Часть 7

Сны были насыщенными — впервые за всю жизнь Питера. Во сне он наблюдал за гигантским кузнечиком, скачущим по гигантской деревянной скейт-площадке; ездил с одноклассниками в Берлин, греясь на солнышке на вокзальной площади; бродил по джунглям в Южной Америке и воочию увидел некогда величественный город инков. За всю ночь Питер ни разу не проснулся. Когда солнце ударило ему в глаза, он поморщился. Ему не хотелось просыпаться, размыкать веки. Не хотелось вставать, потому что он знал — меньше, чем через минуту после пробуждения на сердце опять ляжет камень, а разум начнет нашептывать неприятные мысли, а мерзкое чувство, поселившееся в груди, снова толкнет его на самоистязательный акт. От реальной жизни ничего ждать хорошего не приходилось, а во сне все было проще. Интереснее. Захватывающее. По другую сторону Питера ждала лишь изнурительная учеба, неумение договариваться с другими людьми, тяжелая работа, одинокая пенсия и смерть в провонявшим мочой хосписе. Одним словом — сплошная черная полоса. По крайней мере, во сне происходило что-то приятное. Из-за — ради — снов хотелось жить. А если Питер откроет глаза, то снова начнет расспрашивать Старуху с косой о том, где ему будет лучше — в мире живых или мертвых. Однако Питер все равно открыл глаза — настойчивый, бодрый голос Стива Роджерса оборвал его головокружительные приключения. — Подъем, Питер! Доброе утро! Просыпайся, сегодня… — медбрат внезапно затих. Возможно, именно эта гнетущая пауза заставила Питера окончательно проснуться. Открыв глаза, Питер встретился взглядом со Стивом. На его лице читалось не характерное для него замешательство. Питер видел, как напряглись мышцы рук Стива, сжимающие металлический контейнер с градусниками. В чем дело? Стив выглядел так, будто бы увидел призрака или что-то похожее — нечто, что не должно быть в психиатрическом отделении для подростков Манхэттеновской больнице. — Какого… — Стив, сам этого не осознавая, выругался. Питер не понимал, в чем дело. Не понимал до того момента, когда Стив бросился к нему и стянул с него одеяло. Что?.. Что он, черт возьми, делает? Питер попытался пошевелиться. Оттолкнуть медбрата от себя. Эта идея была чисто инстинктивной и не сопровождалась никакими эмоциями. Однако Питер не смог пошевелиться. «Почему?» — вспыхнул в разуме рациональный вопрос. Питер опустил глаза, и его зрачки расширились от удивления. Он снова встретился взглядом со Стивом лишь за тем, чтобы окончательно убедиться в том, что он шокирован не меньше Питера. — Кто… как… Черт! Так, Питер… лежи спокойно, договорились? — Он осторожно поставил контейнер на тумбочку. — Я мигом вернусь и освобожу тебя. Питер тупо кивнул. Он хотел открыть рот и что-то сказать, но не смог. Потому что ему мешал прозрачный скотч. Липкий скотч, который опутывал Питера по рукам и ногам — теперь он ясно чувствовал, как его запястья прижимались к бедрам, а стопы — плотно к друг другу. Питер не имел ни малейшего понятия, что произошло с ним ночью, но в одном был уверен наверняка — это не его собственных рук дела. И, очевидно, не Стива Роджерса.

