Часть 6

«— Я знаю, что это все эти мысли мне только мешают, и я говорю себе: «Перестань!». — Но перестать ты не можешь. — Не могу. — Это очень забавная история. Нед Виззини.

По пути в палату к Питеру побежала Эм-Джей: — Питер! Постой! Питер резко остановился, и Эм-Джей, смеясь, хлопнула его по плечам. — Привет, — поздоровалась она, заправляя пряди непослушных волос. — Как прошла твоя встреча с лечащим врачом? — Неплохо. Лучше, чем я ожидал. — Правда, мистер Старк — душка? — Эм… ну… он классный. — Да, самый настоящий плей бой, — усмехнулась девушка. — Мой тоже ничего так. Правда, с закидонами, — она покрутила пальцем у виска. — О чем ты? Эм-Джей улыбнулась и, взяв Питера под локоть и не обращая внимания на хмурый взгляд медбрата Роджерса, отвела его в сторонку. — Мой лечащий врач — доктор Стрэндж, — пояснила она, и Питер не стал ей говорить, что уже узнал эту информацию от мистера Старка. — Прикольный мужик, но, по-моему, он насмотрелся «Ешь, молись, люби». Ну у тебя и видок, — рассмеялась Эм-Джей. — Я хочу сказать, что доктор Стрэндж помешан на всем восточном — у него кабинет уставлен экзотическими растениями, коврами, всякими мистическими побрякушками наподобие ловца снов, разнообразные амулеты. И он практикует гипноз и прочую псевдонаучную чушь, но, — она пожала плечами, — он готовит великолепный зеленый чай, а еще умеет слушать, что, наверное, тоже немаловажно. Завтра и послезавтра он заменяет мисс Хилл, так что ты сам все увидишь, — она усмехнулась. Эм-Джей не больно ткнула его локтем в бок: — Без тебя было скучновато на групповой терапии. — Правда?.. — Ага. В основном Гвен распиралась по поводу своей мании — у нас вся палата теперь в бусинах, нитках, спицах и иголках. Трудится, как пчелка. Говорит, что это точно поможет ей найти себя. — Я не понимаю, — честно признался Питер. — Кажется, ты упоминала, что твоя соседка Гвен — та еще зануда. Эм-Джей отмахнулась от его слов: — Тогда у нее была депрессивная фаза, а сейчас — мания. — Постой, — Питер посмотрел на нее удивленными глазами, — ты хочешь сказать, что… — У Гвен биополярное расстройство? Ага. Ей сейчас подбирают нужные лекарства, вот и подселили ко мне. С кем не бывает, — ответила Эм-Джей так, словно бы речь шла о плохой оценке за тест. — А что с… — Питер не успел произнести «тобой», как Эм-Джей бросила взгляд на открытую дверь чей-то палаты и приоткрытое окно. — Кстати о погоде, — сказала Эм-Джей, хотя об этом не было и речи, — ты спросил у своего врача по поводу прогулок? Питер кивнул: — Да. Надеюсь сегодня размять ноги и… Но он снова не успел закончить, как Эм-Джей похлопала его по руке: — Тогда присоединяйся ко мне. Сад просто сногсшибательный. — Да, конечно, — тотчас же ответил Питер. Вообще-то, он собирался и сам пригласить Эм-Джей на прогулку, но она была куда проворнее его — в итоге большая часть его затруднений в общении решалась сама собой. Хотелось бы Питеру, чтобы и в остальном мире все было так просто. — Тогда увидимся после обеда? — спросила Эм-Джей, смотря на подружек в конце коридора. — Да, увидимся после обеда, — тихо ответил Питер, но Эм-Джей уже не слушала — она убежала. — Загадка, — промолвил Питер. — Она само воплощение тайны. — Посмотрев на часы, он понял, что до обеда оставалось больше получаса и направился к себе, чтобы немного отдохнуть за чтением книги. И, пусть ему больше не надо было беспокоиться за свою успеваемость в текущем учебном году, роман «Убить Пересмешника» нравился ему сам по себе. Питер надеялся ненадолго забыться в чтении — беседа с мистером Старком произвела на него немалое впечатление.

