Глава 4

Июль, 2001 Когда Драко и его мать пришли на каток после обеда в субботу — на этот раз без отца, который настаивал, что насмотрелся на глупых маленьких девочек, — юный Малфой был сплошным комком нервов. Что, если все это было колоссальной ошибкой? Что, если Гермиона на самом деле была ужасной фигуристкой? Или появилась в каком-нибудь ужасном блестящем платье? Драко зашнуровывал коньки, когда появились мистер Снейп и мадам Хуч; сразу за ними он услышал два незнакомых взрослых голоса и третий, высокий. — Мама, папа, мне кажется, я вижу его вон там. Резко подняв голову, Драко посмотрел в сторону входа, куда только что вошли три фигуры: мужчина со слегка лысеющей каштановой шевелюрой и женщина с темными кудрями. Гермиона стояла совсем рядом с ними. Он вздохнул с облегчением, когда увидел, что на ней нет ни единой блестки. Вместо этого на ней были черные брюки для катания на коньках и застегнутая до горла куртка. Просто. Профессионально. И симпатично, подумал он. — Привет, Драко, — крикнула Гермиона, подходя и плюхаясь рядом с ним. — Привет. — Он со странным чувством восхищения наблюдал, как она достает из сумки коньки и зашнуровывает их. Гермиона, похоже, тоже заметила, что он наблюдает за ней, потому что остановилась на полпути, завязывая шнурки на левом коньке. — Все в порядке? — О, э-э, да. — Драко намеренно отвел взгляд, как будто его застукали за чем-то постыдным. — Я была удивлена, узнав, что ты хочешь покататься со мной на коньках. Я не думала, что ты слышал меня, когда я говорила тебе об этом некоторое время назад. И, честно говоря, я не думала, что я тебе очень нравлюсь. Я… как ты там выразился? Дурочка в балетной пачке, не так ли? Он почувствовал, как вспыхнули его щеки. Она упомянула об этом при нем? Он действительно чувствовал себя мерзавцем. — О, ну, видишь ли, я… — Казалось, все слова застряли у него в горле. Гермиона подняла брови. Ах, черт возьми. — Прости меня, ладно? Я просто… хочу посмотреть, хорошо ли мы катаемся вместе. Она с минуту рассматривала его, прежде чем продолжить зашнуровывать свои коньки. — А что, если мы действительно хорошо катаемся вместе? — Что ж, полагаю, я бы спросил, не хочешь ли ты стать моей партнершей по танцам на льду. — Так сказала моя мама. Итак, танцы на льду, да? — Да. Мои родители хотели, чтобы я перестал быть одиночкой, и мне нужен партнер. Вот почему я теперь занимаюсь балетом. — Значит, это не твой выбор? — Гермиона закончила завязывать коньки и села. — Совсем немного. Уголки губ Гермионы опустились. — Понимаю. Но если у нас все получится, ты захочешь заняться танцами на льду? Даже если это будет с дурочкой? Драко простонал. — Послушай, мне жаль, что все это… Гермиона рассмеялась, и по ее лицу расплылась глупая улыбка. — Я просто шучу. Но если серьезно, если бы мы были в паре, тебе понравилось бы танцевать на льду? Или ты бы просто продолжал ворчать, как ты это делаешь с госпожой Макгонагалл? Выпрямившись, он посмотрел Гермионе прямо в глаза. — Как только мой партнер будет выбран, пути назад уже не будет. Я в деле по-настоящему — ради золота. Я буду тренироваться каждый день, пока мы не попадем на Олимпиаду, если понадобится. Гермиона встала и протянула ему руку. Он на мгновение уставился на нее. Если они начнут кататься на коньках как партнеры, ему придется держать ее за руку почти каждый день. Драко потянулся, чтобы взять ее. Он сразу заметил, что ее ладонь совсем не потная. Слава богу. — Значит, мы с тобой на одной волне. — Гермиона кивнула и отпустила его руку. Ее взгляд скользнул по его телу, как будто она оценивала его. — У меня дома на стене висит доска объявлений, а в самом центре — изображение золотой олимпийской медали. — Это так? Они думали, что ты поступишь в Королевскую балетную школу? Гермиона пожала плечами. — Я определенно думала об этом. Они интересовались мной около года. — И