Кувырком

Хайрам опоздал. Понял это – и его буквально перекосило. В очередном вихре безумной суеты, отчаянной, не дающей времени поразмыслить спешки, ему виделся знак, или, выражаясь научнее, наглядная результирующая всех предпринятых графом попыток возвратить контроль над собственной жизнью. Это проклятая СМС! Кто же знал, что Миллисента впервые воспользуется таким форматом передачи информации! Вчера, приняв твёрдое и как будто не зависящее от привходящих обстоятельств решение, граф обрёл внутреннее равновесие. Оно не поколебалось даже под натиском загадочного звонка Милли. Что ей взбрело на ум? …Не имеет значения! Ты должен одно и то же потенциальной жене сказать в каком угодно случае. Завтра? Ну и чудесно. В точно назначенной дате, причём по инициативе той, другой стороны, тоже виделась некая прозрачная однозначность, имея которую в голове ни к чему опять отправляться в поход по граблям, набивая себе шишку на лбу одними и теми же осмысленными прежде тезисами. Всё, тема исчерпана! Практике предстоит ещё нагнать теорию, но это ведь очень часто случается в его, Ллойд-Асплунда мире. Материальные условия не вполне созрели – однако теорему ввиду подобной ситуации дополнять отнюдь ни к чему. А значит можно перейти к другим задачам! Хайрам взялся за гуж сразу, как Миллисента завершила звонок, работал весь остаток вечера: не то чтобы особенно плодотворно, без вдохновенных порывов, но, так или иначе, вполне пристойно. Не зря! С продуктивным, заслуживающим места в общем массиве итогом! Это приводило генерального конструктора в неистовый восторг – с ним в обнимку граф и отправился в постель, предвидя возможность как следует перезагрузить мозг, чтобы свежим вступить в упорядоченное, рационально выстроенное завтра. Расчёт Ллойд-Асплунда блестяще оправдался: он в считанные секунды задремал, крепко без назойливых видений проспал девять с лишним часов, и, поднявшись, ощутил не вымученную, а вполне естественную бодрость. О Милли и помолвке он вспомнил лишь закончив умываться, немедленно поставив себе в этой связи крупный и жирный плюс. С такими вводными хотелось добиться подобающего результата. Наскоро позавтракав и уже за чаем выписывая на салфетке формулу, по которой, вероятно, распространяется энергия, испускаемая электроразрядной пушкой Алого Лотоса, Хайрам принялся экспериментировать. Он рассматривал разные варианты. Простейшее обрезиненное покрытие. Тонкая сеть медной проволоки за броневыми листами, формирующая своего рода клетку Фарадея. Высвобождающийся в топливных баках по мере выработки горючего объём можно замещать инертным газом, чтобы избежать воспламенения паров от удара током. Размагничивание по примеру кораблей, которые таким способом защищают от мин. Водяной пистолет-распрыскиватель, способный создать на удалении в пять-семь метров от Ланселота стену из мелкой взвеси, отводящую искусственную молнию. Генеральный конструктор быстро увлёкся. На перспективу звонка от Миллисенты Ллойд-Асплунд взирал философски: как случится, так и стану реагировать. Телефон граф ухватил в итоге, чтобы использовать в качестве секундомера, лишь в последний момент решив всё же полюбопытствовать, что там за непрочитанное сообщение такое. И обомлел… Часы показывали без трёх минут десять. Слова из СМС стояли перед мысленным взором, подобно огненной надписи, проступившей на стене в библейском описании пира царя Валтасара. Найтмеры, роящиеся в сознании идеи... Всё, конец! Взвешено, оценено и отмеряно. Хотелось кричать. Не что-то осмысленное, содержательное, а просто… Поначалу Хайрам не собирался никуда ехать. Нет особенной вины в том, чтобы упустить случайно… Он позвонит, переназначит. Ну, или завтра. Эта-то последняя вероятность неожиданно показалась генеральному конструктору абсолютно, катастрофически гибельной. Случайности – проявления закономерностей. Маленький эпизод с беспощадной чёткостью продемонстрировал Ллойд-Асплунду вопиющую непрочность несущих элементов воздвигнутой им вчера конструкции. В пустыню собрался, в пески захотел? А ты вот совершенно уверен, что дозволят, опустят? Думаешь, одному тебе важен Алый Лотос? Тут из-за новаций Ракшаты генерал-губернатор – и, что даже важнее, сестра Белого принца - жизнью рисковала. Какая Африка? Задержат до первого боестолкновения после внесения коррективов в экспериментальный образец перспективной