***

Выйдя на улицу, Питер остановился, пропуская остальных. Мария Хилл одарила его улыбкой и, подняв глаза к небу, надела солнцезащитные очки. Мимо Питера пронеслась стайка щебечущих девушек и угрюмых, смотрящих себе под ноги, парней. Посмотрев налево, Питер увидел сгруппировавшийся медицинский персонал, куривший возле обгоревших урн. Несмотря на жару, Питер поежился. Что он здесь делает? Другие пациенты вызывают куда больше опасений, чем он. У него всего лишь тревожное расстройство, время от времени ударяющее под дых. Да, неприятно, мерзко, временами с сильным желанием прекратить все это здесь и сейчас… но наверняка Питер в следующий раз вовремя, как и в первый, остановился бы! К тому же, мистер Старк сказал, что от его недуга есть лекарство. Так, может, Питер примет его сегодня после ужина и завтра попросится домой? Таблетки есть, рецепт есть, освобождение от занятий — тоже! Зашибись же! Зачем ему уделять столь повышенное внимание?.. Питер не сказал бы, что те полтора дня, что он провел в больнице, ему пришлись не по душе — вовсе нет. Невидимая веревка, сковывающая грудь, слегка ослабла, и Питер нахватался куда больших впечатлений, чем за последние полгода дома, и все же… Действительно ли он должен находиться здесь? Заслужил ли он хлопотные старания со стороны медицинского персонала? Питер тряхнул головой, чувствуя, как его мысли волей-неволей снова стали носиться вокруг одного и того же — словно белка в колесе. — Питер? — из раздумий его вытащила подошедшая Эм-Джей в легкой джинсовой куртке. — Ты… в порядке? — Да, — ответил Питер, зачарованно наблюдая за тем, как ветер развевает ее черные вьющиеся волосы. — Тогда… пойдем? — предложила девушка. — Или ты набираешься храбрости стянуть у тех мужчин сигареты? — и она кивнула в сторону курилки. — Нет, — Питер выглядел испуганным, — что ты, я не курю. — А я вот балуюсь временами, — Эм-Джей пожала плечами и, как и утром, взяла Питера под локоть и повела к остальным. Пройдя меньше пятисот метров — когда они ехали в больницу, Питер не осознавал, до чего же была просторна территория больницы, — они вошли в сад с высокими деревьями. Питер мгновенно ощутил запах сосен, лип, сирени, роз и шиповника — по обеим сторонам виднелись белые и розовые бутоны цветов. Он резко повернул голову, когда услышал чье-то веселое пение. — Гракл, — прокомментировала Эм-Джей. — Правда? — спросил Питер, восхищенный красотой девушки. — Да, — Эм-Джей улыбнулась, — а это колибри, — она указала на маленькую разноцветную птичку, прыгающую неподалеку от мисс Хилл. — Ой, смотри, а это щегол! — восхищенно воскликнула девушка, указывая на ветвь низенькой березы. Щегол, склонив головку на бок, заинтересованно смотрел на них своими глазами-пуговками. — Откуда ты все это знаешь? — спросил Питер, потрясенный знаниями Эм-Джей. — Интересуюсь орнитологией. — Почему ты любишь птиц? — «Потому что они могут улететь, когда жизнь превращается в хаос». Питер уставился на нее во все глаза: — Это же цитата из 1 сезона Американской Истории Ужасов. Эм-Джей рассмеялась: — Да. Обожаю 1 сезон. Оттуда и пошла моя любовь к орнитологии. Мне захотелось узнать, чем одна птица отличается от другой и как далеко и куда они улетают, когда приходит время. — Это… здорово. — Еще бы. Не то чтобы я сыскала себе популярность знаниями, — уклончиво ответила Эм-Джей. — Как-то… неправильно недолюбливать человека за то, что он не похож на других. — Мне нравится быть не похожей на других, — она с вызовом посмотрела на него. — А ты, Питер? Ты не похож на других? Питер растерянно посмотрел на Эм-Джей. Он что-то не так сказал?.. Ее взгляд