Часть 6

Андрей сидел за рулём своего старенького, некогда убитого чуть не в хлам и собственноручно восстановленного джипа с приоткрытой дверцей и устало пялился по сторонам. Навязчивая привокзальная суета раздражала - у парня слезились глаза и клонило в сон. День выдался хлопотный: клиентов - хоть отбавляй. Радоваться бы да шабашить, но именно сегодняшний вечер он обещал Иринке. Девушка позвонила ему накануне и попросила отвезти за город к тётке по "очень важному делу". Ну, как тут откажешь? Куда ехать, Андрей уже знал, т.к. в прошедшие выходные уже завозил Ирину туда, даже не подозревая, по какому адресу его занесла судьба. Правда, ему было абсолютно всё равно, куда ехать, лишь бы с любимой. После последней ссоры, неизменно спровоцированной девушкой, прошло почти две недели. Свой новый адрес она не говорила, а телефон выдавал подлые гудки, означая, что парень в ЧС. Тогда Андрей поклялся, что пора уже наступить на горло чувствам, ведь он хоть убейся, но принцем не станет, а иным Ирину он, мягко говоря, не устраивал. Капризуля желала красивой жизни под стать своей внешности и мечтам. Но недаром же говорят, что сердцу не прикажешь, поэтому стоило только девушке набрать и тут же сбросить его номер, как Андрей моментально перезвонил. Наверное, Караваев мог бы завербоваться на север или придумать ещё что-нибудь, чтобы ломить, добывая бабло, дабы покорить неприступное сердце, но он и так выкладывался в автослесарке по полной, работать в которой ему нравилось. Там он был своим и на своём месте. Его ценили и уважали, и даже умудрённые опытом мастера порой обращались к нему за советом. По душе ему были и тихие пригородные Зареченки, где он месяца три назад купил недостроенный, но с добротным фундаментом дом с видом на реку. Какое-то шестое чувство не позволяло парню сорваться с родных мест, всякий раз останавливая от необдуманного поступка после очередного заскока любимой блондинки. Кстати, дорога до Зареченок, шла в том же направлении, что и в посёлок тётки Каргаты, т. е. через автовокзал и далее по прямой до развилки у села Малые Петушки, где пути, наконец-то, расходились в разные стороны. Андрей помнил Каргату и её скверный характер с юности и не горел желанием увидеть её снова. Вряд ли с годами злобная страшила стала хотя бы чуточку добрее, поэтому заходить в дом, парень уж точно не собирался. Впрочем и Иринка, не то, чтобы не настаивала, но даже и не намекала, что хотела бы пойти вместе с ним. Да и кто он для неё? Безнадёжно влюблённый друг детства, верная жилетка в минуты нахлынувших неудач, а ныне ещё и извозчик.. Вот, пожалуй, и всё. "Извозчик, довези меня, родной.." - звучно пропел в голове голос певца, и затих, оставляя наедине с безнадёгой и обыденностью. Парень снова скучающим взглядом окинул площадь автовокзала. Странно, но и здесь, в зачуханном, совершенно лишённом романтики месте правила бал весна, невероятно свежая, внушающая никчёмную надежду на счастье. Уже слегка темнело, тянуло прохладой, и вечерний ветер доносил густой аромат черемух, чьи блондинистые соцветья слегка колыхались, как волосы его бестолковой любви. Это Ирина попросила Андрея притормозить здесь, чтобы отлучиться "по дамским делам". Ох, уж эти женщины, и получаса нельзя спокойно проехать, как им обязательно куда-нибудь и для чего-нибудь да надо остановиться. Караваев автовокзал не жаловал - память неприятно мурашила затылок. Он помнил, как с оголтелой компашкой безмозглых, разновозрастных юнцов шнырял меж торопящихся зевак, высматривая очередную жертву беспечности, чтобы навариться. Тащили всё, что могли: деньги, телефоны, зонтики, чемоданы, продукты и прочее, а затем несли добычу в общак, которую после делили по чесноку. По чесноку.. Как же, держи карман шире.. Вещи сбывали, жратву несли домой или лопали тут же, а деньги.. Деньги доставались старшакам. Мелкотне же, чтоб те работали и не ныли, иногда понемногу подбрасывали копеечку в качестве премии. Премия росла вместе с признанием заслуг перед корешами. За укрывательство добычи, считай, воровство у своих, карали жестоко - били на дальнем пустыре за вокзалом. Врезать хмырю обязан был каждый. Сопротивляться и ставить блоки было нельзя, ибо так ты не признавал свою вину, и тогда мочили всей толпой. Однажды на Андрея, в ту бытность ещё Дюху Каравая, несправедливо донесли. Нычку из-за ударившей от жадности в голову мочи, сделал ушастый Сева. Прихамив кожаное портмоне с золотыми серьгами и кругленькой суммой, напарник спихнул кражу на Каравая. Ромка был в