бронетехники, чтобы извлёк и проработал новый опыт. Потом бумага какая-нибудь затеряется, Грэй подложит свинью – просто так, из принципа: вчера бы сам с радостью графа сослал, но если Хайрам просит, то черта с два ему! И Ллойд-Асплунд застрянет в Одиннадцатой зоне на срок, достаточный, чтобы Милли с родителями успели… Генеральный конструктор, у которого ощутимо зашумело в голове, понял, что не сумеет нормально трудиться и вообще на чём-либо сосредоточиться, зная: она там – сидит и ждёт. И как-то реагирует на опоздание жениха. Ты себе мозг сожжешь, прикидывая и прокручивая по-всякому этот колоссальный объём вероятностей! А абстрагироваться не сумеешь. Слишком неожиданно, а потому мощно перетряхнуло. Если же Миллисента явится сюда… Ведь такое возможно, нет оснований, чтобы исключить. Тогда тем паче возвращаться к расчётам бессмысленно. Граф скверно знал шахматы, однако, общаясь со Шнайзелем, усвоил понятие цугцванга, положения, при котором любой новый ход ухудшает позицию. И теперь Ллойд-Асплунду мнилось, что из элементарного упрямства позволив Милли чего-то там нарешать без него, он очутится именно в нём. Последним добивающим доводом послужила совершенно ненаучная, однако неистребимая как сама надежда гипотеза: вдруг именно сейчас, в данный час, есть шанс освободиться, но, если генеральный конструктор не явится, то упустит его навсегда!? Чем резче Хайрам отмахивался от такого вытащенного из воздуха утверждения, тем больше ему верил. Наконец, граф бросил сопротивляться – и его, подкинув на шершавом языке, в один присест со всеми потрохами сожрала паника. Не успеть!!! Что ему делать!? Не опоздать совсем немыслимо даже в теории. Но приемлемые временные рамки… Ллойд-Асплунд с ужасом осознал: он понятия не имеет, как добираться до Черити парка, куда его пригласила Миллисента. Вчера генеральный конструктор лишь в первом приближении оценил местоположение нужного места на карте города, оставив подробности на потом, предполагая уточнить всё в ходе телефонного разговора. Набрать Милли сейчас? Нет, она воспримет это как… повод… выкинуть что-нибудь непредсказуемое! На своих двоих в парк идти придётся эдак час. Что касается общественного транспорта, то граф за период пребывания в Новом Токио ещё ни единожды им не воспользовался. Что и куда тут ходит? Где остановки? Ему некогда разбираться! Такси!? Наилучший вариант из всех. Однако, и он виделся растревоженному Ллойд-Асплунду недопустимо медленным. Что быстрее автомобиля? Вертолёт! Но откуда тебе его взять? Куда сажать? Или ещё… Идея блеснула в сознании генерального конструктора не хуже шаровой молнии творения Ракшаты. Найтмер! И у него он есть! Ни при каких обстоятельствах мысль воспользоваться Ланселотом как индивидуальным средством передвижения не пришла бы графу на ум в здравом рассудке. Да только Хайрам ощущал себя именно что балансирующим на грани помешательства. А ещё – нетипично возбужденным, отчаянным: пусть уж оно лучше выливается в лихость, чем в оцепенелый испуганный ступор. Впрочем, как-то сформулировать сравнительно рациональные основы собственного решения генеральный конструктор сумел уже только в кабине. В первые же секунды он, пожалуй, метнулся к белой громаде чисто инстинктивно: вот лучшее моё творение – на него и уповаю! Среди любящих дешевый пафос обывателей общим местом является мнение, будто ключ зажигания найтмера имеется в строго единственном экземпляре у рыцаря, к которому тот приписан. Разумеется, это не соответствует действительности. Технический персонал Королевского бронекорпуса располагает собственными ключами, чтобы не разыскивать всякий раз пилотов для проведения регламентных работ и снятия измерений, требующих запуска двигателя. Ланселот официально пока не встал на вооружение армии Его Величества, а потому порядок его эксплуатации определялся особыми документами. И, если на то пошло, формально машина была приписана именно к Ллойд-Аспулнду, а не подобранному им испытателю-одиннадцатому. В общем, с тем, чтобы пробудить найтмер от его металлических снов и заставить нутро гиганта утробно заурчать, у Хайрама проблем не возникло. Зато они в изобилии навалились на графа чуть погодя, когда он, дистанционно открепив Ланселот от опытового стенда, подрагивающими пальцами взялся за штурвал. Некогда генеральный конструктор посчитал нужным обзавестись водительским