как будто бы хотел прожечь в нем дыру. Ему стало не по себе, и он нервно сглотнул: — Я… Эм-Джей… прости. Вдруг Эм-Джей широко улыбнулась Питеру: — Расслабься. Я просто прикалываюсь. Питер почувствовал облегчение и вытер вспотевший лоб. Что за?.. Это от волнения или от жары? — В любом случае… — неуверенно произнес он, — я не хотел тебя обидеть. — Поверь мне, тебе до этого далеко, — вновь серьезно ответила она и кивнула на свободную скамейку в тени. — Присядем? — Да, — согласился Питер. Они вдвоем устроились на деревянных досках. От них слегка пахло краской — видимо, не так давно покрасили. Тем временем Мария Хилл что-то рассказывала группе скучающих подростков. Кто-то из них нервно кусал ногти — Питер подумал, что, должно быть, это ломка от отнятых мобильных телефонов. Честно сказать, ему и самому немного не хватало гаджета. Что, если Нед прислал в чат что-то прикольное? Или в школе что-нибудь случилось, и все массово обсуждают это в Интернете? Или… Питер вновь посмотрел на Марию Хилл и, вспомнив ее совет про технику дыхания, попытался глубоко вздохнуть и на четыре счеты выдохнуть. Это помогло, но лишь слегка, и у него едва не закружилась голова. М-да, техники релаксации явно были созданы не для него. Тут Питер заметил среди гуляющих высокого бледного парня с волосами цвета альбиноса. На нем были солнцезащитные очки, белая футболка, бежевые шорты и красные конверсы. Питер безошибочно его узнал. — Это… — тихо спросил он у Эм-Джей, указывая на парня. — Тео Каллиган? — Ага, — спокойно ответила Эм-Джей. — Тео Каллиган? Звезда Никелодиума? [1] — Тс, — Эм-Джей прикрыла его рот ладошкой, — не произноси это слово. — Какое? Никелодиум? Эм-Джей недовольно — в этот раз по-настоящему — посмотрела на него: — Да. — Прости, — и, пусть Питер говорил тихо, он совсем перешел на шепот. — Не знал, что это слово такое же табу, как Волан-де-Морт. Эм-Джей рассмеялась: — Прости. Просто… Тео пришлось непросто. — Что с ним? — удивленно спросил Питер. — Потому что на телевиденье он выглядит уверенным в себе… — Это всего лишь образ. На самом деле он ненавидит телевиденье и все, что с ним связано. — Тогда почему он этим занимается? — Потому что это его родителей надо отправлять в психушку, а не его, — в голосе Эм-Джей проскользнула злость. Питер нахмурился: — Что с ним? — РПП. — РПП? — переспросил Питер. — Нервная анорексия, — пояснила Эм-Джей. — И булимия в придачу. Временами. Его с трудом заставляют есть. Поэтому ты до сих пор не видел его в столовой, а групповая терапия ему противопоказана — у него случаются острые панические атаки при большом скоплении людей. Я удивлена, что сегодня он вышел на прогулку — обычно он сидит в своей палате и рисует… — Черт, — тихо под нос выругался Питер, — это… — Хреново, правда? Ага. Тео нечасто говорит с другими… — продолжила Эм-Джей, имея под «другими» пациентов. — Но иногда, когда в настроении, он всякое рассказывает. О переработках на съемочной площадке. О харрасменте. Нечестных контрактах. Папарацци. Постоянном страхе сделать или съесть что-то не то. Думаю, — прищурилась девушка, — он пытался тем самым отговорить меня от моей мечты. Отчасти ему это удалось. — Мечты? — Питер внимательно посмотрел на Эм-Джей. — Да. Я мечтала стать актрисой. Собиралась подавать документы в театральную школу в Бруклине. Но потом… — она на миг посмотрела на свои забинтованные руки. — Но потом…? — Давай не сейчас, — ответила Эм-Джей. — Ой, Питер, смотри! Да это же пересмешник! Какой хорошенький…

