Глава 3

Июнь, 2001 Драко только что исполнилось одиннадцать лет, и он не был уверен, на что похож ад. Но если бы ему пришлось угадывать, он бы определенно сказал, что это было что-то вроде прошедшего месяца. С тех пор, как его мать сообщила ему, что он собирается оставить мужское одиночное катание и переключиться на танцы на льду, он проводил каждые выходные, сидя рядом с матерью в кафе и знакомясь с другими девушками, занимающимися фигурным катанием, и их родителями. Там было так много девушек… Сьюзен, Ханна, Дафна, та, что засунула шпинат в зубы… он не мог запомнить их всех по именам. Пока взрослые обсуждали дела, ему часто приходилось вступать в неловкие разговоры с девочками. К сожалению, большинство из них были пустоголовыми. Они провели некоторое время, обсуждая катание на коньках — свои костюмы и разные виды прыжков, которые они умели выполнять, но в основном болтали о себе. Драко в конце концов перестал обращать на это внимание. В перерывах между длинными историями о том, как однажды их костюм должен был быть сиреневым, а получился более лавандовым, у Драко было достаточно времени, чтобы поерзать. На одной особенно скучной встрече он вроде как слушал (но на самом деле пытался удержать чайную ложку на носу), когда его мать оторвалась от своего разговора, заметила его и отчитала перед Трейси и ее матерью, миссис Дэвис. После этого он позволил себе лишь немного помечтать наяву. Прошло почти четыре недели после этих неудачных встреч, и ему стало так скучно, что он мысленно повторял несколько балетных эпизодов, которые выучил за последние полтора месяца. Томбе-па-де-бурре в сборке глиссад. Второе место, прыжок с трамплина на четвертую позицию, двойной пируэт. Занятия балетом шли довольно успешно с тех пор, как он начал относиться к ним серьезно. Ему потребовалось некоторое время, чтобы мысленно привыкнуть к мысли о танцах на льду как о своем будущем. После того, как его мать сделала свое довольно бестактное заявление более месяца назад, Драко продолжал протестовать против своего нового назначения. Несколько раз он даже впадал в истерику с хныканьем и криком. В его возрасте это было не совсем то, чем он гордился, но он был в отчаянии. Истерики срабатывали на протяжении большей части его детства. Именно так он избавлялся от уроков верховой езды и регулярных визитов в старый душный дом своих бабушки и дедушки. Однако в этом случае его родители, казалось, приняли решение. И поскольку в обозримом будущем ему предстояло заниматься танцами на льду, он должен был отнестись к этому серьезно. Хотя он мог бы продолжать топать ногами и дуться на уроках балета, воспоминания о том, как Макгонагалл и та девушка, Гермиона, ставили его на место, было достаточно, чтобы заставить его соблюдать строгость во время урока. Драко также сталкивался с Гермионой почти каждый раз, когда брал у нее уроки. Она не только посещала групповые занятия каждый день в неделю, но и, похоже, регулярно получала частные уроки. Это означало, что он был вынужден регулярно сталкиваться лицом к лицу с ней и ее огромным пучком волос. Гермиона приветствовала его, когда они проходили мимо студии. Он часто отвечал недовольным взмахом руки, ворчанием или признательностью. Иногда он просто задирал нос. Каким же это было потрясением, что она, казалось, спокойно отнеслась к его грубости. Она никогда не отвечала взаимностью или расстраивалась. Вместо этого она просто повторяла свои добрые слова и улыбалась каждый раз, когда они проходили мимо друг друга. Это было неприятно. Должно быть, она была как-то странно настроена или что-то в этом роде. Никто не был таким милым. Во всяком случае, он никого не встречал. Но, несмотря на странную приятность, Гермиона была права в одном: его