Часть 8

Меня всегда крайне удивляло, когда я понимал, что не один я на этом свете испытываю такие странные и ужасные чувства. — В поискал Аляски. Джон Грин.

Практически сразу раздались крики — не мистера Старка, а Флэша. Через небольшое окошко Питер видел, как мистер Старк, стоя к двери спиной, что-то говорил Флэшу, а тот кипел от злости. Мистер Старк сделал несколько шагов вперед к разъяренному подростку, но тот, подскочив к кровати, схватился за металлические поручни. До Питера донесся громкий голос мистера Старка: — Я лишь хочу помочь тебе! — Да плевать вы на меня хотели! — заорал Флэш, и швырнул подушку в мистера Старка. Тот отвернулся и решительно направился к Флэшу. Питер боялся, как бы Флэш не вспылил вновь, но, к его крайнему удивлению, тот сполз по стене на пол и, прижав колени к груди и обхватив их руками, заплакал. Сейчас Флэш выглядел, как ребенок, разбивший коленки об асфальт. Вид сломленного Флэша поразил Питера до глубины души. Он широко раскрытыми глазами наблюдал за тем, как мистер Старк помогает подростку подняться на ноги и сажает его на кровать. Он приобнял Флэша за шею и прижал к себе. Даже с такого расстояния Питер видел, как слезы Флэша капают на белоснежный халат мистера Старка, который что-то терпеливо объяснял ему. — Питер? При других обстоятельствах Питер бы вздрогнул, но почему-то страха не было. Он обернулся и увидел переодетую в медицинскую форму Пеппер. — Пойдем, Питер, оставим их вдвоем, — и она, мягко взяв его за запястье, повела вглубь коридора, где, повернув направо, вместе с ним села на кожаный коричневый диван. — Ты в порядке, Питер? — с нежностью в голосе спросила Пеппер. — Да, — без промедления ответил Питер. — В отличие от Флэша. — Мне жаль, что такое произошло. — Секунду назад он выглядел, как разъяренный зверь, а в следующую уже плакал, как беспомощный ребенок, — прошептал удивленный не на шутку Питер. — Да. Могло быть и хуже. — Хуже? — Питер так и уставился на Пеппер. — Он мог бы наброситься на Тони. Тони, конечно, не в первой, но он не любит применять грубую силу к пациентам. Питер нахмурился: — Вы хотите сказать, что Флэш… — Юджин, — поправила его Пеппер. — Что? — Настоящее имя Флэша — Юджин, Питер, — терпеливо объяснила Пеппер. — Я… как-то об этом не подумал. Питер едва не стукнул себя ладонью по лбу. Какого черта он осознал это только сейчас? Все звали его Флэшем — даже мистер Старк — и Питеру в голову не могло прийти, что это не его настоящее имя. — Почему тогда… — Потому что Юджина легче простого выбить из колеи. Он вспыхивает, как спичка. Отсюда и его прозвище — Флэш. Питер кивнул: — Теперь понятно. — Но нам до сих пор непонятно, как найти к нему подход, — вздохнула Пеппер. — И, возвращаясь к твоему вопросу, Питер, — она перепрела свои тонкие изящные пальцы, — да, Юджин не раз нападал на мистера Старка. И на других медицинских работников тоже. Но это ничего. — Ничего? — негодующе переспросил Питер. — Да, потому что он болен. Практически невозможно предсказать реакцию Флэша на то или иное действие, но мы стараемся изо всех сил. То, что он сделал с тобой… возможно, это было специально. А возможно, это было сделано в помутнении сознания. — Но почему я? — возмутился Питер. — Потому что людям нужно время, чтобы привыкнуть к чему-то новому. Или к кому-то, — спокойно объяснила Пеппер. — Вы говорите так, будто бы на его стороне, — в голосе Питера послышалось раздражение, но он не смог его подавить. Пеппер покачала головой: — Я ни на чьей стороне, Питер. Моя главная задача — и Тони тоже — сделать так, чтобы тело и душа пациента находились в гармонии. А