***

— Знаешь, когда я здесь, у меня такое ощущение, будто бы я не в Нью-Йорке, а в Неверленде, — улыбнулась Эм-Джей, когда они оказались посреди просторной площадки, уставленной фонтанами с семью гномами, сказочными мраморными животными, скамейками с причудливыми спинками и подлокотниками. Неподалеку от них располагалась зона для детей; малышня каталась на качелях, скатывалась с горок и просто гонялась друг за другом. — Они тоже пациенты? — спросил Питер, глядя в их сторону. — Некоторые — да, — Эм-Джей кивнула на морщинистую медсестру, присматривающую за группой детей. Один из них оставался безучастным к играм и вместо этого что-то старательно рисовал палкой на земле. — Здесь… интересно, — сказал Питер, возвращаясь к словам Эм-Джей. — Почему тебе в голову пришла ассоциация с Неверлендом? — Потому что здесь нет ощущения, будто бы мир давит мне на плечи, — спокойно ответила Эм-Джей. Питер кивнул. — Мне знакомо это чувство. А где бы тебе… тогда хотелось жить? — спросил он после паузы. — В небольшом городке, — призналась она. — Не слишком маленьком, где все друг друга знают, но и не таком огромном, как Нью-Йорк, где всего… слишком много, а темп жизни такой бешенный… — Тебе бы хотелось жить в Риме? — внезапно спросил Питер. Эм-Джей с интересом посмотрела на него: — К чему такие вопросы? — Ни к чему, — Питер прикусил нижнюю губу. Ему пришла в голову одна мысль, но она еще не до конца созрела. — В Риме жарко, — ответила Эм-Джей. — Жарче, чем здесь. Но красиво. — Ты была в Риме? — Нет, конечно же, — сказала она, — но есть же интернет, дурак. Питер улыбнулся — ему понравилось, что Эм-Джей назвала его дураком. Эм-Джей собиралась что-то еще сказать, но тут неожиданно к ним направился Тео Каллиган. Прищурившись от яркого солнца, он улыбнулся и помахал им: — Привет, Эм-Джей! Не заметил тебя. Эм-Джей кивнула: — Ничего страшного, Тео. Я не хотела тебя беспокоить, вот и не стала напрашиваться за компанию. Тео перевел взгляд на Питера: — Я тебя раньше не видел. — Он новенький, — пояснила Эм-Джей, — жутко тревожится и нервничает по пустякам. Правда, Питер? Питер не услышал ее слов — он удивленно вытаращился на Тео: — Ты… ты… Тео отступил на шаг назад и, опустив голову, вздохнул: — Полагаю, ты смотрел Никелодиум. — Да… просто ты… Тео вскинул руки в защитном жесте: — Прости, — сделав паузу, он продолжил: — Питер, но я не раздаю автографы. Питер покачал головой — ему как будто бы влепили пощечину: — Да нет, не в этом дело. — Он просто удивлен, вот и все, — затараторила Эм-Джей, встав на защиту Питера. Питер с благодарностью посмотрел на нее. — Для него сейчас многое в новинку. Питер кивнул: — Да. Прости, если… произвел на тебя неправильное впечатление. И… Тео, что бы с тобой ни происходило, мне очень жаль. Эти слова, казалось, смягчили Тео, и он поближе подошел к ним и протянул Питеру руку. Питер ее пожал. Складывалось такое ощущение, будто бы в больнице он только и делал, что пожимал руки — за всю свою жизнь он столько не чувствовал рукопожатий. Наверное, это было хорошим знаком — не считая Флэша и его стаи, все к нему отнеслись достаточно дружелюбно. — Приятно познакомиться, Питер, — сказал Тео. — Спасибо за эти слова. И прости, что набросился на тебя. Просто вся эта шумиха вокруг меня… — Тебе чертовски надоела? — предположил Питер. — Ненавижу всеми фибрами души, — ответил Тео. — Ничего, Тео, — Эм-Джей улыбнулась ему, — когда-нибудь мы будем работать по собственным правилам. Напишем и поставим пьесу, — она вскинула указательный палец, — и она станет триумфальным завершением твоей карьеры, — добавила Эм-Джей, видя, как еще пуще побелел Тео. Тео вновь улыбнулся и расслабился: — Окей, окей, только с тобой я и готов работать. — Приятно это