что? — Драко скрестил руки на груди. — Наверное, трудно даже подумать о том, чтобы отказаться от такой возможности. — Я люблю танцевать, но балет меня немного ограничивает. Занимаясь танцами на льду, я бы изучил все виды стилей. И это приносит еще больше наград. Было странно регулярно общаться с Гермионой. Было нетрудно увидеть в ней человека, с которым он мог бы поладить, теперь, когда они не были готовы вцепиться друг другу в глотки. Отец сказал, что он не обязан дружить со своим партнером, но Гермионе показалось, что с ней действительно было бы приятно поговорить. — Я об этом не подумал. — Губы Драко опустились, когда он впервые задумался над словами Гермионы. — Награды — это хорошо. — Да, это так. И я бы хотел еще. Они оба слегка улыбнулись, прежде чем посмотреть на каток. Было видно, как их родители сидят на трибунах и о чем-то болтают. Мистер Снейп и мадам Хуч стояли у края ледовой площадки, готовые давать указания. Мадам Хуч окликнула их. — Хорошо, вы двое. На льду. Мисс Грейнджер, давайте посмотрим, на что вы способны. Я бы хотела, чтобы вы покатали одну из ваших текущих программ для нас, если вы не возражаете. Так вы сможете начать с того, что почувствуете себя комфортно. — Да, мэм! — ответила Гермиона, тяжело ступая на лед. — Папа? Мою музыку, пожалуйста. Жизнерадостный мистер Грейнджер подошел с компакт-диском в руке. Когда он присел на корточки, чтобы передать его дочери, то ущипнул ее за щеку. — Хорошего катания, Баг. Гермиона вернулась к тому месту, где стояла мадам Хуч, и вручила ей диск, прежде чем снять защитные щитки на коньках и направиться в центр катка. За свои почти восемь лет на льду Драко видел много девушек, которые катались на коньках. Он видел девушек, которые катались хорошо. На самом деле, очень хорошо. Но никогда он не видел никого подобного. С того момента, как она вышла на лед, она выглядела так, словно парила в воздухе. Даже в своем черном тренировочном костюме она выглядела настоящей принцессой. Что-то в том, как она держалась, выделяло ее из толпы. Казалось, она была создана для катания на коньках. И тут заиграла музыка. Тихие звуки фортепиано сопровождали нежные движения ее рук. Когда заиграл оркестр, она принялась за дело всерьез. Катаясь по катку, она уверенно скользила, выполняя каждый прыжок твердо и без колебаний. Он мельком вспомнил выступление танцовщицы Макгонагалл во время его первого частного урока. То, как она танцевала в тот день, было непохоже на то, что он когда-либо видел раньше. Наблюдая за ней сейчас, было очевидно, что ее талант распространился и на лед. Драко следил за фигурой Гермионы, которая двигалась с той же грацией и точностью, которые он видел в студии. Он обнаружил, что не может отвести взгляд, сердце бешено колотилось в груди, а желудок скрутило в невероятный узел. Она легко подпрыгивала и крутилась с широкой улыбкой на лице. Как долго она точно каталась на коньках? Она явно была новичком. Драко знал девушек, которые катались так же долго, как и он, и не могли представить это и вполовину так просто. Драко понравилась песня, которую она выбрала. Оркестр воспарил так же, как и она. Когда она выполнила приседание и приблизилась к заключительным моментам своего выступления, он почувствовал, как у него пересохло во рту. Это было оно. Это была та самая девушка. Это должна была быть она. Только когда музыка смолкла, Драко оторвал взгляд, чтобы посмотреть на реакцию остальных. Родители Гермионы сияли от гордости и с энтузиазмом хлопали в ладоши. Его мать казалась довольной, а это о чем-то говорило. Тренеры тоже выглядели впечатленными. — Очень хорошо, мисс Грейнджер, — воскликнул мистер Снейп. — Подойдите сюда и возьмите мистера Малфоя за руку. Давайте разучим несколько основных па в танцах на льду. Драко впервые за этот день вышел на лед и подкатился к Гермионе, стоявшей посреди катка. Остановившись