Часть 3

— Итак, сегодня понедельник, за окном прекрасная погода, и вся неделя обещает быть солнечной и теплой. И мы приветствуем возвращения Флэша, — Мария Хилл кивнула хмурому подростку, развалившемуся на стуле со скрещенными на груди руками. Услышав свое имя, Флэш фыркнул. — А также новенького, — женщина посмотрела на Питера, и тот, нервно сглотнув, отвел взгляд. — Почему бы тебе не представиться и не рассказать о себе? — спросила она, слегка поддавшись вперед. У Питера вспотели ладони. Он оглядел присутствующих. Примерно пятнадцать подростков. У некоторых из них на лицах не читалось ничего, кроме скуки, кто-то сидел, тупо уставившись в стену и лишь изредка моргая, двое сгруппировались вокруг Флэша и, стукаясь локтями, тихо посмеивались над Питером. И только Эм-Джей поглядывала на него с интересом. Она сделала жест правой рукой, как бы говоря: мол, давай. — Эм… — Питер посмотрел на настенные часы. Черт, еще и пяти минут не прошло с начала встречи. Почему время тянется так медленно? Так и должно быть? И почему все внимание врача обращено на него? Разве другим нечего сказать? Они ведь здесь дольше его, они знают правила игры, а Питер только-только поступил и еще толком не освоился… Завтрак подступил к горлу, и он с трудом проглотил тошнотворный комок. — Ну, смелей, — доктор Хилл улыбнулась Питеру, и он принял ее улыбку за улыбку старушки, которая пытается заманить к себе домой на чай с кексами только за тем, чтобы выпотрошить ножом для разделки мяса. — Я… не… — Вы только посмотрите на него, — отозвался Флэш, — да он же сейчас блеванет! Мисс Хилл, если он блеванет, мы закончим пораньше? — Будь добр, помолчи, Флэш. Флэш лишь закатил глаза. Доктор Хилл положила ладони на планшет с чистым листом. — Хорошо, я вижу, что тебе непросто. Давай я помогу тебе немного. Друзья, — она оглядела присутствующий, — знакомьтесь, это Питер Паркер. Питер поступил к нам накануне предположительно из-за… — Генерализованного тревожного расстройства, — закончил Питер за нее, и доктор кивнула. — Очень хорошо, спасибо. Питер, ты не мог бы рассказать всем остальным, каково тебе приходится? — Эм… — Питер потер вспотевшие ладони. Каково ему приходится? Хреново ему приходится! Но, очевидно, доктор не собиралась оставлять его в покое до тех пор, пока он что-нибудь да скажет. К тому же, Эм-Джей так смотрела на него… Он опустил глаза и уставился на ворсовый ковер. — Это… непросто. Даже говорить об этом непросто, — тихо начал Питер. — Я везде вижу опасность… малейшая ерунда в моем воображении может раздуться до размеров Галактики и лишить меня аппетита, сна, сил… Мне непросто приступать к чему-то, все время кажется, будто бы у меня ничего не получится, а если что-то и получится, то позже окажется, что это было сделано неправильно и меня засмеют или начнут за это осуждать… или ничего не выйдет с самого начала, и я зря потрачу свое и чужое время… Мне… даже… нелегко довериться кому-то. Впустить кого-то в свою жизнь, — быстро пробормотал Питер. — Потому что… — продолжил он, не дожидаясь вопроса доктора Хилл. — Мне все время кажется, будто бы меня не поймут. Или осудят. Или, чего хуже, сочтут психом… — Ну, ты уже в психушке, чувак, так что ты точно псих, — подал голос Флэш. — Флэш! — одернула его мисс Хилл. — Прекрати немедленно. — А то что? — Флэш вскинул бровь. — Выгоните меня со встречи? Да я буду только рад! — Нет, — холодно ответила она, — но мне бы не хотелось советоваться с твоим лечащим врачом стоит ли тебя снова отправлять в другое крыло отделения. Питер видел, как при этих словах вся спесь мгновенно сошла с лица Флэша; тот даже побледнел. Мария Хилл вновь сосредоточила свое внимание на Питере: — Продолжай, пожалуйста. — Или я привяжусь к не тому человеку, только для того, чтобы он вонзил мне нож в спину или… рассказал всем самое сокровенное обо мне. Мария Хилл кивнула и скосила взгляд. Питеру только показалось, или она действительно переглянулась с Эм-Джей? Что-то записав, доктор спросила: — Из всего, что ты нам перечислил, Питер, было ли подтверждение твоих