слышать. Осталось только найти драматурга. — Я мог бы, — вымолвил Питер, сам того не осознавая. Тео и Эм-Джей уставились на него во все глаза: — Если у вас, конечно, есть подходящий сюжет… — Ты пишешь? — удивленно спросила Эм-Джей. Питер вспомнил слова мистера Старка о том, что нет ничего постыдного в том, чтобы признаваться в своих, казалось бы, нелепых увлечениях. — Так, временами сочиняю истории про… супергероев, — смущенно закончил Питер, отводя взгляд. — Круто! — к его несказанному удивлению воскликнул Тео. — Обожаю истории про супергероев. Как думаешь, Эм-Джей, мы могли бы их сыграть? Эм-Джей улыбнулась: — Почему бы и нет? Это было бы здорово. Питер, вся надежда на тебя. Питер растерянно погладил затылок: — Окей, я подумаю. — Ну, вот, видишь, — Эм-Джей села на низкий металлический поручень и, обхватив его руками, поболтала ногами в воздухе. Парни к ней присоединились, и все трое оказались в тени. Мария Хилл бросила на них заинтересованный взгляд, а затем вернулась к разговору с одной худощавой девчонкой с двумя косичками. — Как ты себя чувствуешь, Тео? — вдруг спросила Эм-Джей. — Неплохо, — Тео рассматривал белые бутоны дикой розы. — Сегодня я даже съел целое варенное яйцо и тост с арахисовой пастой и вареньем. — Правда? Быть не может, — ответила Эм-Джей, и в ее голосе не было сарказма — это было искреннее удивление. — Да, — кивнул Тео. — Думаю, что мне становится лучше. — Рада это слышать. — А как ты? — спросил Тео, глядя на ее перебинтованные руки. — Все по-прежнему, — уклончиво ответила она. — Надеюсь, что раны скоро заживут. — Однажды я набью какую-нибудь безумную татуировку на свои шрамы, — спокойно ответила Эм-Джей. — Что-то типа оленя? — Да! — воскликнула Эм-Джей. — Это было бы круто! Питер внимательно их слушал, не встречая в разговор. Вообще-то, он не знал, что сказать. Он был по-прежнему слегка смущен тем, что рядом с ним сидела восходящая звезда — до этого Питер видел его только по телевиденью, и испытывал к нему смешанные чувства. Нет, Теодор, конечно же, не был его кумиром и все такое, но сам факт того, что перед ним был кто-то, кто имел другую, отличную от него и сверстников, жизнь… Хотя эта жизнь не принесла ему ничего, кроме путевки в психиатрическое отделение для подростков. М-да. Однако не то чтобы Питера беспокоило в первую очередь присутствие Тео Каллигана. Нет, Питер думал о том, как плавно и легко протекала беседа между ним и Эм-Джей — конечно, в присутствии девушки, скорее всего, все становились общительнее. Просто одно дело самому говорить, а другое наблюдать со стороны за разговором. Неужели общаться — так просто? Обзаводиться новыми друзьями? Не беспокоиться о том, что можно сболтнуть лишнее? Оскорбить или разозлить человека? Найти товарища и не думать о том, что отныне вы повязаны и у вас есть обязательства, пренебрежение которыми может вызвать ссору? Питер, конечно, не испытывал нечто подобное, находясь рядом с Недом, но он избегал других ребят в школе, потому что считал, что от множества друзей не жди ничего, кроме круглосуточных предательств и головной боли. Но, слушая Эм-Джей и Тео, Питер впервые расслабился. Ему было хорошо просто… быть здесь и сейчас, среди таких же, как и он — с проблемами, которые, тем не менее, не мешали им наслаждаться беседой. Это понравилось Питеру. Но он тотчас же нахмурился — мгновение назад он испытывал дискомфорт от того, что не может также просто влиться в беседу, теперь же — радовался тому, что находился рядом с ними. Питер нервно сглотнул. Это было что-то новенькое. Две эмоции меньше, чем за минуту, противоречившие друг другу. Он коснулся правой