рядом с ней, он протянул ей руку. Когда она крепко сжала ее, у него внутри все перевернулось. Он должен был все сделать правильно. Они проехали три круга, держась за руки, прежде чем мистер Снейп помог им принять исходную позу для вальса. Под тщательным руководством Драко Гермиона в совершенстве следовала его указаниям. Она уловила едва уловимые намеки, которые он подавал ей, по тому, как он гладил ее по спине. Танцуя с ней, он не чувствовал себя неловко. Они ни разу не споткнулись и даже не врезались друг в друга. Танцевать с Гермионой было… приятно. Когда они танцевали и катались на коньках вместе, вокруг них возникала какая-то энергия. Он чувствовал это. Это определенно отличалось от того, как они катались с другими девочками на прошлой неделе. Драко подумал, чувствует ли она то же самое. Мистер Снейп продолжал водить их по льду, пробуя различные приемы и основные танцевальные фигуры. Когда он катался на коньках со всеми другими девушками, он инстинктивно понимал, что они — неправильный выбор. Но сейчас… в его груди зародился другой инстинкт. Где-то в глубине души он понимал, что именно сейчас, прямо здесь, катаясь на коньках с Гермионой, он чувствовал себя невероятно правильным. Когда их, наконец, позвали обратно, он машинально сжал руку Гермионы, прежде чем вернуться к взрослым. — Мне понравилось, — прошептала Гермиона, когда они поднялись со льда. — Ты совсем не плох. — Ты и сама не так уж плоха, — прошептал он в ответ. — Ты не дурочка в балетной пачке? — Определенно нет. А как моя осанка? — Идеальная картинка. Они улыбнулись друг другу, положив руки на лопатки, и тяжело зашагали к тренерам и родителям. Драко сначала повернулся к своей матери, слегка выпятив грудь. — Ну что? Разве я тебе не говорил? — Ты был прав, Драко. Она неплохо катается на коньках. На самом деле, она напоминает мне меня в ее возрасте. Вмешался отец Гермионы. — Это настоящий комплимент от человека твоего уровня, Нарцисса. — Затем он повернулся к своей дочери и обнял ее, слегка подтолкнув локтем. — Ты проделала такую хорошую работу, Баг. Я так горжусь тобой. — Верно, — вмешался мистер Снейп. — Судя по тому, что я увидел, я настроен оптимистично. Если вы двое будете сотрудничать, впереди вас ждет долгий и трудный путь, но если вы согласитесь, я буду рад возможности тренировать вас. Драко заметил, как загорелись глаза его матери. Этот человек завоевал бронзовую медаль Олимпийских игр в танцах на льду в 1984 году и был известен своей невероятной разборчивостью в выборе фигуристов, с которыми он работал. Привлечение его в команду изменило бы ход игры. Глаза Драко расширились, когда мистер Снейп наклонился, чтобы поговорить с ним и Гермионой. — Соревновательный мир любительских танцев на льду неумолим и требует совершенства. Твои родители могут дать согласие на то, чтобы ты стал партнером, но, в конце концов, решение принимаешь ты. Драко посмотрел на Гермиону, и то, что он увидел, только подтвердило его внутреннее ощущение: он увидел огонь. Внезапно идея разделить с кем-то подиум и золотую медаль показалась не такой уж плохой. Пока этим кем-то была Гермиона. После всего лишь трех недель совместных тренировок стало ясно, что Гермиона была правильным выбором. Хотя Драко и скучал по свободе, которую приносило катание в одиночку, проводить время на льду с кем-то еще было в некотором роде весело. Несмотря на его первые впечатления о Гермионе, она не была такой уж ужасной. Да, она была предельно сосредоточена, когда это было необходимо, но это одна из причин, по которой она оказалась хорошим партнером. Все остальные девушки, прошедшие прослушивание, включая Панси, потратили бы больше времени на болтовню о пустяках или жалобы. Но не Гермиона. С того момента, как она зашнуровала свои коньки, она была полностью согласна. Она спокойно воспринимала критику, и в ее глазах всегда горел