***

— Больно не будет, — сказал Стив спустя чуть меньше пяти минут, держа в руках ножницы, ватные диски, какую-то невидимую жидкость и тюбик с прозрачной мазью. Однако больно было. Еще как. Как только Стив отцепил скотч с его рта, Питер вскрикнул и скривился. — Ты знаешь, что произошло? — спросил медбрат, избавив тело Питера от скотча и теперь обрабатывая покрасневшие участки. Клейкие куски с волосками Питера скрюченно валялись на линолеуме. — Нет, — ответил Питер, растирая гель в обработанных уже местах по указанию Стива. — Ты ничего ночью не слышал? Не почувствовал? Питер покачал головой: — Я спал как убитый. Поймав обеспокоенный взгляд Стива, Питер пробормотал: — В смысле как младенец. — Лекарство вырубило, да? — Ага. Как транквилизатор бурого медведя. Стив невесело усмехнулся: — Мне очень жаль, что это с тобой произошло, Питер. Кто бы это ни был, он безнаказанным не останется. У Питера было предположение о виновнике или виновниках, но он не стал говорить об этом вслух. — Что… будет с тем, кто это сделал? — спросил он после паузы. — Зависит от того, кто его лежащий врач. За такое, конечно, не выгоняют из отделения и не сажают в тюрьму, но это… весьма необычный случай. У нас давно не было ничего подобного. «Правда?» — Хотел было спросить Питер. — «А мне Эм-Джей в первую нашу встречу сказала, что Флэш любит макать новичков головой в унитаз». — Мне правда жаль, Питер, — сказал Стив, оказав ему медицинскую помощь и теперь протягивающий ему градусник. Питер послушно сунул градусник подмышку и посмотрел на Стива. Несмотря на солдатскую выправку, он выглядел виноватым. Питер не сразу осознал, за что тот извиняется — ведь Стив не был причастен к произошедшему. А затем Питер осознал, что это вопиющее, по словам Стива, происшествие, произошло в его ночную смену. Значит, часть ответственности лежит на нем — он ничего не заметил. Питер сжал кулак. Вовсе не от злости. Нет. Ему не хотелось, чтобы из-за него у медбрата возникли неприятности. Если их все же не избежать, Питер что-нибудь придумает, чтобы оградить Стива. Сказав что?.. Что сам напросился? — А как… вы узнаете, кто это сделал? Стив сначала посмотрел на наручные часы, затем на дверь, потом снова на Питера: — Все просто. В коридоре есть камеры. Они маленькие. Незаметные. Видеонаблюдение осуществляется круглосуточно. Но мы не сидим перед экранами постоянно — в этом нет необходимости, потому что подобное… — Случается крайне редко, — повторил Питер слова Стива. Тот действительно не на шутку расстроился из-за произошедшего с пациентом. Даже больше, чем сам пациент. — Спокойствие — хороший знак для отделения, правда? — Питер улыбнулся. Откуда у него было только желание шутить? — Для Человека-Паука, например, это было бы просто счастьем — отсутствие преступности в Нью-Йорке. Это рассмешило Стива и немного подняло ему настроение. Он потрепал Питера по волосам: — Знаешь, Питер, ты весьма необычный молодой человек. — Правда? — Питер удивленно уставился на него. — Да. В хорошем смысле этого слова, — Стив протянул ладонь, и Питер отдал ему градусник. — 36,6. Хорошо. Как ты себя чувствуешь, Питер? Не считая неприятного казуса. Питер задумался. Несмотря на то что он полностью проснулся, он все равно ощущал сонливость. Тело подчинялось ему словно бы он был в воде, а не на поверхности. Кончики пальцев рук слегка подрагивали. Но в то же время все вокруг было ярче, чем накануне. И что-то подсказывало Питеру, что дело было не только в ярком солнечном свете, проникнувшим сквозь белые в цветочек занавески. Сами цвета казались насыщенно-яркими. А главное — в голове была тишина и порядок. Непрошенные голоса (его собственные — Питер бы первым делом сказал медицинскому персоналу, если бы услышал внутри разума чужие голоса) умолкли. Питер посмотрел в окно, на покачивающуюся на ветру зеленую ветку. Даже сквозь стекло он слышал, как где-то кричат чайки. Питер постарался о чем-либо подумать — о настоящем, прошлом, будущем, о чем угодно. Мысли были вязкими, тягучими, как сироп. Питер чувствовал, что где-то на задворках сознания неприятное осознание все еще маячит, ждет своего часа, чтобы завладеть им и обратить против себя, но оно было таким слабым, ничтожным, что вызвало у него усмешку — если он захочет, он с легкостью растопчет ее, как букашку. — Хорошо, — ответил наконец Питер. — Вообще-то… я чувствую себя прекрасно. Стив кивнул: — Рад это слышать. Встав, он выбросил скотч в мусорную урну и, положив градусник Питера к уже использованным, снова посмотрел на дверь: — Тогда умывайся и иди на завтрак, а я пока просмотрю камеры. Питер хотел было ему что-то сказать, поблагодарить, но Стив быстро вышел в коридор. Вчера нечто подобное выбило бы Питера из колеи, но сегодня? Питер пожал плечами и направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. Завтракал Питер в одиночестве — Эм-Джей почему-то не было. А Флэш и его дружки даже не посмотрели в его сторону. Хотя вряд ли это говорило об отсутствии у них вины. И когда после завтрака, Питер, стоя в коридоре, увидел, как в отделение входит Тони Старк и решительной походкой направляется в палату Флэша, он убедился в этом окончательно. Не то чтобы Питер чувствовал себя оскорбленным, униженным, высмеянным, вовсе нет. Ему было, конечно, неприятно, но, в отличие от красок, его чувства не были столь яркими. Спеша, Тони Старк не заметил Питера. В общем-то, Питеру было по барабану. Однако они договорились встретиться сегодня, и Питер решил подождать своего лечащего врача в коридоре. После этого он обязательно отыщет палату Эм-Джей и извинится перед ней за вчерашнее.