руки шеи и потер ее. Легкие как будто придавили бетоном. Спустя целую Вечность ему, наконец, удалось выдохнуть. — Питер? — вывела его из забытья Эм-Джей. Питер вздрогнул — его словно бы окатили ледяной водой. И это несмотря на жару. — Что… с ним? — с беспокойством в голосе спросил Тео и посмотрел на Марию Хилл. — Может, стоит позвать врача? — Я… в порядке, — Питер растерянно моргнул. Второй раз за день он погряз в своих мыслях и забыл об окружающем мире. — Просто задумался. — Точно все в порядке? — уточнил Тео. — Голова не кружится? Потому что у меня иногда кружится… еще и сильные мигрени… — Нет, вовсе… нет, — тихо ответил Питер. — Смотри, Питер, — Эм-Джей выглядела не менее встревоженной. — В общем, — продолжила она, и на мгновение кончик ее языка коснулся нижней губы. Этот невольный жест отозвался в Питере волной сильных чувств, название которых он не смог объяснить. — Тео спрашивал, любишь ли ты настольные игры. — Настольные игры? — переспросил Питер. В мозгу что-то щелкнуло, и ему мгновенно полегчало; стало как-то радостно и легко. — Я их обожаю! То есть, — он кашлянул. — Да, разумеется. Тео рассмеялся: — Хорошо. Так что вы думаете о том, чтобы сыграть как-то вечерком? У меня куча игр в палате, но они… пылятся. — Я с удовольствием, — ответила Эм-Джей и посмотрела на Питера: — Что насчет тебя? — Я за! Только… — Питер посмотрел в сторону возвышающего позади них здания больницы, — мне сегодня вечером нужно принять лекарства. Мистер Старк сказал, что оно в первое время может вызвать сильную сонливость. — Не проблема, — спокойно ответил Тео. — Мы тебя хорошо понимаем. Первые дни принятия таблеток — отстой, — Эм-Джей опустила большой палец вниз. — Меня иногда от них мутит. — Ага, и меня, — поддакнул Тео. Питер хотел было спросить у них, что им прописали, но знал, что, вероятнее всего, не получит ответа — чуйка подсказывала ему, что рано или поздно они сами откроются ему. По крайней мере, он очень надеялся, что Эм-Джей это сделает. Удивительно, как, будучи недолго с ней знаком, Питер стал думать о ней так много — наверное, все же есть люди, повстречав которых, думаешь о них всю жизнь — до того сильное впечатление они на тебя произвели, что, каждый раз встречаясь, хочется забраться им под кожу и проговорить сутки наполет. Питер нахмурился. Его мысли опять понеслись не в то русло. Это… один из признаков тревожности? Или же это нечто другое? А что, если… — Тогда до четверга? — спросил Тео, и Питер опять осознал, что пропустил часть диалога. — Ага, до четверга, — Эм-Джей подставила кулачок, и Тео, усмехнувшись, стукнулся о него костяшками и, помахав им на прощание, подошел к Марии Хилл и что-то ей сказал. Та снова посмотрела в их сторону и улыбнулась. — Ты, похоже, ему нравишься, — сказал Питер. Он не испытывал ревности. Он просто констатировал факт. Или же нет?.. Или же он чувствовал к Эм-Джей нечто большее, чем к… кому? Кем они были друг для друга? Знакомыми? Друзьями? Сотоварищами по отделению?.. Питер и не знал, что чувствовать. — Нет, нет, нет, — Эм-Джей покачала головой. — Мы просто друзья. — В самом деле? — спросил Питер, и, к его удивлению, в его голосе проскользнуло… легкое раздражение?.. — Да, — ответила Эм-Джей, не заметив реакции Питера. — Нас обоих отношения ударили под дых. Оттого мы и легко общаемся — потому что знаем, что мы — последние на планете люди, которые втрескаются друг в друга. Не после того, что с нами произошло. Питера вновь одолело желание уточнить детали у Эм-Джей. Он открыл, но тотчас же закрыл рот, словно выброшенная на берег рыба. «Терпение, Питер». Тем более это его не касалось.