огонь, которого Драко никогда раньше не видел. Она тренировалась с такой интенсивностью, что могла соперничать с ним. Драко предположил, что именно поэтому они были совместимы. И хотя отец настаивал на том, что нравиться своей партнерше необязательно, он обнаружил, что с ней на самом деле интересно находиться рядом. Не обязательно весело, но, безусловно, интересно. Гермиона была очень умной — Драко быстро понял, что она из тех девушек, которые стремятся к совершенству во всем. Она была не только балериной и фигуристкой, но и большим специалистом по информатике. Почему-то для него не стало шоком, когда на перемене он увидел ее сидящей на скамейке с открытым учебником по естествознанию на коленях. Сначала он подшучивал над ней, присаживаясь на корточки рядом и пытаясь слегка надавить на ее нервы. Но когда в течение нескольких дней она казалась совершенно невозмутимой из-за его шуток, он сдался и вместо этого сел рядом с ней. Оказалось, что Гермиона много знала о самых разных вещах. Гораздо больше, чем он. Музыка, искусство, история, математика… Драко иногда задавался вопросом, есть ли что-нибудь, о чем она не знает. Его злая сторона — та, которую всегда поощряла Панси и, в какой-то степени, его родители — хотела как-то подразнить ее. Чтобы посмеяться над ее занудством просто ради забавы. Но практичная часть его натуры знала, что это не так. Если он усложнит ей жизнь, ничто не помешает ей расторгнуть их соглашение. А этого Драко хотел меньше всего. Она была хорошей фигуристкой и амбициозной в придачу. А иногда, если он прищуривался, она становилась милой. Даже немного веселой. Гермиона больше, чем большинство людей, терпела его бесконечные разговоры о фигурном катании. Она не только слушала, но и обычно высказывала собственное мнение. Они мило беседовали в перерывах между тренировками. Он рассказывал ей истории о некоторых сумасшедших соревнованиях, на которых ему довелось побывать; в свою очередь, она рассказывала ему истории о балете, которые были удивительно интригующими — например, о своем старом инструкторе, который подпиливал ей ноготь до остроты и тыкал пальцем в то место, где, по ее мнению, должны были работать мышцы. — Ты серьезно? — спросил он, закидывая сумку для катания на коньках на плечо после тренировки. Драко был уверен, что его брови вот-вот скроются за линией роста волос. — Сердечный приступ. Мадам Амбридж была хуже всех. — Она скорчила гримасу и последовала за ним в вестибюль. — А я-то думала, что Биннс плохой парень. Однажды я даже заснула во время одного из его уроков. Чуть не шлепнулась задницей на лед. — Драко, язык! — Гермиона хмуро смотрела на него всякий раз, когда он ругался, но за ее хмурым взглядом он видел легкий огонек в ее глазах. — О, э-э… извини. Гермиона, как оказалось, была неплохой компанией. Даже если она и была немного не в себе, разговор с ней все равно был хорошим развлечением. Драко был уверен, что без нее он бы чуть не утонул. Несмотря на то, что он всю жизнь катался на коньках, танцы на льду полностью отличались от обычного фигурного катания, и ему казалось, что он начинает все с нуля. Он, вероятно, закатил бы больше истерик, если бы его поставили в пару с кем-нибудь другим. Даже с Панси. В конце концов, она видела его в самом раздраженном состоянии. Но по какой-то причине идея закатить истерику Гермионе казалась незрелой. Глупой. В конце концов, она тоже была новичком в танцах на льду, и у них обеих было много работы. С каждым летним днем сезон соревнований становился все ближе и ближе, и почти каждая минута каждого дня уходила на тренировки. Это было изнурительно. Каждый день они вставали пораньше, чтобы потренироваться в фигурном катании, а после обеда занимались танцами. Драко был уверен, что никогда в жизни не тренировался так усердно, и через несколько недель он по-прежнему ложился спать совершенно опустошенным.