осанка нуждалась в коррекции. После шести недель занятий балетом его тело начало принимать правильное положение более естественно. Это застало его врасплох, и он неохотно вынужден был признать, что это действительно положительно повлияло на его катание. Не то чтобы он когда-нибудь сказал бы это вслух. Особенно ей. Но все же, по крайней мере, он уважал ее больше, чем тех тупиц, с которыми его мать заставляла его встречаться. У нее был талант, а это чего-то да стоило. Эти девушки… они никак не могли вложить свои деньги в то, что было у них на уме, когда дело касалось льда. По словам его матери, одаренные и амбициозные мальчики были редкостью в мире юношеского фигурного катания, поэтому он пользовался большим спросом. — Они будут выстраиваться в очередь по всему кварталу, чтобы стать твоими партнерами, — сказала она ему перед их первой встречей месяц назад. Его мать не солгала. Он встречался с девушкой за девушкой, пока не перестал их всех понимать. И наконец-то — наконец-то — мать сузила круг партнеров до шести девушек. Пятеро из них были участницами встреч. Одна из них была в списке с самого начала. Пэнси Паркинсон. Боже, он надеялся, что его партнершей будет Пэнси. Конечно, она была немного вредной, но хорошей фигуристкой. Драко знал Пэнси с трехлетнего возраста. Они познакомились на занятиях по фигурному катанию и быстро подружились. Конечно, по мере того, как Драко рос, он начал понимать, что Пэнси была не таким уж близким другом, как он думал, а скорее занозой в заднице. Но, тем не менее, они неплохо ладили. И он знал, на что идет, если станет партнером Пэнси. В любом случае, она была достаточно опытной. Остальные пять девочек? Совершенно незнакомые. Мать дала ему список с именами, и он смутно помнил троих из них. Лаванда, Ханна и Кэти… да, он помнил, что встречался с ними. Двух других — Ромильду и Мариэтту — он даже не мог вспомнить, как они выглядели. Драко подумал, что они, вероятно, болтали слишком долго, и в результате он провел большую часть этого времени, прокручивая в голове балетные эпизоды. Он искренне надеялся, что хотя бы один из них был отличным фигуристом, а не полным болваном.

***

Драко никогда не спал допоздна. Хорошие спортсмены никогда этого не делали, даже в субботу утром. По крайней мере, так учил его отец. Каждое утро, в шесть утра или раньше, он присоединялся к отцу для гимнастики и других упражнений. Учитывая, что его отец работал семь дней в неделю, это было едва ли не единственное время, которое он мог провести с человеком, мифом и легендой, которым был чемпион мира по конькобежному спорту Люциус Малфой. Отец проводил гораздо больше времени с инвесторами, журналистами, деловыми партнерами и даже со своим личным тренером, чем с собственным сыном. Тем не менее, это время, проведенное вместе, было лучше, чем ничего, поэтому Драко каждое утро вытаскивал себя из постели, чтобы это произошло. Или, скорее, Доббс вытаскивал его. Мистер Доббс разбудил его как раз в тот момент, когда напольные часы в коридоре перед его комнатой показывали без четверти восемь. — Пора поприветствовать новый день, молодой хозяин, — пожурил его старый дворецкий. — О, да заткнись ты, Доббс. — Драко накрыл голову подушкой. Прошлой ночью он спал особенно плохо, зная, что значит сегодняшний день и что он принесет. Это было очень тяжелое давление — выбор одной из этих девушек в качестве партнерши, которую ему пришлось бы нести на своих плечах — во всех смыслах — к олимпийскому пьедесталу почета. Как бы Драко ни старался заснуть, тревога, что он выберет не ту девушку, поселилась у него в животе и крутилась там до тех пор, пока он не стал уверен, что не сомкнет глаз. То немногое, что ему удалось поспать, было совершенно ужасным. — Уходи, Доббс, — простонал