***

За ужином, ковыряя макароны с сыром (не то чтобы они были плохо приготовлены, просто не было аппетита), Питер, сидя напротив Эм-Джей и взглядом осматривая пациентов, спросил: — Ты знаешь… что с остальными? Я имею в виду, — поспешил уточнить он, — почему они здесь? Эм-Джей откинула со лба пряди и помахала подружкам, сидевшим за соседним столом: — По разным причинам, — она пожала плечами. — Я не знаю всех подробностей, но, скажем так, на групповых терапиях и медицинских постах время от времени что-нибудь да проскальзывает. — Например? — Ну, у некоторых, как и у Флэша, аффективные расстройства, — сказала Эм-Джей с видом знатока. — У кого-то обнаружились чудоковатости в поведении после инфекционного заболевания — гриппа там, ветрянки, все дела. Кто-то — например, дружки Флэша, — прошептала девушка, — дозлоупотреблялись марихуаной и алкоголем. Кто-то… — натянуто произнесла Эм-Джей, — пребывает в шоковом состоянии после автомобильной аварии. У кого-то ипохондрия, выходящая за все рамки приличия. У многих фобии — причем даже на мой взгляд нелепые. Панические атаки. Легкие стадии бреда и галлюцинаций — ну, когда они сами осознают, что происходит, и не поднимают шумиху вокруг этого, но все равно нуждаются в наблюдении, —девушка прожевала лист салата. — Они здесь не застряли, если что, — добавила она. — Просто, как и в случае Гвен, нуждаются в правильном подборе лекарств и терапии. — Ага… — вяло ответил Питер. Снова, как и тогда, на улице, его охватило неприятное чувство в области грудины, распространившееся в дыхательных путях — словно бы внутри возникла перегородка, мешающая поступлению кислорода. Питер схватился за конец стола и сжал его до побелевших костяшках. «Почему, — в который раз думал он, — я решил, что заслуживаю помощи? Наверняка — нет, да ну точно, — остальные пережили гораздо больше, чем я. У них наверняка были дерьмовые или, наоборот, любящие родители, покинувшие мир у них на глазах (и в этом заключалось отличие Питера в истории с дядей Беном). Возможно, их травили в школе? Постоянно указывали на их недостатки? Постоянно завышали требования? Но ведь у меня ничего такого не было — точнее, не в таком объеме и не при таких отягощающих обстоятельствах». Он вновь огляделся по сторонам, но в этот раз из-за охватившего страха, что сейчас к нему подойдет медбрат Стив и скажет ему, что они ошиблись и что Питеру здесь не место и выгонит его в ночь, не дав возможности собрать вещи. У Питера вспотели ладони, и он, пусть и с трудом, справился с этой кошмарной картиной. Его не покидало стойкое ощущение того, что его переживания по сравнению с другими — ничто. Поэтому не имело никакого смысла жаловаться, ломать комедию, биться в истеричном припадке. Но ведь это и не входило в намерение Питера?.. Или входило? Что, если он все это просто-напросто выдумал, чтобы на него обратили внимание?.. Неужели его воспаленному сознанию до такой степени надоело находиться в тени? Или захотелось навлечь на себя героической шумихи, чтобы все, в том числе и Нед, позабыли