тревог? — О, да, — ответил Питер. — Например? — спросила она с видом профессионала. Однако в ее голосе звучали искренний интерес и капелька беспокойства за него. Питеру это понравилось. Мало кто, за исключением тети Мэй, еще так смотрел на него. Как будто бы ей было не все равно. Ей действительно было не все равно? Или же она хорошо притворялась? «Возьми себя в рука», — мысленно приказал себе Питер. — Две недели назад… — по-прежнему тихим голосом заговорил Питер, — я выполнял лабораторную работу по химии со своим одноклассником — Недом… я сверялся со своими записями в тетради, сделанными накануне. Дома я, наверное, сто раз все проверил, и мне казалось, что правильно… но когда я начал смешивать жидкости, что-то пошло не так и… кабинет заполнил серый дым, запахло тухлыми яйцами, нестиранными носками… в итоге сработала пожарная сигнализация, и всю школу пришлось из-за меня эвакуировать. Мне, конечно, досталось. Меня оставили на неделю после уроков. Мария Хилл кивнула: — Ошибки свойственны каждому из нас. — Да, но… я все проверил! И… не один раз! Я допустил оплошность, сам не понимаю как так вышло, но… черт, этого никогда не случалось. Доктор вздохнула: — Питер, рано или поздно у каждого из нас в жизни что-то идет не так, но это вовсе не означает, что мы неудачники… К тому же, ты ведь не один был в ответе за результат лабораторной работы, верно? — Нет, со мной был Нед… — Разве Нед не подготовился к лабораторной работы? — Ну… Нед не очень шибко разбирается в химии… — И все же это не оправдание не открывать учебник накануне важной лабораторной работы, как ты считаешь, Питер? — спросила она. Питер ошарашенно на нее посмотрел. До этого он не думал об этом. — Он мог бы свериться с формулой в учебнике и твоими записями в тетради перед тем, как приступать к лабораторной работе, верно? — Да, — Питер растерянно моргнул. — Но, полагаю, в кабинете директора ты единолично принял на себя вину за случившееся? — Да… — Хотя это неправда. — Да… — Почему ты взял вину только на себя, Питер? — Потому что мы с Недом — лучшие друзья… — И? — требовательно спросила доктор Хилл. — В смысле и? — Обомлел Питер. — Мы лучшие друзья… — В твоем понимании лучшие друзья должны брать на себя ответственность за грехи другого? — Ну… да… — Скажи, пожалуйста, Питер, что было бы, если бы ты в разговоре директора упомянул, что Нед вместо того, чтобы помочь тебе — бездельничал? — Он бы… перестал быть моим лучшим другом. — Если бы он так поступил, Питер, это означало бы, что он с самого начала не был твоим лучшим другом. Питер растерянно моргнул: — Вы пытаетесь настроить меня против моего лучшего друга? Мария Хилл рассмеялась: — Нет, что ты, Питер. Вовсе нет. Я пытаюсь тебе объяснить, что лучшие друзья не обижаются на то, в чем они виноваты сами. Потому что они понимают чувства другого. То, что произошло тогда на уроке химии — не полностью твоя вина, Питер. Как отреагировал Нед на то, что тебя оставили после уроков? Питер нахмурился: — Он… был не в себе. Заискивался передо мной всю неделю… встречал после окончания наказания, давал мне диски с играми и редкие комиксы… Флэш и его дружки заржали, но доктор Хилл вновь одернулся их, и они тотчас же замолкли. — Ты ведь понимаешь, что то были его угрызения совести, верно? Питер кивнул: — Да. Думаю, что да. Мария Хилл улыбнулась: — Ну, вот, видишь. Я думаю, что тебе следует поговорить с Недом о том, что тогда произошло. Скажи ему, каково тебе пришлось. Скажи, что тебе бы хотелось, чтобы вы не только вместе играли в компьютерные игры, но и вместе работали над школьными проектами, и чтобы у вас были одинаковые обязанности. Потому что в будущем это убережет вас обоих от ошибок и, следовательно, от разговора в кабинете директора. Что ты об этом думаешь? Питер вздохнул и вцепился ногтем указательного пальца правой руки в подушечку большого пальца: — Я думаю, что вы чертовски хороший психолог. Мария Хилл рассмеялась: — Спасибо большое, Питер. Мне приятно это слышать. Видишь ли, даже если вы лучшие друзья, это вовсе не означает, что вы не должны расставлять