Глава 14

Ноябрь 2005 года Гермиона дважды проверила узлы на своих шнурках. Они были аккуратными и туго затянутыми. Она встала, балансируя на чехлах для коньков. Рядом с ней Драко выполнял свои обычные прыжки перед выступлением. Несмотря на всю тяжесть момента, Гермиону не тошнило. Это было почти чудо. Конечно, за это утро ее уже дважды рвало, так что, скорее всего, больше ее ничем не могло вырвать. Но она была рада, что у нее появилась возможность успокоиться. Сегодня ей нельзя было нервничать на льду. Это был не выход. Это должно было стать тем выступлением, которое определит их участие в Олимпийских играх 2006 года. Они должны были выступить хорошо. Они должны были быть в отличной форме. Они должны были как минимум попасть на Олимпиаду. К черту подиум. Просто выйти на лед в Италии в шестнадцать лет было бы мечтой, ставшей явью. Но она не могла забегать вперед. Драко закончил свои прыжки, и Гермиона подошла к нему и обняла его, как они делали это бесчисленное количество раз до этого. За исключением недавнего времени, ее ухо начало расслабляться над его сердцем. Этот чертов мальчишка рос как на дрожжах. В сентябре ему перешили костюм для катания на коньках, потому что между первоначальными мерками и окончательной примеркой он вырос на дюйм. Драко положил подбородок ей на макушку, и они обнялись, их дыхание выровнялось в соответствии с обычным ритуалом перед выступлением. Обычно Гермиона могла подстроить свое дыхание под ритм сердцебиения Драко, но сегодня оно так бешено колотилось в его груди, что у нее перехватило бы дыхание, если бы она попыталась угнаться за ним. — Ты в порядке? — прошептала она, услышав, как предыдущая пара направилась целоваться и плакать на станции. Она почувствовала, как подбородок Драко переместился с ее лба на затылок. Кивок. — Да, просто немного нервничаю. — Не стоит. В этом сезоне у нас все было очень хорошо. Я думаю, у нас получится. — Ты так думаешь? — Драко отстранился, изобразив на губах подобие ухмылки. — Я имею в виду, я не могу заглянуть в будущее, но... — Она прикусила губу. — Мне нравятся наши шансы. Драко снова притянул ее к своей груди. — Кроме того, — пробормотал он, уткнувшись в ее волосы. — Здесь ведь только мы, правда? — Только мы. Гермиона почувствовала легкое прикосновение к своему виску и поняла, что он прижался к нему губами. Это было что-то новенькое, что как бы случайно вошло в их привычный распорядок дня перед выступлением. После их небольшой ночной выходки прошлым летом легкие поцелуи в щеку или лоб стали обычным делом. Гермиона больше не краснела с головы до ног, когда это случалось, слава богу. Вместо этого ее сердце просто тихо замирало в груди. Никогда не было никаких разговоров о состоянии их партнерства… их дружбы. Во что это перерастало. Если это во что-то перерастало. Гермиона могла быть смелой во многих отношениях, но это был единственный разговор, которого она боялась. Потому что она даже не была уверена, что именно она чувствовала. Было ли это простым увлечением? Или, возможно, крепкой дружбой с примесью влечения? Потому что Драко был привлекательным. С этим ничего нельзя было поделать. За последний год он действительно начал набирать вес, и такая простая вещь, как объятия, начала приносить ей… что-то. Вещи, от одной мысли о которых ей становилось не по себе. Но сейчас было не время думать о таких вещах. Пришло время сосредоточиться. Сосредоточиться на победе. Сосредоточиться на том, чтобы сделать еще один шаг к своей конечной цели. Сразу после объявления результатов предыдущей пары барьер на катке открылся. Пришло время. Они отстранились друг от друга, чтобы снять чехлы с коньков, и вышли на лед. Аплодисменты наполнили арену, когда было объявлено название и песня для произвольного танца. В этом году они выбрали вальс ми минор Шопена — классический во всех смыслах этого слова. В этом году их произвольный танец был изысканным. Они тренировались