о его неудачах в школе? Что, если… — Питер, — ладонь Эм-Джей мягко коснулась его руки. Питер подпрыгнул как ужаленный и, вскочив со своего места, едва не грохнулся на задницу. К счастью, сзади находилась стена, оперевшись на которую, он чудом сохранил равновесие. Большинство присутствующих в столовой обернулось на резкий звук. В глазах Эм-Джей читалась тревога. — Питер… — Я… в порядке, — пробормотал Питер и отмахнулся, когда к нему подбежал обеспокоенный Стив. — Я в порядке, — тупо повторил он ему, но тот уже ощупывал ему лоб и пульс. — Позволь мне это решать, — твердым голосом сказал Стив и, ухватив Питера покрепче за плечи, повел к выходу. — Нечего здесь смотреть, возвращайтесь к ужину, — крикнул он всем остальным. На пороге Питер обернулся к Эм-Джей — та по-прежнему выглядела растерянной. У Питера засосало под ложечкой — неужели она подумала, что причина его состояния — в ней? Неужели ее начнет терзать чувство вины? Что, если из-за этого она попытается что-то сделать с собой?.. Питера стали одолевать всевозможные неприятные варианты. Он так задумался, что не заметил, как Стив привел его в палату и усадил на кровать. Склонившись над Питером, Стив посветил фонариком в зрачки Питера. Питер поморщился. — Зрачки нормальные. И реагируют на свет. Хорошо, — Стив приложил стетоскоп к груди Питера. — А вот насчет этого я не ошибся. Сердце бьется как сумасшедшее. Что случилось, Питер? — хмуро спросил Стив. — Просто… задумался, — тихо ответил он. — Задумался, — протянул Стив, — ничего себе. Ладно. — Он встал. — Приготовься ко сну. Я вернусь через пять минут, — он бросил взгляд на наручные часы. — Зачем? — растерянно спросил Питер, но все же потянулся за полотенцем и гигиеническими принадлежностями. — Чтобы дать тебе лекарство, разумеется. Питер во все глаза смотрел на половинку белой таблетки. Стив стоял рядом с ним, держа в руках граненый стакан с водой. Питер нахмурился. Никогда раньше он не принимал подобные лекарства. Как оно отразится на его самочувствии? Что, если его начнет тошнить? Или он спровоцирует неутолимое чувство голода, и он начнет набирать вес? Что, если у него начнутся судороги? Сильные головные боли? Что, если его разум даст сбой, и он обезумит еще… больше. Что, если он уснет и не проснется? — Питер, прими таблетку, — настойчиво сказал Стив. — Она поможет. Питер поднял на него глаза: — Точно? — Даю слово. — Ладно, — вздохнув, Питер проглотил таблетку и запил ее водой. Стив улыбнулся: — Ну, вот, не так уж и страшно, правда? — Не знаю… Когда она начнет действовать? — спросил Питер, садясь на кровать. — Через полчаса или около того. — Ладно, — повторил Питер. — Если тебе что-то понадобится, я буду на ближайшем медицинском посту. — Хорошо. И… спасибо. — Нет проблем. Спокойной ночи, Питер, — Стив выключил большой свет. — Ага… Забравшись под одеяло, Питер включил настольную лампу и продолжил чтение раннее начатой книги. Через какое-то время глаза у Питера начали слипаться, и он, отложив книгу, выключил ночник и рухнул на подушку, закрыв глаза.