Просто камни.

Ралей Самсон шагал по знакомым мощёным улицам Киркволла. Воздух Нижнего города, как всегда, был густ от запаха морской соли, дешёвого вина и отбросов. Он прошёл мимо доков, где когда-то покупал лириум у контрабандистов, мимо «Висельник» – места его первых падений после изгнания из Ордена. Никто не узнавал его в потрёпанном плаще с капюшоном; годы и клеймо Феникс изменили его лицо сильнее времени. Его ноги сами привели его к руинам киркволлской Церкви. Величественное здание, некогда центр веры в городе, лежало в обломках после взрыва, устроенного магом-отступником Андерсом. Обугленные колонны, фрагменты витражей, перемешанные с пеплом, искореженная статуя Андрасте — всё напоминало о дне, когда война магов и храмовников перестала быть угрозой и стала реальностью. Самсон стоял среди щербатых камней, где когда-то молился в бытность храмовником. Вспомнил лицо Андерса — фанатичный блеск в глазах, крик о «свободе для магов». Вспомнил, как новость о побеге Андерса с Хоук будоражила Киркволл: одни называли его мучеником, другие — террористом. Сегодня ни злости, ни одобрения не было. Лишь тихое признание: Это просто камни, подумал он. Как и всё, во что мы когда-то верили. Он направился в Казематы — тюремный комплекс Круга магов, уцелевший после войны. В полумраке главного зала, среди щербатых стен, стояла статуя из красного лириума. Это была не искусственная скульптура — а сама Мередит, превращённая в камень в финале битвы с Хоук. Её тело тускло светилось изнутри, как тлеющий уголь, а трещины покрывали поверхность. Горожане обходили это место стороной: ходили слухи, что прикосновение к статуе навлекает проклятие. Самсон долго смотрел на неё. Вспомнил не только её жестокость, но и её трагедию: сестру-мага, ставшую одержимой, 70 невинных жертв, веру в то, что она защищает мир. «Мы оба сгорели», — подумал он. «Она — в пламени красного лириума. Я — в огне Феникс». Ни ненависти, ни триумфа — лишь пустота. Её путь, как и его, привёл к пеплу. Мысль невольно перенеслась к Тайлеру и Дагаару. К серому небу над замком, к запаху океана и книг, к странной, ненавязчивой доброте демона-короля. Там, в другом мире, не было этих призраков. Не было вечного запаха страха и отчаяния Киркволла. Там был покой, который Тайлер предлагал как данность, а не как награду. "Дом там, где можешь перестать бежать", – слова Тайлера эхом отозвались в его памяти. Киркволл никогда не был его домом. Теперь он это понимал. Он повернулся спиной к статуе Мередит и вышел из Казематов. Проходя мимо разрушенных бараков у доков, он на мгновение вспомнил Мэддокса — друга, погибшего у храма Думата по его вине. Не могила, не памятник — лишь ветер с моря да гул портовых кранов, напоминающие о его прошлых поступках. У входа в заброшенный Круг магов, чьи ворота теперь наглухо заварены сталью, он не пытался что-то исправить или искать встреч. Он просто шёл, впитывая гнилостный запах гавани, лязг цепей и крики чаек — дух этого проклятого города, который видел его падение, бессилие и последнюю попытку бежать. У доков, перед тем как найти корабль, он остановился. Посмотрел на грязную воду залива, на готические шпили, на туман, вечно стелющийся над морем. Никакой ностальгии, никакой боли. Только холодное осознание: его история с Киркволлом закончена. Все счета оплачены кровью и временем. Все призраки остались среди камней и руин. Он стряхнул пыль Киркволла с сапог и шагнул на трап корабля. Он больше не принадлежал этому месту.