***

В последнее время он так редко бывал дома, что наслаждался каждой свободной минутой. И в перерывах между танцевальными репетициями, тренировками по фигурному катанию и примеркой костюмов было приятно, что она была рядом. И она была рядом все это время. Они вместе брали уроки балета у госпожи Макгонагалл два раза в неделю. В то время как Гермиона, несомненно, танцевала лучше, Драко совершенствовался. Балет, наконец, начал обретать смысл, и он обнаружил, что с нетерпением ждет времени, проведенного в танцевальной студии. Хотя поначалу в черных колготках и тапочках он чувствовал себя незащищенным, теперь, надевая их, он чувствовал себя странно невесомым. Возможно, дело было в том, что он наконец-то почувствовал цель, отрабатывая пируэты, или, возможно, в том, что его соревновательная натура пробудилась, когда он увидел, как искусно танцует Гермиона; все, что он знал, это то, что балет больше не казался ему таким уж плохим. Даже когда госпожа Макгонагалл сердито выговаривала ему за ошибки или когда он до боли в ногах отрабатывал простые последовательности, казалось, что все это того стоило, когда Гермиона присоединялась к нему в простых упражнениях под бдительным присмотром преподавателя. Он все еще не мог сказать, что ему нравится балет, но Драко находил его бесконечно более предпочтительным по сравнению с другими уроками танцев, которые ему приходилось терпеть с Гермионой. В любой другой обстановке Драко, возможно, получал бы удовольствие от социальных танцев. Было что-то утонченное в том, чтобы научиться танцевать вальс и фокстрот, и Гермиона, как всегда, была отличной партнершей по танцам. Но проблема была не в самих танцах. Это был их инструктор. Эта конкретная женщина ни в малейшей степени не была связана с госпожой Макгонагалл. У нее были очень хорошие рекомендации, и если и было что-то важное для мамы, так это репутация. Вот так они с Гермионой и оказались на уроках у мадам Трелони. Эта женщина была полной противоположностью миссис Макгонагалл. В то время как балетная студия всегда была безупречной и хорошо организованной, мадам Трелони десятилетиями наполняла свой класс безделушками, связанными с танцами, которые были разбросаны повсюду — одни стояли по углам, а другие громоздились на высоких пыльных полках. Впервые переступив порог студии месяц назад, Драко и Гермиона обменялись понимающими взглядами с широко раскрытыми глазами. Хотя мама заверила его, что она повсюду искала преподавателя с хорошей репутацией и историей успеха, он просто не был уверен. Правда, одна из этих отвратительных на вид полок была до отказа забита трофеями, медалями, грамотами и даже странной статуэткой, похожей на хрустальный шар, но старая женщина казалась слишком… ну, чокнутой… чтобы заслужить такое количество наград. Гермиона всегда была Гермионой. По крайней мере, поначалу. Во время первых нескольких уроков она слушала с напряженным вниманием, не сводя глаз с их учителя с той же пристальностью, с какой она смотрела на Макгонагалл, Снейпа и Хуча. Когда Драко осмеливался посмеяться над ее выпученными глазами или преувеличенными словами, она тыкала его локтем в ребра или метала кинжалы глазами. Однако через некоторое время у нее начали появляться трещины, и она начала хихикать вместе с ним. — У вас должна быть душа танцовщицы, если вы хотите когда-нибудь стать танцовщицей! — причитала мадам Трелони, когда они кружились в вальсе. Хотя Гермиона и раньше говорила то же самое, на этот раз она расхохоталась. Драко присоединился к ней, и, прежде чем мадам Трелони, как всегда, смогла неправильно истолковать ситуацию, они оба покатились по полу. С тех пор озорная сторона Гермионы начала понемногу проявляться. Предмет, похожий на хрустальный шар, стоявший на одной из верхних полок, заинтриговал детей, и когда мадам Трелони не смотрела, они часто гадали, что это было. Гермиона подумала, что это, должно быть, жалкая копия дискотечного шара. Драко был убежден, что женщина была ведьмой. — Держу пари, она использует его, чтобы вызывать демонов или что-то в этом роде, — предположил он, когда они сделали перерыв на воду. — Не будь смешным, Драко. — Гермиона закатила глаза, что в последнее время случалось все чаще. — Наверное, она просто любит Bee Gees или что-то в этом роде. Чтобы решить эту загадку раз и навсегда, Драко