это весьма непросто, Питер. Тони мне сказал, что ты знаешь о том, что произошло с Юджином. И тогда, в кабинете, насколько мне известно, ты пожалел его. Скажи мне, Питер, — Пеппер заглянула ему в глаза, — сейчас тебе жалко Юджина? — Почему мне должно быть его жаль после того, что он со мной сделал? — возмущенно спросил Питер. Черт, он был зол не на шутку. Не так зол, как Флэш, но достаточно, чтобы не скрывать этого. Он чувствовал, как ярость закипает в крови. И, пусть она была слабой, чувство это было не из приятных. — Потому что каждый может оказаться на его месте. Слова Пеппер ударили Питера под дых, поразив не меньше, чем поведение Флэша несколькими минутами раннее. Питер отвернулся от Пеппер. Она была права. Возможно, Флэш был лишь частично виноват в своем поведении. В конце концов у него, как и у Питера, был близкий для него человек.Человек, заменивший ему Бога после ухода матери. Человек, на которого он полагался во всем и всегда. Но вместо того, чтобы защитить, утешить его, тот проецировал на нем злость и избивал за малейший проступок. Питер попытался представить, как бы он себя чувствовал, если бы тетя Мэй после смерти его родителей стала бы во всех бедах винить племянника. Не только прикладываться к бутылке, но и временами поколачивать его. И Питер все равно не смог бы ничего предпринять, потому что, несмотря ни на что, он любил бы тетю Мэй. И сама мысль о том, чтобы оказаться в компании незнакомых людей… Это до чертиков пугало Питера. Отец Флэша умер. Несмотря на боль, которую тот причинял Флэшу, он все равно его любил. Как побитая собака любит своего хозяина. Потому что, как гласит избитая истина, сердцу не прикажешь. И это касалось не только внезапно обретенной второй половинки. — Я понимаю, — сказал Питер . — Я не виню его. Я… надеюсь, что мистер Старк поможет ему. Пеппер улыбнулась и похлопала Питера по запястью: — Обязательно, Питер. А вот и Тони, — она указала на проходившего как раз по коридору мистера Старка. Если бы Пеппер ни окликнула и не помахала ему, тот бы так же прошел мимо Питера, как и первый раз. Тони резко остановился и посмотрел в их сторону. Питер увидел бледное, усталое выражение лица мистера Старка. Однако в следующее мгновение кровь прилипла к его щекам, и он обворожительно улыбнулся. — А, Питер, я как раз тебя искал. Спасибо, что позаботилась о нем, Пеппер. Пеппер улыбнулась в ответ, и Питер перевел взгляд на них обоих. Они действительно были влюблены друг в друга. В их голосе звучала теплота. Питер редко видел, чтобы люди с такой нежностью общались друг с другом. Питер встал: — Что с Юджином? — он сам и не заметил, как назвал Флэша по имени. Тони вздохнул: — Ему дали лекарство. Он отдыхает. Он просил передать, что ему очень жаль за то, что он сделал. Он пообещал, что этого больше не повторится. Питер вскинул брови; на секунду его вновь охватил гнев: — Да неужели? — Питер, — предостерегла Пеппер. — Да, — голос Тони прозвучал твердо. — И я верю данному ему слову. И мне хотелось бы, чтобы ты сделал то же самое. Питер сглотнул: — И что будет, если Флэш — снова Флэш, не Юджин — нарушит обещание? — Я приму меры, — холодно ответил Тони. — А теперь, Питер, почему бы нам не поговорить в моем кабинете? — Он посмотрел на настенные часы. — Обещаю, что мы закончим до начала групповой терапии. Питер чуть было не ляпнул: «Меры? Какие меры? Упрячете его в карцер?», но промолчал — к счастью, он отличался сдержанностью и редко говорил что взбредет в голову. — Хорошо, — только и сказал присмиренный Питер и направился за мистером Старком. Пеппер пошевелила пальцами им на прощание.