он, когда дворецкий еще раз похлопал его по спине. Он мог поклясться, что услышал, как старик хихикнул. Наглый ублюдок. — Боюсь, я не могу этого сделать, юный сэр. Вы не хуже меня знаете, что вам нужно вставать рано. И мне сказали, что вы будете вставать еще раньше, когда начнется ваш новый режим тренировок. Драко застонал в подушку. — Твой отец уже ждет тебя внизу, в саду. Он попросил начать пораньше, так как у него сегодня мало времени в офисе. — Почему у него должно быть мало времени? — Драко перевернулся на другой бок и, прищурившись, посмотрел в освещенное солнцем лицо своего большеухого дворецкого. — Ну, видите ли, ему нужно закончить всю свою работу сегодня утром. Он взял выходной после обеда, чтобы прийти сегодня на прослушивание в твои партнеры. Драко резко выпрямился, беспокойство, которое всю ночь камнем лежало у него в животе, усилилось еще больше. Он сглотнул. — Отец будет там? Мистер Доббс бросил на него понимающий взгляд. — По-моему, давно пора. Твой отец почти не обращает внимания на то, что ты делаешь, хотя и требует от тебя многого. — Дворецкий наклонился и протянул руку. Драко ухватился за нее и встал на темно-зеленый ковер у кровати. — Но вы услышали это не от меня, молодой господин. — Чего не слышал? — Драко пару раз глупо моргнул, изображая недоумение, словно хотел заверить дворецкого, что его тайный вызов не опасен. Дворецкий подмигнул. — Тогда пойдемте, юный сэр. Одевайтесь и бегите в сад. Не заставляй своего отца ждать, иначе, видит бог, мы все об этом услышим. — Доббс похлопал его по спине и, шаркая ногами, вышел из комнаты. Несколько минут спустя Драко спустился по парадной лестнице в залитое солнцем фойе особняка. Вместо того чтобы идти долгим путем по внешнему миру, как его родители предпочитали, он проскользнул через кухню и вышел через заднюю дверь, которая вела прямо в сад. — Ты опоздал, — растягивая слова, произнес его отец с широкой лужайки справа от него. — Прости, отец. — Драко подбежал к Люциусу Малфою, когда тот приступил к их ежедневной тренировке. Сначала растяжка. Драко потянулся к пальцам ног. — Сегодня важный день, сынок. — Да, я знаю. Разминка правого трицепса. — Ваше сегодняшнее решение может повлиять на дальнейшую карьеру фигуриста. — Да, отец. Растяжка левого трицепса. — Вы думали о том, кто из кандидатов может подойти вам больше всего? Драко бросил взгляд на отца, прежде чем приступить к разминке бицепсов. — Я думал о Панси, — сказал он, и в его голосе послышалась нерешительность. Когда отец не ответил сразу, нервный комок снова скрутил его в животе. Он уже собирался открыть рот, чтобы возразить, когда старший Малфой, наконец, заговорил. — Паркинсоны и Малфои, безусловно, давно знают друг друга. С ними было бы легче сотрудничать, чем с другими. Панси из хорошей семьи. Ее родители понимают, сколько времени и жертв необходимо для развития твоей карьеры. Если ты хорошо катаешься на коньках, я бы тоже рекомендовал такое партнерство. Драко вздохнул с облегчением, когда они перешли к кардиотренировкам. Если бы отец одобрил Пэнси, он бы в первую очередь выбрал ее в качестве партнера. Он просто надеялся, что она будет достаточно хороша на льду. — Просто помни, Драко, — продолжил его отец. — Амбиции твоей партнерши должны совпадать с твоими собственными. Она не обязана тебе нравиться. Она тебе не друг. Ваши отношения строго профессиональные. Ваша задача — выигрывать соревнования вместе с ней. Ты понимаешь? Он не был уверен почему, но странный укол разочарования пронзил его грудь, когда он согласился с отцом и начал приседать. Возможно, в глубине души он надеялся, что если ему придется делить золотую медаль с девушкой, то он, по крайней мере, хотел бы, чтобы она была его другом.