попросил Гермиону прикоснуться к нему, когда мадам Трелони отвернулась. Что было бы настоящим подвигом, учитывая, что женщина почти постоянно наблюдала за ними из-за очков безумными, увеличенными глазами. Возможность представилась им в жаркий полдень, после того как они почти час потели, исполняя новые вариации вальса. Женщина отошла, чтобы приготовить себе чашку чая, и Гермиона повернулась к нему с диким блеском в глазах. — Давай сделаем это. Применив все приемы, которым он научился у госпожи Макгонагалл, Драко поднял Гермиону к пыльной полке с трофеями, чтобы рассмотреть поближе. Ее ноги в тапочках лежали на его узких плечах, а его руки крепко обхватывали ее лодыжки. К сожалению, казалось, что равновесие Гермионы, хотя и было превосходным, не совсем сохранялось, когда ее опора была не такой прочной или неподвижной, как пол. Потребовалось несколько секунд шатания, прежде чем они выпрямились настолько, что она смогла ухватиться за полку. — Скорее, скорее! — Что ты делаешь? — настаивал Драко, напрягая слух, чтобы уловить звук приближающихся к ним разношенных ботинок Трелони. — Я пытаюсь, но все покрыто пылью, — прошипела она ему и закашлялась, словно в подтверждение своих слов. Прошло еще несколько очень долгих секунд, и Гермиона задрожала над ним. Она вовсе не была тяжелой. Напротив, она была хрупкой девушкой. Проблема была в его плечах. Они были слишком малы, чтобы выдержать ее. Как будто он был недостаточно занят, Драко мысленно добавил силовые тренировки в свой список тренировок. На льду так трястись просто не стоило. — Давай, Гермиона. Она может вернуться в любую секунду. Это реально или нет? — Он подбрасывал слова вверх, а его руки изо всех сил сжимали ее икры. Откуда-то сверху он услышал характерный звук удара по полому стеклу. Его охватило облегчение. Это должно было вот-вот закончиться. Его плечи начали гореть, и он не хотел, чтобы его поймали. — Вы были правы! Это настоящий хрустальный шар! А теперь спустите меня вниз. Драко потянулся выше и схватил Гермиону за ноги. — Готов? Раз, два… Из коридора до его ушей донесся звук возвращающихся шагов Трелони. Он сжал Гермиону сильнее, побуждая ее спрыгнуть на пол. Она проплыла мимо него и по-кошачьи приземлилась на ноги. Не успела Гермиона выпрямиться, как дверь распахнулась. — А, дети. Я, кажется, говорила вам попрактиковаться в мерцании. Давайте посмотрим на них! Мерцайте, мерцайте! Драко украдкой улыбнулся Гермионе, прежде чем удержать ее в закрытом положении. — Готово, и: раз, два, три; раз, два, три… — Я не могу в это поверить. Настоящая ведьма. — Гермиона прошипела эти слова ему на ухо, и они разлетелись по комнате. Он тайком улыбнулся ей в ответ. Если и была еще одна причина, по которой Гермиона мне нравилась, то вот она: она превосходно умела сдерживать свои эмоции, когда работала. И за очень редким исключением их первого совместного смеха, она была особенно хороша, когда дело доходило до того, чтобы скрывать приступы смеха. Возможно, даже лучше, чем он сам. Они вдвоем начали следовать инструкциям Трелони. Драко крепко держался за свою партнершу, в основном потому, что ему так сказали, но также и потому, что у нее была ужасная склонность не позволять ему руководить. — Давай, Гермиона, — прошептал он, когда их плечи на мгновение соприкоснулись, — доверься мне. Позволь мне вести. Подними руку. Входи в поворот. — Тогда веди как следует, — пробормотала она в ответ, когда они пересеклись. Он показал ей язык. Она в ответ высунула свой. — Сосредоточьтесь, дети, — отрезала Трелони, потягивая чай. — Я не помню, чтобы говорила вам делать поворот. — Это просто казалось правильным, — прокомментировал Драко, пока они танцевали, продолжая водить Гермиону по танцполу. Гермиона фыркнула от смеха. Прежде чем он понял, что происходит, она изменила хватку и опустила его так низко, что ему показалось, будто его волосы касаются земли. Гермиона, стоявшая над ним, одарила его глупой ухмылкой. — Не смей меня ронять, — прошипел он. — Я бы никогда. Честь скаута. Она притянула его к себе и вернула руки в исходное положение. — Продолжайте танцевать, дети. — Воскликнула Трелони, театрально кружась по комнате. — Почувствуйте, как музыка струится сквозь вас! Двое детей едва сдерживали смех, пока их инструктор продолжал разглагольствовать о том, как важно чувствовать музыку.