***

— Итак, Питер, как ты себя чувствуешь? — спросил мистер Старк, пристально глядя на подростка. — Что на Юджина нашло? Тони вздохнул: — Я думал, мы здесь, чтобы поговорить о твоем самочувствии, Питер. — Да, но, — Питер на мгновение опустил глаза, — видите ли, сегодня утром мои проблемы стали его проблемами. И наоборот. Тони подпер подбородок кулаками: — Хорошо, если я отвечу на твои вопросы, мы поговорим о тебе? Питер кивнул. — Что ж, мне свойственно доверять своим пациентам, — Тони откинулся на спинку кожаного стула. — Ночью Юджин потерял над собой контроль и выбрал тебя в качестве мишени. — Почему меня? — Даже после разговора с Пеппер Питер негодовал. — Он сказал… что ему не понравилось, что у тебя есть то, чего он лишен. — Что?! — Тише, — охладил его пыл Тони. — Что есть у меня, чего нет у Флэша?! — в порыве возмущения Питер и сам не заметил, как снова стал называть Юджина по прозвищу. — Скорее кого, — поправил Тони и себя, и Питера. — Например, любящая тетя. Вдобавок ко всему, ты достаточно открыт, что позволяет тебе легко сходиться с людьми. — Что?.. Я — открыт? — Да, Питер, — Тони заглянул подростку в глаза. — Ты этого не осознаешь, но это правда. — С чего вы взяли? — Сегодня Питер был остер на язык. Часть его чувствовала это, часть негодовала, а часть упорно продолжала игнорировать вспышки гнева. — Потому что из многих других приходится клещами тащить информацию. Ты же с самого начала — начиная с приемного отделения и заканчивая нашим текущим диалогом — заговорил. Честно. Откровенно. Без утайки. И ты привлек внимание мисс Хилл, Пеппер и медбрата Роджерса. При упоминание Стива у Питера засосало под ложечкой: — Медбрат Роджерс… с ним все будет хорошо? — Я не знаю, — честно признался Тони. — Но он сумеет постоять за себя. — Он… не потеряет работу? — Тебя беспокоит эта мысль? Питер кивнул. — Он справится, Питер. Это не конец света. Да, он не досмотрел за тобой, но на то нам и нужны камеры в коридоре. Его не уволят, Питер, — добавил Тони после паузы, увидев, как побелел подросток. — Хорошо… — протянул Питер. — Ты понял мои слова, Питер? — спросил Тони. — О своей натуре. К тому же, ты завел дружбу с Эм-Джей. Она не со всеми столь дружелюбна. Это неспроста. В хорошем смысле слова. — Откуда вы знаете? — Просто знаю, — отрезал Тони. — И есть кое-что еще… одно обстоятельство выбило Юджина из колеи. — А?.. — Я. Питер удивленно уставился на мистера Старка: — Вы? — переспросил он, ничего не поняв. — Я. — Причем здесь вы, мистер Старк? — Питер растерянно захлопал ресницами. — Я взял тебя под свое крыло. Юджину это не понравилось. — Что? — Питер негодующе повертел головой по сторонам. — Да, вас назначили моим лечащим врачом, но вы же присматриваете не только за мной и Флэшем… Тони усмехнулся: — Видишь ли… вообще-то, мое положение позволяет мне самому выбирать себе пациентов. Последние несколько недель я наблюдал только за Флэшем. А затем доктор Баннер рассказал мне о тебе, и я решил, что возьмусь за твое лечение. — Ваше… положение? Я не понимаю… — Скажем так, у меня много других обязанностей помимо осмотра пациентов. Не буду вдаваться в подробности — скука смертная, поверь мне. В любом случае, Юджин счел это плохим знаком. — Почему… почему вы выбрали меня? — Потому что Пеппер сказала, что в тебе что-то есть. А я, как правило, верю словам своей девушки. И она не ошиблась, — он тепло улыбнулся Питеру. — И меня печалит, когда такие молодые люди с большим потенциалом пытаются покончить с собой. Иногда невозможно пройти мимо, понимаешь, Питер? Питер не понимал — он был в замешательстве, озадачен