***

Будучи той, кем она была, Нарцисса Малфой смогла без вопросов забронировать каток на три часа в субботу днем. Когда Малфой таун-кар подъехал к конькобежному центру, их встретили двое взрослых, которых он никогда раньше не видел: женщина с торчащими седыми волосами и высокий бледный мужчина с темными волосами и большим носом. Его мать тут же бросилась к ним навстречу. Отец жестом велел Драко встать в один ряд с ним и поприветствовать незнакомцев, стоявших позади нее. — О, спасибо, что согласились прийти сюда сегодня, — выпалила мать. — Я знаю, что это, возможно, не самый подходящий момент, но мы уверены в способностях нашего сына. Он заслуживает самого лучшего, и это то, что мы ему подарим. Она лучезарно улыбнулась Драко, и он нервно улыбнулся в ответ. — Драко, это будут твои новые тренеры по танцам на льду. Мадам Хуч будет вашим техническим тренером, а мистер Снейп — главным тренером. Отныне он будет руководить всеми вашими тренировками. У обоих этих замечательных людей одни из самых впечатляющих резюме в мире. Драко посмотрел на темноволосого мужчину. Он не показался ему особенно милым. С другой стороны, тренер Биннс работал со времен динозавров и, вероятно, хотел уйти на покой. Маме с папой виднее. Он повторял эти слова про себя, как мантру, и дрожь пробежала у него по спине при виде нового главного тренера. — Я Драко Малфой, — представился он, протягивая руку. — Приятно познакомиться. В то время как мадам Хуч сердечно пожала ему руку, мистер Снейп посмотрел на нее с легким презрением, кивнув в знак признательности, вместо того чтобы пожать ее. — Знайте, что на наших тренировках не должно быть дурачества или валяния дурака. Я оказал услугу твоим родителям, согласившись тренировать тебя в столь юном возрасте. Обычно я не тренирую тех, кто младше шестнадцати лет. Под моим крылом вам нужно будет стремиться к успеху. Это ясно, мистер Малфой? Если целью этого человека было вселить страх в его сердце, то он, безусловно, преуспел в этом. Он определенно был хуже, чем Макгонагалл, и он не понимал, что такое возможно. Драко бы нахмурился, если бы мать и отец не смотрели ему в спину. Неужели теперь его жизнь будет такой? Уроки балета, где его постоянно критиковали, сопровождал этот чрезмерно серьезный человек, у которого, казалось, в голове торчал стержень. — Давайте зайдем внутрь, хорошо? — Губы матери растянулись в самой вежливой улыбке, когда она указала на арену. Девочки и их семьи прибыли в течение следующих двадцати минут. Как Драко и ожидал, некоторые девушки были одеты с ног до головы в ненужные блестки. Окинув взглядом полдюжины избранных, он возблагодарил судьбу за то, что Панси была одета в простое черное. Это был подходящий наряд для такого случая. Она знала его; она знала, как сильно он ненавидит слишком дорогие костюмы. Поймав ее взгляд, она бросила на него взгляд, который сказал ему одно: она ожидала, что ее выберут сегодня. Драко устроился на дальнем конце трибуны рядом со своим невозмутимым отцом. Девочки и их родители расположились ближе к центру. Его мать и два новых тренера заняли свои места в первых рядах. Мать откашлялась. — Спасибо вам всем за то, что собрались здесь сегодня. Мой сын Драко очень хочет найти партнера, который был бы наиболее совместим с ним на льду. В конце концов, однажды мы положим глаз на золото. Его мать намеренно смотрела в глаза каждой девушке, пока говорила. Драко был впечатлен тем, что ни одна из девушек не убежала сразу же. Он знал этот взгляд. За ее приветливым видом скрывался яд. Пока его мать продолжала разговаривать с толпой, Драко начал отходить в сторону, прежде чем выйти на лед. Еще через несколько минут одна из девочек встала и раздвинула ограждение