удостоверением – больше из принципа, полагая, что человеку, выступающему настоящим апостолом техники, нелепо, а то и постыдно оставаться юридически ограниченным в правах пешеходом. Тем не менее, практический опыт Ллойд-Асплунда по управлению автотранспортом был объективно ничтожен. Почти всегда его кто-то возил как пассажира. Главное же – принципы пилотирования найтмера здорово отличались от любой легковой или даже грузовой машины. Необходимость сохранять баланс, перемещая в процессе движения центр тяжести вертикально ориентированного исполина. Радикально иной доступный для наблюдения сектор окружающего пространства по сравнению тем, что можно увидеть сквозь широкое лобовое стекло. Другие параметры торможения: избыточная резкость грозила опрокидыванием, зато диаметр разворота позволял найтмеру буквально «на пятке прокрутиться», тем самым гася запас скорости. Вообще в могучей сухопутной боевой технике имелось почти столько же от самолётов, сколько и от классических авто, разъезжающих по городским улицам. Хайраму предстояло удостовериться в этом на собственном опыте. Самым мерзким было то, что теоретически граф всё понимал идеально – в том числе и последствия собственных ошибок. Он знал, за что отвечает каждый узел, с лёгкостью прочитал бы лекцию о правильном использовании пилотом всех тех ресурсов и возможностей, которые предоставляет тому Ланселот. И при этом сам вёл им же спроектированного титана дёргано, постоянно гладил его против шерсти, а самого себя ощущал всадником-недоучкой, вздумавшим объездить взаправдашнего норовистого рыцарского жеребца. Мудрее всего было бы пока не поздно слезть с седла. Однако генерального конструктора хлёстко подгоняло сочетание двух могучих факторов. Во-первых, Ллойд-Асплунд с неизбывной тоской следил за временем. Без одной минуты десять! Он обязан добраться в треклятый парк – сейчас, или никогда! Во-вторых, в сердце Хайрама взыграла извращенная гордость. Что же это за срам такой!? Годами граф занимается тем, что создаёт найтмеры, он считает себя в данной сфере лучшим – и не в состоянии в критической ситуации извлечь из своего детища необходимый минимум пользы!? Да генеральный конструктор каждый квадратный дюйм системы управления Ланселота может сходу вообразить в трёх проекциях! Он Сузаку натаскивал, обучал, разъяснял: нет, вот так тут лучше действовать живой детали. У Ллойд-Асплунда ловкие руки, привычные к мелкой моторике, живой, оперативно реагирующий на раздражители аппарат восприятия... Сапожник без сапог! Неужели и здесь сядешь в беспомощности – и пускай ворочает туда-сюда как куклу событийный прилив? Всё в тартарары, но уж в собственной епархии Хайрам в праве принимать единоличные волевые решения! Он не отпустит штурвал, сидя во чреве такого своего, даром что капризничает, любимца-найтмера! Вот с какими примерно мыслями, мелькающими в голове, граф с грехом пополам выкатил Ланселот вон из трейлера. Вывел белую бестию на более высокие обороты, поддал газу… Дальше путь генерального конструктора прокладывал страх, а работой сознания руководил поток: каждое событие требовало незамедлительной реакции, одномоментно давая старт новому сюжету, следующему вызову. Ллойд-Асплунд буквально не успевал задуматься о ситуации в целом, втянутый в бешеный хоровод угрожающих частностей. Он едва не завалился на первом же повороте, а к следующему так сбавил ход, что успел загореться другой сигнал светофора. Хайрам чуть не зацепил бортом декоративные балкончики какого-то дома в одном из переулков, стремясь попасть на открытое пространство нарочно выбрался на широкий проспект – и в итоге сплясал там в найтмере польку, уворачиваясь от троллейбусных проводов. Граф весь извертелся в пилотском кресле, пытаясь достать из кармана бумажную карту, чтобы пропотев, но всё-таки преуспев, вспомнить о возможности вывести её аналог на тактическом экране кабины. Когда ему в первый раз посигналили, Ллойд-Асплунд, дёрнувшись с перепугу, выстрелил одним из гарпунов, начисто срезав нависающую над мостовой ветку дерева. А если бы там в эту секунду кто-нибудь проходил!? Скорость. Хайрам поначалу держал её, сжимая зубы на каждом нарушающем центровку маленьком ухабе и широкими зигзагами обгоняя едущие мимо машины – о разделительных полосах пришлось позабыть хотя бы ввиду того, что граф их со своего ракурса видел лишь метрах в пяти впереди. Затем, дойдя до нервической икоты, генеральный конструктор, стараясь не смотреть на часы, показывающие 10:10, решил – не буду спешить! Если продолжать в прежнем ритме, то ты успеешь на встречу не к Миллисенте, а к доктору. 