несколько месяцев, чтобы сделать каждое движение легким и грациозным, как будто этот танец был похож на ходьбу или дыхание. Они заняли свои места на льду, прислонившись друг к другу. Их уши наполнила музыка — легкие, быстрые звуки фортепиано. В начале этого танца не было ничего поспешного или срочного. Напротив, в течение первых двух минут Гермионе всегда казалось, что она летит. И только когда рояль заиграл громче, мелодия выровнялась. Подъем был сложнее, чем все, что они когда-либо пробовали. Один из них нашел Драко в сидя на корточках, Гермиона лежала лицом вверх на его коленях, балансируя идеально и ненадежно всего в нескольких дюймах от льда. После первых попыток они еще несколько дней страдали от боли. Даже сейчас они были особенно осторожны при выполнении растяжек. Сегодняшнее выступление ничем не отличалось от других выступлений в этом сезоне. Технически все было таким же. И все же, каким-то образом, оно было более напряженным. То, как Драко смотрел ей в глаза... то, как ее сердце, казалось, билось в такт музыке... Такого напряжения Гермиона никогда не испытывала на льду. Все зависело от этого единственного выступления. Если бы они выступили достаточно хорошо, их будущее было бы практически предрешено. Провал, и... Ну, Гермиона не хотела об этом думать. Она не могла об этом думать. Поэтому вместо этого она сосредоточилась на Драко. Ощущение его руки в своей. Как блестели его глаза, когда он кружил ее в вальсе по льду. Когда финальные напряженные звуки фортепиано заполнили пространство, и они сделали последний рывок и приземлились в своей завершающей позе, их грудь вздымалась от усилий, которые они прилагали в танце. У Гермионы зазвенело в ушах от осознания того, что все это наконец-то свершилось. Они сделали это. По крайней мере, попытались. Арена наполнилась аплодисментами, и Драко вытащил Гермиону из-за стола, чтобы они могли поприветствовать зрителей. После четырех поклонов в разные стороны Драко крепко обнял Гермиону, и его губы крепко прижались к ее щеке. Она попыталась унять трепет в своем сердце. Оно и так билось достаточно быстро. — Думаешь, у нас получилось? — выдохнул Драко ей в ухо, все еще крепко обнимая ее за плечи. — Может быть. Я думаю, что да. — Гермиона на мгновение прижалась лбом к его груди, прежде чем они оторвались друг от друга и, держась за руки, покатились обратно к барьеру. Затем была станция «Поцелуй и плачь». Там их встретил Снейп, на его лице застыла улыбка, как обычно на соревнованиях. — Вы хорошо справились, — вот и все, что он сказал, когда они заняли свои места на скамейке напротив камеры. Ассистент протянул ей и Драко бутылки с водой, и они жадно выпили. Как обычно, Драко положил руку ей на колено, пока они ждали результатов. Их фактическое место сегодня было более или менее неактуальным. Важен был их численный результат: выше определенного уровня по сравнению с международными соревнованиями, и они прошли бы квалификацию. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем спокойный женский голос заполнил пространство, и в толпе воцарилась тишина. — Драко Малфой и Гермиона Грейнджер заработали в произвольном танце… 86,64 балла. С общим результатом 138,59 балла они в настоящее время находятся на... первом месте. Первое место. Хорошо. Это было здорово. Гермиона улыбнулась в камеру. Она почувствовала, как рука Драко сжала ее колено. Первое место было хорошим знаком. Какой бы короткий восторг ни охватил Гермиону, он испарился в тот момент, когда они вышли со станции «Целуй и плачь». Выражение лица Снейпа сказало все. Улыбка исчезла с плотно сжатых губ. Вместо нее появилось что-то более мрачное. Угрюмое. Гермиона почувствовала, как у нее перехватило горло. — Ну? — спросил Драко, как только они оказались за кулисами. — Что это? Очевидно, он тоже заметил перемену в Снейпе. Снейп вздохнул и потер переносицу большим и указательным пальцами. — Я не собираюсь лгать вам двоим. Вы