курсе, что пацанам свезло по-крупному, поэтому и поддержал Севку, когда тот, вывернув пустые карманы, указал на Дюху. Признать несправедливость Каравай не мог. Завязалась драка. Лупились долго, пока полуживого подростка не притащили под окна его же барака. Справедливость настигла Севку на полгода позднее. В конец обнаглев, пацан прокололся, за что под покровом темноты старшаки сбросили его с переходного моста под товарняк. Менты завели уголовное дело, шерстя и перетряхивая округу не один месяц, и вызывая на допросы местных. Двоих старшаков и уже совершеннолетнего Ромку отправили по этапу. Под раздачу до кучи влетел бы и Дюха, лишь безусловное алиби спасло ему жизнь. В тот вечер он допоздна засиделся у Басиных, грызя неподдающийся гранит науки алгебры, поэтому тётя Нина оставила его ночевать в комнате Иринкиных братьев на раскладушке. После истории с Севкой и долгого, душевного разговора с тётей Ниной, поливаемого Иринкиными слезами, судьба Андрея окончательно и бесповоротно сменила курс на желание "стать человеком". На память о "счастливом детстве" у Андрея остались два шрама: один - пересекающий верхнюю губу по диагонали, а второй - у правого виска ближе к уху. Шрамы украшают настоящих мужчин, не так ли? Глядя на белозубых, гладковыбритых, в дорогущих костюмах и ролексах мачо, Караваев бы так не сказал. Во всяком случае, у Иринки был иной вкус, совершенно отличный от поговорки. Из раздумий парня буквально вытряхнула галдящая, неизменно пёстрая толпа цыган с баулами. Принесла же нелёгкая.. От толпы отделилась седая, немного полноватая женщина, щедро украшенная браслетами и ярко-синим платком на голове, и прямиком направилась к парню. Зная по опыту, что за представление сейчас начнётся, Андрей огрызнулся первым. - Ну-ка, пшшла отсюда. Даже близко не подходи, а то тебе и ромалэ твои не помогут, ясно услышала?! - Ай, молодой, красивый, зачем так кричишь? Дай, погадаю, всю правду скажу.. - Отвали, сказал. Денег всё равно не получишь. Вместо того, чтобы убраться подобру-поздорову, цыганка ускорила шаг, и подойдя ближе, схватилась рукой за дверцу авто и быстро заговорила. Её низкий и бархатный грудной голос обволакивал, погружая Караваева в транс. - А ты не груби старой женщине. В глаза смотри. Вижу, девушка твоя больна. Порча на ней. С детства порча. По женски болеет. Замуж за тебя не хочет. Не тебя она не любит, себя не любит. Душа у неё умирает. Вижу, как женщина из неё жизнь тянет, смерти ей желает. Месть это. За прошлое месть. Вижу, любишь её... - Всё, убирайся... Убирайся! - словно выныривая из-под воды, пытался сопротивляться Андрей, понимая, чем цыганские речи чреваты, но цыганка не унималась. - Глупый.. Помочь хочу. Помочь могу.. - Денег ты хочешь, а не помочь.. воровка.. Тёмные глаза женщины топили сознание в мягком, тягучем тумане, от которого не было ни сил, ни желания избавиться. - Хороший ты, зеленоглазый, честный. Судьба непростая у тебя. Кричи - не кричи, а глаза всё одно добрые. Не надо мне денег твоих, да ты и сам мне их потом принесёшь, и просить станешь, чтобы взяла. Вот кольцо моё, - цыганка быстро сняла с безымянного пальца левой руки серебряное украшение с прозрачным камнем и скомандовала: "Руку дай, сказала!" Андрей, как завороженный, безропотно протянул руку ладонью вверх, куда бабка вложила кольцо, зажала пальцы парня в кулак, и решительным шёпотом продолжила: "Спрячь! Момент настанет - поймёшь. Тогда не медли - надень кольцо на палец любимой. А потеряешь - быть беде. Запомнил? И не ищи меня, сама приду". "Эй, Сандра, ты где там?! Автобус пришёл! "- окрикнули цыганку из табора, и женщина, на прощание кратко, но пристально посмотрев парню в глаза, поспешила к своим. "Хм.. - подумал Андрей, глядя во след цыганке, - а ведь глаза-то у неё совсем не старые". - Андрююшаа, аууу? Мы едем или как? - А?.. О, ты уже здесь? Когда успела? - словно возвращаясь из небытия, отозвался на знакомый голос Андрей и улыбнулся. - Ты чё, боговый? Я уж с минуту смотрю, как ты в одну точку втыкаешь. Снова в слесарке "зайчиков" наловился, да? Ох, Андрюш, так и зрение потерять недолго. Ладно, хоть платят прилично, а то бы совсем беда. - Да, нет, на цыган, вон, смотрю. Какие-то они не такие.. Не как мы.. - Каких цыган, Караваев? Уснул, что ли? Андрей огляделся по сторонам - цыган нигде не было. Не может быть, что приснилось - настолько ясно он помнил и слова, и саму Сандру. Осторожно опустив руку в карман, он нащупал кольцо и посмотрел на Ирину. - Поехали.. О произошедшем парень решил умолчать.