словами лечащего врача. В нем что-то есть? Большой потенциал? Открытость? Казалось, что все это не про него. И в то же время… Стив утром сказал ему то же самое. И Пеппер так по-доброму отнеслась к нему в первую их встречу, что его сердце растаяло, и он вел себя так, как будто бы знал ее уже тысячу лет. — Почему… почему Флэш — простите — Юджин въелся на меня из-за… вас? Тони вздохнул — не раздраженно, скорее устало: — Никто не любит делить игрушки. Никто не любит делить лечащих врачей. Никто не любит делить родителя. — Что?.. — Питер обомлел. — В прошлую нашу встречу я сказал тебе, что Юджин здесь уже больше месяца. — Я помню. — Это было вчера. — Его привезли к нам, когда со смерти его отца прошло совсем немного времени. Юджин был в замешательстве. Убит горем. Я — первый взрослый, который не отнесся к нему по-скотски. До этого он общался только с полицейскими, которые полагали, что он как-то загнал своего отца в могилу. Я же постарался его привести в порядок. Проработать с ним его травму, но… на это требуется гораздо больше времени, чем полагают обычно, — Тони провел ладонью по своему медицинскому халату. — Юджину непросто говорить о своем отце. О его позитивных и негативных сторонах. Ему нужно отпустить его, чтобы его призрак не маячил возле него. Я стараюсь ему помочь. Правда. И он это знает. Он неосознанно привязался ко мне — отчасти, это моя вина, потому что мы оба перешагнули грань, которую перешагивать не следует, но я полагал, что в этом нет ничего плохого — лишь бы это помогло Юджину осознать, что его отец был сложной фигурой. Я не осознавал этого до сегодняшнего момента. Юджин… приревновал меня к тебе. Ему захотелось отомстить. Я сказал ему, что это не дело. Он ответил, что ему плевать на последствия… Я объяснил ему, что нельзя решать проблемы насилием. Напомнил ему об отце. Добавил, что мы должны наконец сесть и хорошенько обсудить его — Флэш каждый раз уклоняется от выбранного мною курса. Плюс… лекарства, которые я ему назначил, — Тони на мгновение отвел взгляд, — их придется снова менять. Прошлые нисколько ему не помогли — спровоцировали лишь сильнейший приступ агрессии, который он выместил на медперсонале. —…за что его и отправили в карцер, — это был не вопрос, а утверждение. Тони посмотрел на Питера — то ли с осуждением, то ли с любопытством: — Откуда ты знаешь? — Мисс Хилл… поздравила Флэша с возвращением. Ну… а остальное… мне рассказала Эм-Джей, — признался Питер под пристальным взглядом мистера Старка. — Что ж, пожалуй, в таком маленьком отделении невозможно что-то скрыть. Да, Питер, на какое-то время нам пришлось изолировать Юджина. Но я бы не назвал то место карцером. — А что же это? — Назовем это лазаретом, — уклончиво ответил Тони. — Я назначил ему новое лекарство. Вкупе с индивидуальной ежедневной терапией. Он пошел на поправку, и в понедельник он присоединился ко всем остальным. Но, оказалось, что от новых таблеток он стал воплощать некоторые идеи вживую… Я заверил его, что мы попробуем еще раз. И что — что бы ни произошло — я не откажусь от него, как его мать. И не разозлюсь, как его отец. Это его успокоило. — Он… он заплакал. Тони кивнул: — Ты весьма любопытен, Питер, — и вновь: ни грамма осуждения. — Да. Так и было. Я дал ему успокоительное. — Черт, — Питер отвернулся. Он был рад, что Тони не видел, как он сжал кулаки. — Это… было сильно. — Я не вру, когда говорю, что мне не все равно. — Да. Да, не врете. Краем глаза Питер увидел, как Тони мягко улыбнулся ему: — Ну, что, Питер, ты остался удовлетворен моими ответами? Теперь мы можем вернуться к тебе? Питер