся её щеки тыльной стороной пальцев. Медленно. Будто всё ещё не мог поверить, что она действительно рядом. … — Но потом ты начинаешь говорить о доме… о семье… Его голос сорвался почти незаметно. … — И я начинаю представлять это. У Висеньи перехватило дыхание. Она не ожидала, что он скажет это вслух. Что позволит себе даже думать об этом. … — Эймонд… Он вдруг усмехнулся. Очень тихо. … — Это ужасная идея. — Почему? — Потому что теперь я хочу этого слишком сильно. Тишина снова стала мягкой. Тёплой. Висенья медленно прижалась лбом к его плечу, закрывая глаза. И впервые за долгое время ей не было страшно думать о будущем. Потому что сейчас рядом с ней находился не принц войны. А человек, который впервые позволил себе мечтать. … На рассвете Драконий Камень разбудил рёв дракона. Глубокий. Тяжёлый. От которого задрожали даже стены замка. Висенья проснулась первой. И сразу узнала этот звук. Вермакс. … — Джекейрис, — тихо выдохнула она. Эймонд рядом мгновенно открыл глаз. Весь его сон исчез за секунду. … — Что? Но Висенья уже поднималась с постели, быстро накидывая тёмный плащ. … Во внутреннем дворе было холодно и ветрено. Слуги нервно переговаривались у стен. А огромный Вермакс уже складывал крылья, выпуская горячий дым в утренний воздух. Джекейрис спрыгнул на землю почти сразу. Усталый после перелёта. Напряжённый. Но когда увидел Висенью — выражение его лица мгновенно смягчилось. … — Боги… — выдохнул он и быстро подошёл к ней. — Ты хотя бы иногда отдыхаешь? Висенья тихо рассмеялась. Впервые за утро. И сразу обняла брата. Крепко. Без придворной сдержанности. … — Что ты здесь делаешь? Джекейрис не ответил сразу. Потому что в этот момент позади Висеньи послышались шаги. Медленные. Очень знакомые. … Эймонд. Он спустился во двор спокойно, как всегда. Чёрная одежда. Собранные серебристые волосы. Абсолютно нечитаемое лицо. Но Джекейрис слишком хорошо знал его взгляд. И то, насколько сильно тот не любил сыновей Рейниры. … Несколько секунд мужчины молча смотрели друг на друга. Напряжение мгновенно растеклось по двору. Слуги начали осторожно отходить подальше. Даже Морвейн, лежавшая у башен, медленно подняла голову. … — Джекейрис, — холодно произнёс Эймонд. — Эймонд. Коротко. Жёстко. Как всегда. … Но в этот раз что-то всё же отличалось. Висенья почувствовала это сразу. Эймонд сдерживал себя. По-настоящему. Ради неё. И именно это было почти страшнее привычной ненависти. … — Ты прилетел без предупреждения, — спокойно сказал Эймонд. Джекейрис едва заметно усмехнулся. … — А мне нужно было просить разрешения увидеть сестру? Тишина снова стала опасной. Но прежде, чем Эймонд успел ответить, Висенья шагнула между ними. … — Хватит. Она посмотрела сначала на одного, потом на другого. … — Я не собираюсь слушать ваши перепалки с самого утра. Джекейрис вздохнул. Усталый. Раздражённый. … — Я прилетел не для ссоры. Теперь его взгляд остановился только на Висенье. И тревога в нём сразу стала заметнее. … — Нам нужно поговорить. Улыбка Висеньи медленно исчезла. Потому что она слишком хорошо знала этот тон. Что-то случилось. … Эймонд тоже это понял. И его лицо мгновенно стало холоднее. … — О чём? Джекейрис посмотрел прямо на него. … — О вас. Во дворе мгновенно стало тихо. Даже ветер будто ослаб. Висенья почувствовала, как рядом с ней напрягся Эймонд. Совсем слегка. Но этого хватило, чтобы воздух снова стал тяжёлым. … — О нас? — спокойно переспросил Эймонд. Слишком спокойно. Джекейрис сразу заметил это. Именно такой голос у Эймонда появлялся перед бурей. … — Не здесь, — коротко сказал Джекейрис. Эймонд усмехнулся. Холодно. … — Боишься, что стены услышат? — Я боюсь не стен. Тишина. Опасная. … Висенья устало прикрыла глаза. … — Хватит. Она посмотрела на брата. … — Идём. … Спустя несколько минут они уже