уже достаточно взрослые, чтобы я мог быть откровенным, да? Если на станции «Поцелуй и плач» у Гермионы и скрутило живот, то теперь он опустился до самых кончиков пальцев ног. Ей удалось кивнуть. — Ваше выступление сегодня было хорошим. В целом, в нем не было ничего плохого. Но в этом году вы ни за что не попадете на Олимпиаду. Только не с такими показателями. У нее было такое ощущение, что из-под нее выбили почву. Услышать, что у них не только ничего не получилось, но даже и близко не было? — Что вы имеете в виду? — потребовал ответа Драко. В его голосе послышалось раздражение, которое Гермиона редко слышала. — Я имею в виду, что, возможно, в прошлые годы 138 баллов позволили бы вам пройти квалификацию, но в этом году конкуренция очень жесткая. За гранью чопорности. Я проверил сегодня утром, и пара, прошедшая квалификацию с самым низким баллом, набрала 150 баллов. В этом сезоне вы были близки к тому, чтобы забивать так же хорошо, но не совсем. Прежде чем Гермиона успела осмыслить слова тренера, Драко закричал. Звук эхом разнесся по закулисью. — Так ты говоришь, что знала, что у нас ничего не получится? Ты проснулась этим утром — нет, ты просыпалась каждое утро этим летом — и сказала нам усердно работать для подготовки к олимпийским испытаниям, зная, что у нас, вероятно, ничего не получится? Багровый румянец на возмущенном лице Драко сильно контрастировал с бледным стоицизмом на лице Снейпа. — Ты прав, Драко. — Тогда какого черта ты нам врала? Заставить нас думать, что мы действительно могли бы поехать на эти чертовы Олимпийские игры? Снейп вздохнул, как будто ответ был очевиден. Гермиона едва сдерживала слезы гнева, когда он открыл рот, чтобы ответить. — Потому что я хотел бросить вызов вам и Гермионе в этом году, мистер Малфой. Я хотел посмотреть, есть ли у вас то, что нужно. Ноздри Драко раздулись. Его кулаки сжались. — А у нас есть? Снейп шмыгнул носом, разглядывая их поверх своего носа. — Да, конечно. Но не сейчас. В этот момент по бетонному коридору за кулисами послышались торопливые шаги, которые с каждой секундой приближались. Шаги сопровождались голосами. — Гермиона? Драко? Где вы? Мама, папа. Эти двое выбежали из-за угла и через несколько секунд крепко обняли Гермиону. — Мы видели ваши лица в объективе камеры. Мне показалось... ты...? — Папа держал ее на расстоянии вытянутой руки, пристально глядя ей в глаза. Было что-то в том, как он смотрел на нее, полное беспокойства и любви. Гермиона не выдержала. С самым тихим, писклявым «Нет», которое она смогла выдавить, тяжесть в груди превратилась в слезы, которые потекли по щекам, капая на бетонный пол. Папа больше ничего не сказал, а вместо этого просто обнял ее, покачивая взад-вперед в своих объятиях. Мама, напротив, подошла к Драко и обняла его одной рукой. — В следующий раз у тебя все получится, — услышала Гермиона ее шепот Драко. — Ты увидишь. С приходом родителей Снейп извинился и ушел. Их тренер ушел, и Гермиона почувствовала себя менее неловко, раскрывая свои чувства перед родителями и Драко. Она продолжала плакать еще несколько долгих минут, и ее слезы пропитывали флисовую куртку отца. В конце концов, папа начал шептать ей что-то успокаивающее, нежно поглаживая по волосам. — Тебе всего пятнадцать, малышка. — У тебя есть все возможности попасть на Олимпийские игры. — Вы оба такие талантливые. В вас есть что-то особенное, чего нет ни у кого другого. Гермиона чуть было не сказала папе, чтобы он перестал преувеличивать, чтобы подбодрить ее. Но, с другой стороны, это вроде как сработало. Стеснение в груди постепенно спадало, а слезы постепенно сменялись всхлипываниями. Но была одна особенность, которая удержала Гермиону от того, чтобы отчитать папу. В какой-то момент она отвернулась, ее глаза безучастно смотрели в пространство, и она позволила словам утешения омыть ее. Когда мир, наконец, снова обрел четкость, ее взгляд упал на Драко. Он наблюдал за