катка, прежде чем выйти к нему на коньках. Мистер Снейп и мадам Хуч шли сразу за ней. Мадам Хуч была первой, кто взял инициативу в свои руки. Слава Богу. — Хорошо, вы двое. Давай для начала прогуляемся по катку. Драко, пожалуйста, возьми Ханну за руку. Блондинка с застенчивой улыбкой протянула ему руку. В его памяти всплыла их встреча за чаем… Она была одной из тех, кого он не ненавидел. Слегка поморщившись, он переплел свои пальцы с ее, и они пошли по катку. Как только их ладони соприкоснулись, Драко заметил, что у нее вспотели ладони, и поборол желание отдернуть их. Но его мать наблюдала за ним. Что более важно, отец тоже наблюдал за ним. Он крепче сжал ее. Ханна оказалась вполне приличной фигуристкой. Она могла выполнять все требуемые движения, которые просила мадам Хуч. Мистер Снейп, казалось, оценивал ее совместимость. Под его руководством они вместе исполнили несколько простых фигурного катания, все это время под пристальным наблюдением зрителей, сидевших на трибунах. В конце концов, Ханна справилась. Она была довольно милой девушкой. Не несносной. Но, на его вкус, она чувствовала себя слишком непринужденной. В перерывах между занятиями она рассказала ему, что катание на коньках было одним из ее увлечений. — Амбиции твоего партнера должны совпадать с твоими собственными, — звучали в его голове слова отца. Ханна вернулась на свое место, но ее заменила Кэти. Эта девушка казалась гораздо более общительной, чем Ханна. По тому, как она каталась, он понял, что она была девушкой, готовой упорно трудиться ради достижения своих целей. Они даже хорошо катались вместе. Но когда мадам Хуч попросила ее продемонстрировать технические навыки, стало ясно, что она и в подметки ему не годится. Кэти вернулась на свое место с немного несчастным видом. Следующей была Лаванда. Драко с трудом подавил желание закатить глаза, когда она подошла к нему. Это была одна из тех девушек, которые не переставали рассказывать о своих костюмах. Верная своему характеру, она выглядела так, словно на нее вылили пакет с блестками. И все же, когда они начали кататься вместе, Лаванда оказалась хорошей партнершей. Она прекрасно держалась на коньках, и ладони у нее не потели. Она даже могла исполнять все лутцы и вращения, которые мадам Хуч просила ее исполнять. Но затем она открыла рот. Драко не только почувствовал, как ее гнусавый голос резанул по ушам, но и на то, что она произносила, не стоило и глазом моргнуть. Лаванда без умолку болтала о каком-то конкурсе, который она выиграла два года назад. Когда Драко поинтересовался ее амбициями, однако, что касается реальных знаний о фигурном катании, то было ясно, что она ничего не знает. Драко бросил взгляд на своих новых тренеров, пока она продолжала говорить, выдавая себя одной фразой. Они, казалось, были так же не впечатлены, как и он. Лаванда вернулась на трибуны, не обращая внимания на то, какое плохое впечатление она произвела. Следующей была Мариэтта. С того момента, как она выехала к нему на коньках, он увидел в ней порочную черту. Хотя она хорошо каталась на коньках, Драко почувствовал себя очень странно из-за того, как она себя вела. Ее катание на коньках на самом деле было… агрессивным? Моменты, которые должны были быть приятными, действительно наступали слишком напористо. Драко мысленно вычеркнул ее из списка. К тому времени, как Мариэтта направилась обратно, прошло уже больше часа, и мадам Хуч настояла на перерыве для всех. Драко вернулся к краю катка и накрыл свои лопатки чехлами, прежде чем плюхнуться на скамейку и залпом допить воду из бутылки. Пока что никто не подавал никаких надежд, и нервы, из-за которых он не спал прошлой ночью, начали сдавать. Что, если ни одна из девушек