Игра Теней.

Берег Ауридона встретил их запахом соли и магнолий. Ралей Самсон шагнул с тонущего в тумане корабля на мраморные плиты причала Скайвотча, столицы острова. Его кожа, привыкшая к серым штормам Дагаара и копоти Тедаса, невольно вздрогнула под ласковым солнцем Саммерсетских Островов. Феникс шла следом, ее белые волосы, обычно сливающиеся с пеплом или снегом, здесь казались частью пейзажа – еще один блик на ослепительно белых башнях Скайвотча, чьи шпили пронзали лазурное небо. Ее красные глаза медленно скользили по изумрудным садам, где цветы с лепестками, похожими на кованое золото, мерцали даже днем. — Ну что, Феникс? — Самсон обернулся, нарочито медленно оглядывая ее с ног до головы. Клеймо на его запястье было приглушенным, лишь слабая рябь тепла напоминала о связи. — Похоже, твои огненные замашки здесь будут выглядеть как дешевый фейерверк на фоне этой... позолоты. Готовься затеряться в блеске. Феникс не ответила сразу. Она подняла руку, и между ее пальцами вспыхнул сгусток магии жизни — ярко-зеленый, как молодая листва. Но пламя, обычно послушное и яростное, дрогнуло, стало бледнее, будто встретив невидимый барьер. Легкая тень удивления мелькнула в ее глазах. — Интересно, — ее голос был тише обычного, задумчивым. — Воздух здесь... плотный. Насыщенный старой магией. Чужая песня. — Она разжала пальцы, и пламя погасло. — Но не беспокойся, Мой Огонь. Даже фейерверк может спалить декорации, если бросить его в нужное место. И я всегда нахожу нужные места. Они двинулись по широкой набережной Камориса. Альтмеры в струящихся шелках и изысканных доспехах бросали на Самсона холодные, оценивающие взгляды. Человек. В простой походной рубахе темного цвета и прочных штанах, заправленных в высокие сапоги, он выглядел грубым пятном на изысканном полотне Скайвотча. Его лицо, изборожденное не ранами, а глубокой усталостью бесконечных битв и лет, казалось высеченным из старого дуба – жестким, неумолимым, с тенью вековой усталости в уголках глаз. Он чувствовал себя чужим, вросшим камнем на отполированной мозаике. Феникс же, с ее безупречной эльфийской внешностью (пусть и с тревожными алыми глазами), вписывалась в толпу. Самсон ловил шепот: "...человек? Бретонец? Что он делает в Скайвотче?" "...а эльфийка с ним... странные глаза. Как у вампира, но..." — Слышишь? — Самсон наклонился к ней, нарочито громко. — Тебя принимают за кровососа. Не обидно? Хотя... учитывая твои методы, может, они не так уж и ошибаются? Феникс лишь приподняла бровь, уголок ее губ дрогнул в чем-то, отдаленно напоминающем усмешку. — Их мнение меня волнует так же, как треск цикад в саду. А твои шутки, Ралей, становятся предсказуемыми. Как удары того каменного идиота в Глубинных тропах. Найди новый сюжет. Или хотя бы постирай рубаху. От тебя веет солью и... пылью забытых дорог Самсон фыркнул, но не стал спорить. Они миновали сияющий фонтан с изваянием какого-то эльфийского героя и свернули в узкую улочку, где воздух стал гуще от аромата цветущих виноградных лоз, оплетавших стены. Цель была ясна: найти театр «Мистерия Теней» и его владельца, Винсента. Тайлер дал скудные данные: альтмер, коллекционер секретов, тень в шелковых перчатках, чья сцена служит ширмой для игр поопаснее. Для короля Дагаара он был лишь источником информации о перемещениях определенных агентов Доминиона в Хай-Роке. Для Феникс — потенциальным развлечением или препятствием. Театр нашли легко. Он стоял чуть в стороне от главных туристических троп, похожий на спящую белую птицу. Его фасад украшали изящные барельефы, изображавшие сцены из эльфийских мифов — падение Людей, триумф Альтмеров. Самсон скривился. — Уютненько. Прямо как в Дагааре, только светлее и пахнет не океаном, а высокомерием. Ты себя тут как дома чувствуешь? Феникс остановилась перед главным входом. Ее взгляд скользнул по резным дверям из темного дерева, по золотым буквам вывески. — Красивая клетка. Но клетка. — Она повернулась к Самсону. — Запомни, Мой Огонь. Здесь я зритель. А твоя роль — не