находились в одной из небольших зал Драконьего Камня. Огонь в камине только разжигали, поэтому внутри было прохладно. Джекейрис стоял у стола, не снимая перчаток. Висенья внимательно наблюдала за ним. Эймонд остался чуть позади неё. Молчаливый. Неподвижный. Как натянутый клинок. … — В Королевской Гавани говорят о вас, — наконец произнёс Джекейрис. Висенья нахмурилась. … — Люди всегда говорят. — Нет. Теперь всё иначе. Он перевёл взгляд на Эймонда. … — Вас боятся. Эймонд усмехнулся. … — Как неожиданно. — Но в том и проблема, — резко ответил Джекейрис. — Вас не только боятся. Тишина. … — Люди начинают вас любить. Эти слова впервые заставили Эймонда полностью сосредоточиться на нём. Висенья тоже замерла. … — Что? — тихо спросила она. Джекейрис тяжело выдохнул. … — Лорды говорят, что рядом с тобой он стал другим. Солдаты готовы идти за ним. Даже слуги на Драконьем Камне уже шепчутся так, будто вы… Он замолчал. Но Висенья уже поняла. … — Будто мы что? Джекейрис посмотрел ей прямо в глаза. … — Будто вы созданы, чтобы править вместе. Тишина стала почти оглушающей. Где-то за стенами замка закричал дракон. … Эймонд молчал. И именно это пугало сильнее всего. Потому что обычно он отвечал сразу. Жёстко. Ядовито. А сейчас просто смотрел в огонь. Словно услышал то, чего сам боялся. … — Мать считает это угрозой, — продолжил Джекейрис тише. — Алисента тоже. Теперь Эймонд медленно поднял взгляд. … — Моя мать? — Она сказала, что рядом с Висеньей ты становишься тем принцем, которого люди действительно захотят видеть на троне. После этих слов даже Висенье стало не по себе. Она медленно перевела взгляд на Эймонда. Но он всё ещё оставался неподвижным. Только челюсть напряжённо дрогнула. … — Это безумие, — тихо произнесла Висенья. — Нет, — устало ответил Джекейрис. — Именно поэтому я здесь. Он подошёл ближе к сестре. И теперь в его взгляде осталась только тревога. Братская. Настоящая. … — Ты не понимаешь, насколько всё серьёзно. Если начнётся война, вас будут использовать друг против друга. Против всех нас. Висенья почувствовала, как внутри медленно растёт холод. … — Джейс… — Я не враг тебе. Он осторожно коснулся её руки. … — Я прилетел потому, что люблю тебя. Потому что вижу, как ты смотришь на него. Тишина. … — И потому что вижу, как он смотрит на тебя. После этих слов Джекейрис впервые перевёл взгляд прямо на Эймонда. Долго. Тяжело. … — Ради неё ты действительно сожжёшь всё, не так ли? В комнате стало очень тихо. Висенья замерла. Потому что знала: это не вопрос, на который можно солгать. Эймонд смотрел на Джекейриса спокойно. Слишком спокойно. А потом тихо ответил: … — Да. Одно слово. Без колебаний. Без стыда. И у Висеньи перехватило дыхание. … Джекейрис медленно закрыл глаза на секунду. Будто именно этого ответа и боялся. … — Тогда послушай меня внимательно, Эймонд. Теперь его голос стал жёстче. Не как у брата. Как у наследника Рейниры. … — Если ты любишь её хотя бы вполовину так сильно, как выглядит со стороны… не превращай её в причину войны. Тишина после этих слов стала почти болезненной. Эймонд долго смотрел на него. А потом неожиданно тихо произнёс: … — Ты думаешь, я этого хочу? Впервые за всё время в его голосе прозвучала усталость. Настоящая. Глубокая. … — Я хотел оставить её. Оттолкнуть. Сделать так, чтобы она возненавидела меня. Он усмехнулся. Глухо. Почти зло — уже на самого себя. … — Но каждый раз возвращался обратно. Висенья почувствовала, как сердце болезненно сжалось. … — Потому что без неё всё становится пустым. Джекейрис молчал. И чем дольше он смотрел на Эймонда, тем сильнее понимал одну страшную вещь: это уже не остановить. Ни приказами. Ни войной. Ни страхом. Слишком поздно. Они действительно любили друг друга так сильно, что это начинало пугать даже Таргариенов.