сегодня не была достаточно хороша? Конечно, Панси еще не каталась, но все же… — Привет, Драко. Похоже, там были тяжелые времена. Панси устроилась рядом с ним, откинувшись на спинку стула и улыбаясь. — Да, — пробормотал он, снова зашнуровывая ботинки. — Я уверен, что у нас все будет по-другому. Мы всегда катались вместе. Помнишь, когда нам было по шесть лет, мы должны были кататься на коньках перед Spice Girls? Драко усмехнулся. — Да, я так и делаю. Вообще-то, я отказался выходить на лед. Тренеру пришлось выносить меня на стартовую позицию. — Ты всегда был таким упрямым. — Панси придвинулась к нему поближе и захлопала ресницами. Он игриво толкнул ее и перевел разговор в совершенно другое русло. Они говорили достаточно легко, но Драко не мог избавиться от мучительного беспокойства, которое все это время сидело у него в голове, что все это может закончиться, если он не выберет ее. Когда Драко позвали обратно на каток, он вскочил на ноги, на самом деле радуясь, что между ними есть хоть какая-то дистанция. И тут мадам Хуч указала на Панси. Она улыбнулась и потянула его за запястье. — Давай, Драко! Давайте выйдем. Они вдвоем покатили на коньках к центру площадки, где их ждали мадам Хуч и мистер Снейп. Мадам Хуч быстро подлетела к Панси и дала ей указания. Наблюдая за ее катанием, Драко внимательно наблюдал за ее техникой. Хотя она, безусловно, была талантлива, она не была так искусна, как следовало бы, ведь она каталась с трехлетнего возраста. На лбу у него выступили капельки пота, а сердце забилось где-то в горле. Хотя он мало что знал о последней девушке, все еще сидевшей на трибунах, было мало надежды, что она окажется настолько же хороша. Это была Панси. Она должна была быть такой. Когда мадам Хуч закончила, мистер Снейп сменил ее, предложив Драко и Панси покататься на коньках вместе. Это было не что иное, как катастрофа. Панси то и дело натыкалась на него. Их попросили вместе станцевать простой вальс, но она не реагировала на сигналы, которые он подавал ей взглядом, и на прикосновение его руки к ее спине. А потом она с излишним энтузиазмом врезалась прямо в него, сбив их обоих на лед. Драко посмотрел на трибуны. Его мать была близка к слезам, а лицо отца, выглядывавшее из-за газеты, казалось недовольным. — На этом все. Спасибо, мисс Паркинсон, — растягивая слова, произнес мистер Снейп. Панси вернулась, опустив плечи и шмыгая носом. Последняя фигуристка, Ромильда, была столь же разочаровывающей. Она была, если это возможно, еще глупее, чем Лаванда; когда мистер Снейп пригласил ее станцевать простой вальс с Драко, она чуть не упала в обморок от смеха, когда ей было велено взять его за руку. Мать отпустила их всех на час раньше и рухнула на металлическую скамью, закрыв лицо руками. Оба тренера перешептывались между собой. Отец просто перевернул страницу своей газеты. Драко колебался, не зная, что должно было произойти дальше. У его матери был такой вид, словно наступил конец света. Должен ли он утешить ее? Ему не нравилось иметь дело с плачущими девушками… Он решил рискнуть и плюхнулся рядом с отцом. Хотя они не сказали друг другу ни слова, Драко это вполне устраивало. Это означало, что он мог спокойно подумать о том, какой катастрофой был сегодняшний день. Не только Панси не подходила, но и ни одна из девушек не подходила. Его родители были полны решимости перевести его в танцы на льду, но если они не могли найти партнершу, соответствующую его уровню мастерства, какой в этом был смысл? Тоненький голосок в его голове зашептал, что, возможно, они просто позволят ему вернуться к соревнованиям в мужском одиночном разряде. Но выхода не было. Как только его родители приняли решение, ничто не могло их