ними обоими — за ней и ее отцом — со странным выражением на лице. Румянец и прищуренные глаза исчезли, сменившись легкой хмуростью и взглядом, который выглядел почти печально. Далеким. Гермиона заметила, что Драко наблюдает за ними. Да, в том, как он смотрел в их сторону, была определенная грусть. Гермионе потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя в перерывах между всхлипываниями, но когда она уловила связь, ее сердце болезненно забилось. Папины слова были такими, какими не были бы слова его отца. Ее отец утешал. Его отец ругал. Ее отец ликовал. Его отец выступил с критикой. Ее отец любил. Его отец презирал. Какой разговор ждет Драко, когда они вернутся домой сегодня вечером? Будет ли вообще разговор? Или, как обычно, будут только односторонние выражения разочарования? Сердце Гермионы сжалось при мысли о том, что это будет единственным утешением, которое Драко получит сегодня после таких нежелательных результатов. Больше всего на свете ей хотелось взять его за руку и увезти жить к своей семье. Он мог бы стать Грейнджером, черт бы побрал все остальное. Она могла бы забыть о своем дурацком маленьком влечении, если бы это означало, что он мог чувствовать уверенность в такой момент. Гермиона отпустила папу и повернулась к партнеру по фигурному катанию — своей лучшей подруге. — Все будет хорошо, Драко. Я обещаю. Эти слова, казалось, прорвали какую-то плотину внутри Драко, потому что в следующую минуту он обнял ее, и его слезы впитались в ее блестящий белый костюм для катания на коньках. Она присоединилась к нему, и слезы снова потекли рекой, потому что мечты ускользали сквозь пальцы. Она не знала, как долго они стояли так, плача вместе. Они отпустили друг друга только тогда, когда гнусавый голос Снейпа снова наполнил коридор. — Через десять минут у вас пресс-конференция. Я предлагаю вам двоим привести себя в порядок, прежде чем предстать перед камерами. Вытерев глаза и вытерев слезы, мама отвела их в семейный туалет за кулисами, где они по очереди умылись холодной водой. Затем мама порылась в своей косметичке для катания на коньках, чтобы поправить макияж. Драко даже позволил маме нанести несколько капель тонального крема на его щеки и под глаза, чтобы скрыть следы слез. Оставалась всего одна минута, и они, держась за руки, направились по главному коридору за кулисами в сторону пресс-центра. — Гермиона. — Голос Драко дрогнул, когда он заговорил, чего не случалось с тех пор, как они были намного моложе. — Я не знаю, смогу ли я это сделать. Возьми интервью на себя. Она сжала его руку. — Все в порядке. Я могу это сделать. Она, конечно, понятия не имела, что бы она сказала. Что она могла сказать? Только в одном она была абсолютно уверена: она избавит Драко от боли любым доступным способом, даже если для этого придется броситься в омут с головой, лишившись даже куртки. — Спасибо, — пробормотал он, когда они подошли к двойным дверям, ведущим в пресс-центр. Его ладони вспотели от прикосновения к ее ладоням. Она не отпускала их. Казалось, они простояли перед этими двойными дверями целую вечность. Гермиона подумывала о том, чтобы просто развернуться на месте и отправиться домой, не отвечая на тысячи вопросов об их разочаровывающих результатах. Это был бы самый простой вариант. Это казалось более чем привлекательным. Но нет. Она не могла этого сделать. Только не перед их командой. Только не перед Драко. Он рассчитывал, что она будет представлять их обоих, когда у него не получилось. Ей ничего не оставалось, как выпятить грудь, высоко поднять подбородок и сделать это. — Готов? — прошептала она, крепче сжимая его руку. — Нет. — Он усмехнулся, одарив ее нервной полуулыбкой. — Но я не думаю, что у нас есть выбор. Она покачала головой. — Но мы пройдем через это вместе. Гермиона мысленно представила себе Люциуса Малфоя и поняла, что в ее словах есть доля правды. — Да. Вместе. Она распахнула двери навстречу камерам.