границы, потому что в будущем это избавит вас от обид и лишних поводов для тревоги. Ты это понимаешь, Питер? Он кивнул и улыбнулся: — Да. — Хорошо, — Мария Хилл посмотрела на присутствующих: — Кто-нибудь еще из вас сталкивался с нечто подобным, что и Питер? Четверо подняло руки, в том числе и Эм-Джей. — Кто-нибудь хочет об этом поговорить? Руки мгновенно опустились. Доктор Хилл кивнула. — Очень жаль, но не пытать же мне вас, — протянула она, а затем подняла глаза на Флэша: — Флэш, может, тебе есть, что сказать? Я смотрю, ты сегодня не в духе. — Я всегда не в духе. — Если хочешь, мы можем это обсудить… — Не хочу, — пробормотал он. Мария Хилл вновь кивнула: — Ладно. Давайте тогда я перечислю некоторые способы снизить тревогу, если она вдруг застанет вас врасплох… В оставшееся время Питер Паркер внимательно слушал доктора, в глубине души зная, что ни одна из этих техник ему не поможет — скорее, наоборот, спровоцирует новую волну тревоги.

***

— Питер, постой! — крикнула на бегу Эм-Джей, пропустив мимо ушей замечание медбрата Роджера. Питер остановился посреди коридора и удивленно посмотрел на улыбающуюся раскрасневшуюся девушку: — О, привет. — Привет, Питер, — она смахнула со лба прядь волос. — Пойдем отсюда, пока нас не застукал Стив, — не дав Питеру сказать и слово, она схватила его под руку и повела прочь. — Никаких близких телесных контактов! — услышали они. — Да, да! — крикнула ему Эм-Джей. — Боже, он сводит меня с ума. Где твоя палата? — Что?.. — Твоя палата. Просто поболтаем. Расслабься, Питер. Доверься мне, окей? Я не собираюсь тебя соблазнять или расчленять, — девушка усмехнулась. Питер растерянно моргнул. — Мы не можем пойти ко мне, потому что моя соседка та еще зануда. Пройдя еще немного, они остановились перед палатой Питера. Эм-Джей зашла последней, оставив дверь приоткрытой: — В противном случае Стив разорвет нас на куски, — сказала она и, сев за стул, закинула ноги на другой стул. Питер, до сих пор пребывая в состоянии крайнего удивления, сел на кровать. — Ты хорошо держался, — сказала Эм-Джей. — А Флэш как всегда козел. — Да уж, — Питер обнял себя. — Надеюсь, ты сказала не всерьез, что он макает новичков головой в унитаз. — Ну... — Эм-Джей стала водить пальцем по поверхности стола, — он вполне может. Но не хочет снова в карцер. — В карцер? — в ужасе переспросил Питер. — Да, карцер. Ну, знаешь, комната с белыми мягкими стенами и потолком с матрасов посередине. Изоляция полнейшая. — Пеппер ничего не говорила о карцере… Эм-Джей фыркнула: — Еще бы. Но это не значит, что его нет. — Где? Девушка кивнула направо: — Ты же слышал дока. В другом отсеке отделения. Надо пройти коридор. Туда помещают особо буйных. Или окончательно слетевших с катушек. — Ты… была там? — спросил Питер. — У Флэша проблемы с гневом, — спокойно перевела тему Эм-Джей. — Он иногда срывается, как бешеная собака с цепи. Впрочем, в этом нет ничего удивительного, — она пожала плечами. — Почему? — Его отец был копом в отставке. Он часто избивал своего сыночка. Ну и тот стал в свою очередь срываться на людях. Флэша насильно привезли сюда после драки в школе. — Откуда… ты знаешь? Флэш не похож на того, кто распахивает перед людьми душу. Эм-Джей кивнула: — Так и есть. Вот почему я была вынуждена прокрасться в кабинет врачей и прочесть его личное дело. Питер едва не подавился слюной: — Ты что?.. — Здесь временами бывает очень скучно. Приходится изо всех сил придумывать себе занятия, чтобы не повеситься, — спокойно ответила она, и Питер не знал, шутит она или нет. — И тебя не застукали? — Я очень ловкая, — Эм-Джей улыбнулась. — Как-нибудь я тебе здесь все покажу. — Но Пеппер уже показала мне отделение… Эм-Джей рассмеялась: — Поверь, Питер, ты и половину еще не видел. Питер знал, что это чревато проблемами, но почему-то улыбнулся: — Звучит заманчиво. — А то, — Эм-Джей встала. — Мне пора, но еще раз хочу сказать, что это было круто с твоей стороны. Открыться. Еще увидимся, Питер, — подмигнув, девушка исчезла так же быстро, как и появилась. Питер запустил ладони в волосы. Ну и ну.