остановить. Даже отсутствие достойного партнера. Драко предполагал, что его родители просто выберут девушку, и ему придется взвалить всю ответственность на свои плечи. Вздохнув, он оперся локтем о бедро, а щекой о ладонь. Когда он открыл глаза, то обнаружил, что его лицо находится в нескольких дюймах от отцовской газеты. Прямо перед его носом была размытая фотография человека. Драко прищурился, чтобы сфокусировать взгляд. Это было странно. Он моргнул и протер глаза. Что Гермиона из балетной студии делала со своей фотографией в газете? Наклонив голову, чтобы соответствовать углу наклона фотографии, Драко уставился на разворот. Конечно же, он был прав. Это была она. На черно-белой фотографии Гермионы, размещенной прямо посередине страницы, было изображено, что у нее на шее висит что-то вроде медали. Она широко улыбалась, глядя куда-то за пределы камеры. Прищурившись, Драко прочитал подпись к фотографии. — 11-летняя Гермиона Грейнджер завоевала золотую медаль на соревнованиях по фигурному катанию в Северном Лондоне среди юниорок. Гермиона, эта чопорная, блестящая танцовщица, была еще и фигуристкой? Почему она никогда ничего не говорила? Или все-таки говорила? Он попытался порыться в памяти, выискивая хоть какой-нибудь намек, который она могла обронить, но ничего не нашел. Но это было правдой, не так ли? Она была фигуристкой. Драко почувствовал, как его сердце забилось сильнее, а ладони вспотели, пока он лихорадочно пытался прочитать статью, все еще слегка наклонив голову вправо. Бегло просмотрев статью, он заметил имя Гермионы в четвертом абзаце.

Одним из самых любимых выступлений дня стало выступление 11-летней Гермионы Грейнджер из Барнетского конькобежного клуба. Несмотря на то, что она относительно новичок на этом поприще, ее грация и точность на льду снискали ей огромную симпатию судей, которые поставили ей почти идеальную оценку. Энергичная девушка с гордостью поднялась на подиум.

Грация и точность? Означало ли это, что ее балетное мастерство перешло и на лед? И в статье она была названа «относительно новичком». Что это значит? Ему придется разобраться. Даже если он терпеть не может ее и ее высокомерное поведение, если она будет достаточно хорошо кататься на коньках, тогда, возможно… только возможно… Драко вспомнил слова отца, сказанные им в то утро: — Она не обязана тебе нравиться. Она тебе не друг. Ваши отношения сугубо профессиональные. Твоя задача — выигрывать с ней соревнования. Возможно, так оно и есть. Драко открыл рот, чтобы выкрикнуть это новоявленное решение, но быстро передумал. Его мать и так выглядела такой расстроенной, что он не хотел снова расстраивать ее сразу после того, как она обнадежила его. Ему просто нужно будет поговорить с Гермионой в понедельник. Он мог бы поймать ее в коридоре танцевальной студии. Или, может быть, он мог бы подать ей знак снаружи, если бы она была в середине урока. Да, это могло бы сработать. Но что бы он сказал? — Прости, что я был таким придурком, но не могла бы ты отказаться от своих занятий в Королевской балетной школе, чтобы кататься со мной каждый день, пока мы не поедем на Олимпийские игры? Это прозвучало глупо. Драко размышлял все воскресенье и понедельник. Он лежал без сна в постели до поздней ночи и смотрел на пустые стены, пытаясь подобрать нужные слова. К тому времени, когда он пришел в студию на частный урок балета, он все еще не придумал, что сказать. Он попросил мистера Доббса высадить его на пять минут раньше и промчался мимо двойных стеклянных дверей в подсобное помещение. Возможно, в этот момент ему что-нибудь придет в голову. Когда он пронесся мимо стойки регистрации к студии, в животе у него запорхали бабочки. Сквозь стекло он увидел