набрал как можно больше воздуха в легкие: — Да. Я… готов. — Рад это слышать. Повторю свой вопрос, Питер: как ты себя чувствуешь? — Лучше. — По сравнению с тем, как ты чувствовал себя по прибытии в больницу? — Да. — И гораздо лучше, чем вчера? Потому что медбрат Роджерс сказал мне, что вчера ты всех насторожил в столовой. Что произошло? — То же, что и всегда: мысли. Слишком… много мыслей. Они охватили мой разум… Как… — Питер защелкал пальцами. —…огонь охватывает помещение. Эм-Джей вернула меня в настоящее, и я растерялся от неожиданности. — Но лекарство помогло тебе? — Да. Тревога отступила. Мысли… перестали быть такими громкими. Они перестали кричать на меня… внутри головы. Они затихли. Лишь шепчутся на окраине сознания. И… думаю, что благодаря этому окружающий мир стал ярче. Стало спокойнее. Вообще-то, знаете, — затараторил Питер, — думаю, что это то, что мне и было нужно. Так что вы можете меня выписывать хоть завтра, предварительно выписав рецепт. Тони грустно усмехнулся и покачал головой: — Придержи-ка коней, Питер. Питер обомлел: — Почему? Мне же лучше! — воскликнул он чересчур громко. — Да, лучше, — согласился мистер Старк. — Бесспорно, но ты сам себя слышишь? Питер нахмурился: — О чем вы? — Ты злишься. — Я… не злюсь. — Злишься. Ты так и переполнен раздражением. Ты как наэлектризованный воздушный шар, который вот-вот лопнет. Я заметил это по мимолетному взгляду на тебя еще в коридоре. И в твоих словах скользит недовольство. — Пф, — Питер фыркнул и скрестил на груди руки. — Возможно, я расстроился из-за поведения Флэша. — Оно и понятно, — Тони слегка наклонился к нему. — Питер, послушай, я не говорю, что злиться — плохо. Ты имеешь на это полное право. Ты имеешь право негодовать на произошедшее с тобой, Юджином и другими. Но твоя быстрая манера говорить, которую я подметил у тебя вчера, превратилась в необъяснимую злость. А она рано или поздно перерастет в агрессию. Впрочем, если ты захочешь ее выплеснуть здесь и сейчас — это хорошо. — Он оглядел свой кабинет: — Можешь хоть в щепки разнести мое рабочее место. Я не буду возражать. И не позову медбратьев, которые отправят тебя в лазарет. — Что?.. Почему?.. — Ты злишься, и твой мозг, подавив тревогу, выдвинул на первый план раздражение. Оно распространяется на всех и вся потому, что ты пока не знаешь сам, на что конкретно ты злишься. Или на кого. — Тони слабо улыбнулся ему. Глаза Питера быстро обвели кабинет мистера Старка: — Я… никогда не думал об этом. — Подумай, ладно? Лекарство продемонстрировало нам скрытую сторону твоей личности. Если мы зацепимся за это и попробуем решить, что с этим делать, возможно, мы сможем повлиять и на то, что вызывает у тебя тревогу? Питер провел указательными пальцами по большим: — Это значит, что вы меня не выпишите? — Питер, послушай, меня, пожалуйста: не к чему торопиться. Ты впервые принял назначенное мной лекарство. И лишь половинку. Да, оно тебе помогло, но, опять же, выявило кое-что другое. К тому же, оно не носит долгосрочный эффект. Что, если оно на самом деле не сработало, а помогло наподобие плацебо? Мы должны понаблюдать за тобой. Возможно, это лекарство не то, что тебе нужно. Возможно, тебе нужно что-то другое. В комплекте с другими таблетками. Вдобавок ко всему, мне бы очень хотелось, чтобы все не ограничивалось лекарствами. Чтобы они не преобладали в твоем лечении. Нам следует с осторожностью назначать медицинские препараты и не на большой срок. Ты это понимаешь? — Да, — в который раз сказал Питер. Он не знал, что добавить. Его лечащий врач говорил убедительно. К тому же, его голос звучал