***

Возвращаясь с обеда, Питер встретила тетя Мэй. — Питер! — тетя Мэй заключила племянника в крепкие объятья. — Как ты, милый? — Все нормально, — отстранившись, Питер улыбнулся. — Правда. Порядок. — Тебе уже что-то назначили? Питер покачал головой: — Только после результатов анализов. — Но ты чувствуешь себя гораздо лучше? Питер провел ладонью вверх и вниз: — Более менее. — Хорошо. Вижу, ты и впрямь выглядишь лучше. Питер заметил у ее ног сумку: — Ты не с пустыми руками. — Да, конечно, — тетя Мэй потянулась было к сумке, но Питер ее остановил: — Я сам, — он поднял ношу. Она оказалась легче, чем он предполагал. Питер заглянул внутрь и помимо сложенной сменной одежды и белья, гигиенических принадлежностей, увидел стопку комиксов, несколько художественных книг и сборник грамматических упражнений по итальянскому языку — летом он вместе с классом собирался в Италию на пару недель, а потому в учебном году вместо испанского они изучали итальянский язык. Администрация школы не возражала. — А где… все остальное? — спросил Питер и удивленно посмотрел на тетю Мэй: — Где… учебники и тетради? — Питер, — начала было тетя Мэй. — Тетя Мэй, ты же знаешь, что мне нужно заниматься, конец учебного года не за горами, я наверняка задолжаю кучу домашки, которую, не сделав, испорчу свою успеваемость и… — Питера охватил страх, и у него задрожали руки. Он с трудом не выронил сумку с вещами. — Питер, — тетя Мэй положила ладони на лицо Питера и притянула к себе: — Питер, — повторила она. — Посмотри на меня. Питер послушно поднял глаза на тетю Мэй и моргнул. — Питер, я разговаривала с директором. —…он отчислил меня? — Питер, — мягко, но настойчиво повторила тетя Мэй. — Нет, вовсе нет, милый. — Тогда в чем дело? — Твой директор… Хеппи… У Питера чуть волосы дыбом не встали, когда он услышал, как тетя Мэй назвала директора по имени. Имени! Это все равно как если бы НЛО приземлилось на крышу их дома и пригласило Питера на вечеринку в межгалактическом баре. Безумие какое-то. —…вошел в твое положение, — продолжила тетя Мэй. — Он сказал, чтобы ты ни о чем не беспокоился. Чтобы ты отдыхал. Поправлялся. — Но оценки… — Дорогой, у тебя прекрасная успеваемость. Директор сказал, что он договорится с учителями, и те выставят тебе годовые оценки по нынешнему табелю. Тебе не о чем волноваться. Питера слово сковородкой ударили по голове: — И мне не придется ходить в летнюю школу? Летняя школа была для лузеров и хулиганов наподобие Флэша. Тетя Мэй улыбнулась: — Нет. Говорю же, тебе не о чем беспокоиться. Ты меня слышишь, Питер? Питер кивнул: — Да. — Хорошо, — тетя Мэй заметно расслабилась. — Я знаю, как ты любишь читать литературу, входящую в школьную программу, поэтому я принесла несколько романов. И учебник по итальянскому языку, разумеется, потому что… —…я весь год хожу по квартире и пытаюсь запомнить сложные, но красивые слова. Тетя Мэй рассмеялась: — Да. Поэтому отдыхай и набирайся сил, чтобы летом поболтать с красивыми итальянскими девушками. — Тетя Мэй… Она, как всегда, подкалывала его. Время от времени он думал, что жил не с теткой, а с его ровесницей — ну, максимум, со студенткой колледжа. — Кстати, — тетя Мэй заговорщицки оглянулась, — ты уже с кем-нибудь познакомился? Питеру вновь стало не по себе, а потому он ответил утвердительно. — Девушки здесь хорошенькие? — Тетя Мэй… — повторил он. Честно говоря, он и на других-то не смотрел — думал о Эм-Джей с тех пор, как она побывала у него в палате. — Колись, Питер, — она подмигнула ему. — Есть одна, — наконец