35 километров в час, Ллойд-Асплунд держался за попутным авто, будто вступающий в тесную гавань громадина-крейсер за буксиром. И тут эти клаксоны! Если прежде водители, вероятно, попросту не успевали среагировать на несущееся мимо них циклопическое диво, то теперь, наблюдая Ланселот рядом сравнительно продолжительный срок, свои бурные эмоции выражали все, кому не лень. Мало того, что гудки как таковые заставляли сердце Хайрама подскакивать и сжиматься. Они ещё навели его на невеселые мысли о риске вмешательства официальных лиц. Если кто-нибудь не ограничится выражением недовольства и возмущения в форме простого бибиканья, а позвонит в полицию? Боевой найтмер невесть зачем катается посреди города, будто слон в посудной лавке! Да, Ланселот в Новом Токио уже многие знают, а потому, вероятно, не примут его появление за атаку террористов. Однако, какие у тебя, в сущности, основания? С чьего разрешения граф..? Ему уже начало мерещиться эхо полицейской сирены. Если они сейчас выскочат кавалькадой, заблокируют тебя, прижмут к обочине, потребуют объяснений. Что тогда? Скандал! Тот самый, гибельный – только добавляется ещё первый акт. Африка? Мечтай о ней! …Суды! Волокита! И Милли поверх всего, точно вишенка на торте! Ведь обязательно выяснится, куда генеральный конструктор спешил и зачем! А если ещё встрянет армия – всё же не дело констеблей ловить бронетехнику с артиллерийским вооружением… Катастрофа! А значит нельзя попадаться! Он опять мчался! Боялся. Колебался – буквально, вместе с Ланселотом, вдруг принимавшимися время от времени в бестолковых руках собственного отца изображать переваливающегося с боку на бок пингвина, или косолапого медведя. Хайрам проклинал всё и вся. Путался в улицах. Возвращался. Он начал финальное торможение чуть не за сотню метров – и всё равно едва не сшиб пожарный гидрант. Да! Встал! Открывается кабина. Порыв свежего воздуха показался графу глотком божественной амброзии. Он с трудом спустился вниз. Твёрдая почва! Какое счастье! Его покачивало, будто маятник. 10:22! Бежать! Буквально! Быстро! Надо бежать! Граф зайцем несся прямо по газонам меж древесных стволов. Вон там вода рябит – видимо это тот самый пруд… Метров за пятьдесят до цели генеральный конструктор смекнул, что ему стоит замедлиться: если выскочить какой он сейчас есть перед, хочется верить, ещё дожидающейся его Миллисентой Эшфорд, то девушка примет Ллойд-Асплунда за... А может оно бы и к лучшему? Всё же Хайрам встал, прислонившись к прохладному фонарному столбу. Нужно отдышаться. В противном случае он просто не сможет членораздельно говорить. Ффух! Ууухух! Теперь чуть легче. Но что именно ты намерен сказать? ...Так то приглашала Милли, по логике ей и начинать. Однако генеральный конструктор... Он так спешил, что у него высыпалось из головы всё, кроме всего нескольких основных, коренных утверждений, которые он вчера буквально вкрутил в собственное сознание, словно шурупы. Ллойд-Асплунд напоминал самому себе незадачливого туриста, из-за поспешного суетливого отправления приехавшего на курорт с полупустым чемоданом. ...Ничего, главное – при нём. Об отъезде! Пусть гремит гром и блещет молния, пускай он поставит себя форменным бараном. Невпопад, без предисловий. Но Хайрам должен заявить Милли о предрешенном, безальтернативном, неизбежном отъезде! А дальше... как-нибудь... Нарита, какие-то увёртки. Граф в последний раз глубоко втянул носом воздух, поправил причёску, наскоро протёр очки. Вроде бы есть некая схема. Смысл. У этого их свидания сегодняшнего будет толк, позитивный исход. Вроде бы хорошо. Да только слабо греет. Как долго генеральный конструктор сможет вот так? Дотянет ли до момента, когда где-то за спиной останутся Японские острова? Бешеный бросок через Новый Токио, то, как он его воспринял и перенёс, заставлял Ллойд-Асплунда признать: вчера Хайрам себя однозначно переоценил. Правильный вектор. Граф проложил его – кажется, и на местности тоже: это ведь светлые волосы Миллисенты виднеются там под сосной? Иди, двигайся. Но... Неужели наградой за всё пережитое уже сегодня не станет полное, окончательное избавление!?