заботливо. Не на отвали, как порой бывало на медицинских осмотрах в школе. — Я понимаю, мистер Старк. На этот раз улыбка Тони стала чуть шире: — Я знал, что мы найдем взаимопонимание, Питер. Но это не единственное, из-за чего я не могу выписать тебя прямо сейчас. — А? — Питер навострил уши. Тони подтянул к себе нетолстую папку в картонной обложке, и Питер вновь узнал в ней свое личное дело. Открыв его на первой странице, Тони постучал ногтем пальца по бумаге: — Доктор Баннер написал, что ты испытывал тревогу в течение двух месяцев до того, как обратиться за помощью. —…ага. — И что у тебя до этого присутствовали суицидальные мысли. — Да. — Знаешь, — Тони с интересом посмотрел на него, — ты весьма необычен еще и в том плане, что, несмотря на твою открытость с незнакомцами, ты все же замкнут. Питер понял, к чему тот ведет: — Потому что я не рассказывал об этом тете Мэй до того, как решил порезать себя, да? — Бинго, Питер. — До этого я полагал, что это… пустяк. Мол, мысли есть мысли, от них никакого вреда… —… до тех пор, пока они не превратились в твоего худшего врага. — Ага. — Позволь предположить, Питер, что тревогу ты начал испытывать намного раньше, чем в последние два месяца. Просто в последние эти два месяца жизнь для тебя ни с того ни с сего превратилась в ад. Питер снова нахмурился: — Так и есть. — Потому что ты и раньше испытывал волнение и беспокойство по пустякам? Скажем так, волновался перед самостоятельной работой? Когда спускался в метро? Ждал автобус в малознакомом районе? Набирался храбрости, чтобы написать потенциальным работодателям для подработки? Питер заглянул мистеру Старку прямо в глаза: — Да. Да. И еще раз… да. — А теперь представь, я выписываю тебя завтра с одним-единственным рецептом на лекарство, которое еще не до конца оказало на тебя положительный эффект. Его лечебные свойства рано или поздно перестанут действовать на твой мозг и твою центральную нервную систему. Возможно, ты не знаешь, но тревога имеет свойство накапливаться. Твои беспокойства о, как ты полагаешь, несущественных вещах, наложились друг на друга и ударили тебя под дых два месяца назад. Кульминация произошла несколькими днями ранее. И я не хочу, Питер, чтобы это повторилось. И мне думается, что тебе тоже. Верно я говорю? В этот раз Питер лишь кивнул. — Поэтому было бы славно, если бы ты понял, что твое пребывание пойдет на пользу как тебе, так и мне как врачу, специализирующемуся в том числе и на генерализованном тревожном расстройстве. Да и тебе разве здесь плохо? — Нет. Совсем… нет. — Приятно это слышать, Питер. Мы договорились? Поможем друг другу? — Мистер Старк протянул Питеру руку. Мгновение он смотрел на нее, а затем пожал: — Вы умете уговаривать, мистер Старк. Тони усмехнулся: — А ты имеешь слушать. — Он посмотрел на электронные часы, стоящие на его массивном столе. — Мы уложились вовремя. Почему бы тебе не присоединиться к групповой терапии? Доктор Стрэндж произведет на тебя неизгладимое впечатление. Питер кивнул и встал. Тони последовал за ним. — Что насчет лекарства? — спросил Питер при входе в отделение. — Снова примешь очередную половинку перед сном, а там — посмотрим. И… послушай, Питер. Если почувствуешь себя нехорошо… или поймешь, что для твоей злости действительно нет оснований, и агрессия охватывает тебя ни с того ни с сего до такой степени, что хочется причинить кому-то боль… Незамедлительно скажи Пеппер. Она свяжется со мной. Мы что-нибудь придумаем. Хорошо? — Тони положил руку ему на плечо. Питер нашел его прикосновение чертовски успокаивающим. — Хорошо, мистер Старк. Спасибо.