признался он, зная, что в противном случае тетя Мэй не успокоится, пока он не расколется. — Она… хорошая. Помогает мне освоиться и все дела, — уклончиво сказал Питер. — Здорово! — радостно воскликнула тетя Мэй, как если бы Питер находился не в психиатрическом отделении, а на курорте. — Представишь меня? Питер вымученно улыбнулся: — В другой раз, договорились? Тетя Мэй кивнула: — Я все понимаю. Он облегченно выдохнул: — Спасибо. — Ты ведь будешь звонить мне? — в который раз завела волынку тетя Мэй. — Да, каждый вечер, обещаю. — Хорошо, — она крепко обняла его, и сердце Питера учащенно забилось в груди. — И ты мне в точь-в-точь передашь слова твоего лечащего врача? — Да, тетя Мэй, — устало ответил Питер. — Мне сказали, что, скорее всего, завтра утром я с ним уже встречусь. — Хорошо, это хорошо, — повторила она. — Ну, я побегу, а то еще чуть-чуть и заплачу. — Тетя Мэй… — Нет, нет… Это слезы радости. Питер растерянно принялся топтаться на месте: — Все будет тип-топ. — Да, я знаю, — она положила руку ему на плечо. — Скоро увидимся, Питер, — тетя Мэй поцеловала племянника в щеку и направилась к выходу. Оставшись посреди коридора один, Питер услышал уже знакомый ему ржач: — Скоро увидимся, Питер, — передразнил его Флэш, который все видел, стоя в дверях своей палаты. Питер еле-еле удержался от того, чтобы не показать ему средний палец. Он знал, что тогда драка неминуема. А ему не нужны были неприятности в свой первый день. В школе его, скорее всего, на несколько дней отстранили бы от занятий, а здесь точно вколют лошадиную долю транквилизаторов и посадят в карцер. Питер Паркер поежился и, игнорируя смех Флэша, направился к себе и закрыл дверь.

***

— Чувак, где ты?! — чересчур громко спросил Нед по ту сторону линии. — Полшколы обсуждает твое исчезновение, и я видел твою тетю в кабинете директора! Ты смертельно болен? Сколько тебе осталось? Если ты умрешь, ты завещаешь мне свои наборы LEGO и комиксы? — Вау, вау! Нед, угомонись! — прошипел Питер. — И вообще, как ты узнал, что это я? — Я весь день ждал твоего звонка! Я тебе написал миллиард смс, потому что ты не отвечаешь на мои звонки! — Эм… ну… да, — Питер оперся ладонью о стену, — у меня как бы сейчас нет доступа к мобильнику. — Что? Почему? Чувак, ты под домашним арестом? Что ты сделал? Кого ты грохнул? Постой, ты в тюрьме? Питер громко вздохнул — он начал потихоньку осознавать, что в большинстве случаев его тревожность отчасти вызвана и стараниями друга, который не меньше его любил все катастрофизировать. — Нет, черт возьми, Нед! Я ни в тюрьме, и я не умираю, окей? — Ладно, ладно… тогда… где ты? Питер поднял глаза к потолку. От ответа Неда будет зависеть, скажет ли Питер ему правду или нет. Он решился на это после групповой терапии — ему нужно было докопаться до сути. Возможно, психиатрическое отделение станет отправной точкой, когда Питер начнет переосмысливать свою жизнь и свое окружение. Или же начнет убеждаться, что все именно так, как ему и было нужно для нормального функционирования в этом безумном мире. Питер сглотнул. Эта была довольна интересная мысль. Кто был безумен — он или мир? Питер потер левый висок: — Нед, послушай, мне нужно тебя кое о чем спросить. — Что угодно, бро! Питер прикрыл глаза: — Ты чувствовал себя виноватым за то, что меня на неделю оставили после уроков из-за неудачной лабораторной по химии? Нед не колебался с ответом: — Да, Господи! Чувак, я так рад, что ты заговорил об этом. Мне не хватило смелости признаться в этом… блин… мне так жаль, что подвел