спугнуть нашу дикую птичку, Винсента, раньше времени. Держи язык за зубами. И меч в ножнах. — Обещаю вести себя как шелковый человечек, — Самсон сделал преувеличенно изящный поклон. — Пока кто-нибудь не полезет на меня с ножом. Или с поучениями о превосходстве эльфийской расы. Тогда... ну, ты знаешь мой репертуар. Они вошли. Вестибюль театра погрузил их в полумрак, контрастирующий с ослепительным солнцем снаружи. Воздух пах старым деревом, воском и чем-то еще — сладковатым, как увядающие цветы. Стены были обиты темно-бордовым бархатом, на них висели портреты знаменитых актеров в драматических позах. Из глубины доносились звуки репетиции — монолог на высоком эльфийском, полный пафоса и скорби. Именно здесь их и встретил он. Винсент появился из тени за колонной бесшумно, как призрак. Его лицо было безупречным холстом — ни морщинки, ни тени эмоции. Высокие скулы, тонкие губы, холодные глаза цвета зимнего моря. Он был одет в безукоризненно сшитый костюм глубокого синего цвета, перчатки с вышитыми золотыми орлами. Его взгляд скользнул по Самсону с едва уловимым оттенком брезгливого любопытства, как к редкому, но неприятному насекомому, и задержался на Феникс. В этих идеальных чертах что-то дрогнуло — мимолетное, почти неуловимое удивление? Интерес? Оценка? — Добро пожаловать в «Мистерию Теней», — его голос был низким, мелодичным, идеально поставленным. — Странные гости посещают мой скромный храм искусства сегодня. Человек... и нечто, скрывающееся под личиной эльфийки. Очень искусной личиной, должен признать. Чем могу служить? Феникс опередила Самсона, который уже открыл рот для очередной колкости. Она сделала шаг вперед, ее движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая мощь, как у хищницы перед прыжком. — Мы ценители... тонких спектаклей, месье Винсент, — ее голос звучал ровно, но в нем был металлический отзвук, чуждый этому миру. — Особенно тех, где игра теней важнее слов. Нас интересуют некоторые... забытые сюжеты. Связанные с Хай-Роком. Говорят, вы храните уникальные архивы. Винсент не дрогнул. Он лишь слегка наклонил голову. — Архивы? Возможно. Но секреты — это особая валюта, сударыня. Она требует равноценного обмена. Или... абсолютного доверия. Которое, — его взгляд вновь метнулся к Самсону, — здесь явно отсутствует. В этот момент Самсон почувствовал. Не от Винсента. От пространства вокруг него. Воздух сгустился, будто перед грозой. От самого альтмера веяло холодом и... странной, неестественной сосредоточенностью, как у человека, ведущего тихий, но яростный внутренний спор. Самсон, знавший запах лжи и безумия, ощутил лезвие опасности у горла. Рука потянулась к мечу, но он остановил себя. Не время. Феникс тоже уловила это. Ее алые глаза сузились, изучая Винсента с новым интересом, как хищник – необычную добычу. На ее губах появилась тонкая, ледяная улыбка, полная понимания и... вызова. — Доверие, — протянула она, не отводя взгляда от альтмера, — роскошь для слабых. Мы предпочитаем гарантии. И мы знаем, что вы продаете не только билеты на свои представления. Ваш театр — сцена для иного рода драмы. И мы готовы купить место в партере. За очень хорошую цену. Или... — ее голос стал тише, опаснее, — найти другой путь к нужной информации. Менее... эстетичный. Винсент замер. Его безупречная маска дрогнула. В глазах мелькнуло не страх, а признание – узнавание в Феникс чего-то родственного по жестокости, но неизмеримо более древнего. Его тело слегка напряглось, пальцы в перчатках непроизвольно сжались. В воздухе запахло озоном скрытой угрозы. — Интересно, — произнес Винсент, голос потерял часть гладкости. — Очень. Кажется, вечер будет... незабываем. Пожалуйте в кабинет. Обсудим ваш... запрос. — Он повернулся вести их, но брошенный на Феникс взгляд был иным: настороженность, азарт игрока, увидевшего новую, опасную фигуру. Самсон понял: их прогулка окончена. Начиналась игра, ставки в которой были выше жизни и смерти, а противник играл в одиночку, сражаясь с тенью в собственной голове.