***

Никто не смеялся, когда они каждое утро задолго до рассвета выходили на конькобежную арену. Катки, которые являются государственными учреждениями, как правило, могут использоваться частным образом только в нерабочее время. Остаток дня групповые занятия и катание на коньках заполняли лед маленькими детьми, подростками на свиданиях и большим количеством падающих людей. Чтобы продвинуться хотя бы на дюйм, нужно было прийти около пяти утра. Почти каждое утро двое одиннадцатилетних ребят с трудом протискивались через двери, ведущие на арену, в их глазах все еще читался сон. Одного этого было бы достаточно, чтобы на их лицах сохранялось серьезное выражение, если бы их новые тренеры не были столь суровы в своем подходе. Нет, несмотря на сильную сонливость и строгий инструктаж, их лица оставались невозмутимыми во время тренировки по фигурному катанию. Мистер Снейп был самым большим надсмотрщиком, с которым Драко когда-либо работал. Даже больше, чем Макгонагалл, и уж точно больше, чем старый хрыч, которого его родители наняли тренировать его в течение многих лет. С того момента, как они ступили на лед, и до того, как сняли коньки, прошло три часа спустя. Снейп довел их до изнеможения. Он разработал для них программу на сезон и, очевидно, был согласен только на безупречность. А затем, как только они запомнили последовательность действий, вмешалась мадам Хуч, чтобы скорректировать углы наклона их рук и изгибы торсов. Их передавали друг другу два тренера, пока они не падали на скамейки прямо со льда пять раз в неделю по утрам, как раз когда часы били девять утра. Драко возненавидел бы все это, если бы не прогресс, которого они добивались каждый день. Всего за несколько недель он перестал возмущаться одной только мыслью о занятиях балетом и перешел к отработке плавных поворотов на льду, при этом согласовывая положение ног с Гермионой. И у них стало получаться. Быстро. На самом деле так быстро, что Снейп несколько раз корректировал их распорядок дня, чтобы усложнить его. Это был негласный вызов между Драко и Гермионой: научиться новому приему у Снейпа или мадам Хуч; постараться освоить это раньше другого. Шаг за шагом, рутина за рутиной, они выучили все, что им поручали, почти в совершенстве. Именно в эти недели, предшествовавшие их первому соревнованию, Драко узнал о склонности Гермионы к соперничеству. Все началось достаточно невинно: они шутили, выясняя, кто лучше исполнит чокто. Этот поворот он выполнял уже давно, и при выполнении поворота он легко переносил вес тела на ноги. Оказалось, что у Драко это получалось лучше. Очевидно. Гермионе это не понравилось. Поэтому она бросила ему вызов, чтобы посмотреть, кто сможет крутиться дольше. Это его нисколько не удивило. Ей всегда нравились вращения. Они прижали руки к груди и закружились, на их губах плясали улыбки, а голова кружилась все сильнее и сильнее. К сожалению, Снейп был гораздо наблюдательнее мадам Трелони. Он поймал их с поличным, заставив допоздна выполнять упражнения на брусьях, а затем повторил упражнение еще три раза. Измотанный — это даже не то слово, которым можно описать то, что чувствовал Драко, принимая последнюю позу на сегодня. Взглянув на Гермиону, я не удивился, что она выглядела так, будто вот-вот упадет. В тот день, уходя с тренировки, они ворчали, но, проходя через двери катка, Драко поймал взгляд Гермионы, и они обменялись легкими улыбками. Возможно, они немного пострадали от рук своего тренера, но, похоже, все было не так уж плохо, если они справлялись вместе.