тебя, я реально облажался… знаю, должен был подготовиться к лабораторной и свериться с формулами и прочим… Мне стыдно, не знаю, сможешь ли ты простить меня. Больше этого не повторится, братан, я обещаю. Питер улыбнулся, почувствовав облегчение. У него словно бы камень с души упал. Впрочем, как и у Неда. — Все нормально. Я не держу на тебя зла. — Друзья? — уже более тихим голосом спросил Нед. — На всю жизнь. — Я так рад это слышать. Теперь ты скажешь мне, что с тобой стряслось, чувак? — Только ты должен пообещать, что никому ничего не скажешь. — Клянусь своей коллекцией комиксов. Питер усмехнулся — коллекция комиксов Неда дорогого стоило, поэтому он поверил ему на слово. — Хорошо, только не паникуй, окей? — Чувак… — Я в психиатрическом отделении для подростков в Манхэттенской больнице. — Ты, что, прикалываешься надо мной?.. — Нед, я абсолютно серьезно! Чувак, мне правда херово. — Так, ладно… — пробормотал Нед, и Питер услышал шелест пакетов из-под чипсов — видимо, его друг искал место в своей комнате, где бы ему сесть. — Что случилось? Ты пытался покончить с собой? Питеру вновь показалось, будто бы чья-то невидимая рука сомкнулась вокруг его шеи и принялась душить. — Мне не нравится твое молчание, Питер, — абсолютно серьезно сказал Нед. — Я знаю, — просипел Питер, — прости. — Ты… пытался покончить с собой, Питер? — Да. И он рассказал Неду ту правду, которую не говорил еще ни кому — ни тете Мэй, ни доктору Баннеру, ни медсестрам, ни Эм-Джей. Никому. Ему нужно было облегчить душу. Поэтому он поведал Неду о том, как его мысли стремительно завертелись после первого пореза, убеждая его в том, что дальше будет только хуже, что он, даже если и добьется успеха, рано или поздно потерпит неудачу и окончит свои дни в одиночестве, всеми покинутый и презираемый, а те, кто когда-то любил и заботился о нем, умрет. И разум стал убеждать Питера в том, что за одним порезом непременно должен последовать еще один. И еще один. А еще будет лучше, если он покончит со всем здесь и сейчас и перережет себе вены. Говоря, Питер все время поглядывал по сторонам. К счастью, все было тихо. В полутемном коридоре никого не было, двери ближайших палат были закрыты, и телефон находился достаточно далеко от медсестринских постов, так что Питера никто не мог подслушать. — Вот такие дела, чувак, — Питер слабо улыбнулся. — Черт… это… хреново, блин. — Я знаю, Нед. Поэтому я и здесь. — Но тебе ведь помогут, да? — Уже помогают, — Питер вспомнил задорную Эм-Джей. — Это круто. Потому что… потому что если ты покончишь с собой, — Питеру показалось, что Нед едва не ревел, — то с кем я буду проходить новые видеоигры? Без тебя я не справлюсь. Питер усмехнулся. Это было неправда — Неду не было равных в прохождении даже самых сложных компьютерных игр. Но он решил подыграть Неду, потому что он был его лучшим другом. И единственным, пожалуй. — Ты прав. Так что дождись меня, и я надеру тебе зад в Dying Light 2. Нед рассмеялся, а затем, после паузы, сказал: — Спасибо, что рассказал мне. Если захочешь сбежать, звони мне, окей? Я взломаю их систему и в два счета вызволю тебя. — Договорились. Питер повесил телефон. Он в который раз за день испытал облегчение. Но беспокойство никуда не делось. Потому что он знал, что Нед не шутит — если его друг захочет, то взломает и Пентагон. Во всяком случае, Неду ничего не стоило однажды взломать компьютерную систему их школы и исправить себе оценку по естественным наукам — он тогда вместо того, чтобы писать доклад, всю ночь рубился в Quantum Break.