Гермиону. Как обычно, по понедельникам после обеда у нее был частный урок. Драко стоял у дверей ее класса, заглядывая внутрь через окошко рядом с тяжелой деревянной дверью. Оказавшись внутри, Гермиона внимательно слушала что-то, что говорил ей молодой мужчина-инструктор, не отрывая взгляда и слегка кивая каждые несколько секунд. У него слегка скрутило живот, когда она отступила на шаг от своего инструктора и сделала несколько вариантов пируэта, остановившись в конце и посмотрев на него снизу вверх. Казалось, он одобрил все, что она только что сделала; он наградил ее улыбкой. Она просияла в ответ. У него в животе запорхали бабочки. Неужели это она? Неужели она та, кого они искали? Хотя упрямая часть его души цеплялась за то, что она была дурочкой в балетной пачке, амбициозная часть его души знала, что это не так. Она была талантливой и трудолюбивой. Если бы она умела кататься хотя бы вполовину так же хорошо, как танцевала, Гермиона Грейнджер могла бы стать его лучшим выбором. Словно услышав его мысли, Гермиона внезапно повернула голову к двери, где он все еще вглядывался внутрь. Драко скрылся из виду, молясь, чтобы она не заметила, как он подглядывает. Это только вызвало бы вопросы. Логичнее всего было бы просто попросить ее попробовать себя в качестве его партнерши по фигурному катанию. Но Драко больше нравилось не выглядеть дураком перед людьми. Поэтому он заставил свою мать позвонить ее родителям. После того, как его чуть не застукали в балетной студии, он решил, что должен посмотреть, как Гермиона катается на коньках. По прибытии домой он практически выпал из машины и помчался в сад за домом, где его мать пила чай с книгой на коленях. Тут-то и всплыла вся история — как блестящая девушка из его балетной студии была еще и фигуристкой. И не только это, но и то, что она выиграла местный конкурс. Его мать сидела с приоткрытым ртом, слушая, как он говорит. — Пожалуйста, мама, ты не могла бы позвонить ее семье и договориться о прослушивании? — Боже мой, Драко. — Мать поставила чашку на стол и поджала губы. — Я не видела тебя таким взвинченным с тех пор, как два года назад ты был убежден, что судейская коллегия неправильно присудила тебе серебряную медаль. Драко нахмурился из-за покровительственного тона, но все равно двинулся вперед. — Пожалуйста, мама. Я думаю, она могла бы это сделать. Нарцисса Малфой уставилась на своего сына, приподняв брови, словно говоря: — Да будет так. — Она настолько хороша в танцах, не так ли? — Она действительно хороша. Честное слово. — Тогда я посмотрю, что можно сделать. Похлопав сына по плечу, мать встала и пошла в дом с книгой и чашкой чая. Драко следовал по пятам, стремясь подслушать любой разговор между его матерью и родителями Гермионы. К своему ужасу, он обнаружил, что его мать закрыла дверь в кабинет отца, чтобы позвонить. Драко притаился за дверью, расхаживая взад-вперед и молясь, чтобы ее родители согласились на прослушивание. Пока он ждал, в его голове проносились варианты. Что, если Гермиона скажет «нет»? Придется ли ему остановиться на одной из девушек, прошедших прослушивание, или они продолжат искать других девушек? Насколько сильно он отстанет, если в ближайшее время не сможет начать практиковаться с партнершей? Только через двадцать мучительных минут мама появилась с нежной улыбкой на лице. — Ну? — Драко шагнул вперед, сердце его бешено колотилось. — Мистер Грейнджер поговорил со своей дочерью, и они согласились на прослушивание в ближайшую субботу. Драко закрыл глаза, почувствовав, как по его венам разливается облегчение. Он сделал это. Теперь все, что ему оставалось сделать, это скрестить пальцы на том, что Гермиона была лучше любой из девушек на прошлой неделе.