2. Не поцелуй

Шея так и горела от смущения. Мандибулы подрагивали, а каждая пластина его экзоскелета внезапно ощутилась не на своем месте. Внутренний голос как раз высказал несколько крепких, но очень справедливых слов. Которые, к счастью, в летопись не попали. Гаррус не рискнул поднять голову и встретиться глазами с Шепард. Прервавший их охранник удивился ничуть не меньше. Они и правда пришли сюда за зацепками, а не за тем, что тот наверняка подумал. И с чего только Шепард вздумала касаться его… так? Фантомные прикосновения все еще жглись где-то под гребнем и будили в глубине груди отнюдь не кроткое рокотание. Тепло ее руки, и знакомый запах заполнил ноздри… Мгновение — и она совсем рядом. Взгляд обещает невозможное, и он ловит себя на том, что замер, даже не дышит, не смеет и моргнуть, боится разрушить это зыбкое «почти». Которое так и не наступает. Серокожий турианец с белыми пластинами и сиреневыми лицевыми метками смущенно шевельнул мандибулами и хмуро зыркнул на них обоих по очереди. Видать, администрация клуба прислала его помочь двум офицерам с расследованием. Да уж помог, ничего не скажешь… — Похоже, эксперимент пошел немного не по плану… — тихо усмехнулась Шепард, едва за охранником закрылась дверь. В ее голосе послышался легкий привкус сомнения. Она тоже не смотрела ему в лицо. Отвела взгляд и принялась отстегивать от прутьев клетки карабины. — А когда у нас хоть что-то получается по плану? — бодро отметил Гаррус. Слишком уж бодро. Вопросы один за другом запоздало зажигались в сознании, но так и оставались риторическими. Что это было? Почему сейчас? Мысли путались, и разум невольно возвращался к спасительным воспоминаниям, во времена, когда все еще казалось намного проще и понятней. …В то утро она впервые кралась в комнату для совещаний, едва не вжимая голову в плечи. Опоздала в первый же день! Плюхнувшись на свободное место рядом, она воровато оглянулась по сторонам. И протянула ему пятипалую ладошку, представляясь: — Привет, я Шепард! Точнее, Джейн… В ее серых глазах светилась лукавая искра, вертлявая, точно солнечный отблеск. Бледные щеки покрывала россыпь рыжих точек, будто она поленилась рисовать тонкую линию татуировки и попросту разбрызгала краску кисточкой. И этот ее пушистый… гребень мило топорщился, отсверкивая оттенками меди в свете ярких ламп. Гаррус бережно взял протянутую руку в ладони, чувствуя себя на удивление неловко. Кажется, надо бы и ему представиться… Но вместо этого он серьезно уточнил: — Так Джейн или Шепард? Он и правда понятия не имел, что из этого ее имя. — А, знаешь? Зови меня Шепард. Так все зовут. — Раз уж вы, Вакариан, успели познакомиться с новой напарницей, то и экскурсию по внутренним магистралям тоже не откажетесь провести! — сварливо представил его директор Паллин, не дав опомниться. Магистрали — громкое название системы коллекторов. Бесконечная путаница канализационных стоков, которые приходится периодически прочесывать в поисках беспризорников, сбежавших питомцев или бездомных. Шепард даже в первый день не жаловалась на незавидные условия. Не зажимала нос. Не возмущалась директорским произволом. С ней было просто, как будто они знакомы уже минимум половину жизни. По долгу службы они не раз спускались в самые зловонные недра станции. И всякий раз она относилась к этому снисходительно. Обычная работа, которую кому-то надо делать. В тот злополучный вечер вместо пропащего ручного пыжака они обнаружили первый труп. Молодая женщина, землянка. Тело обезображено до неузнаваемости… все, кроме рук. Они смотрелись трогательно и беззащитно, а хрупкая белизна кожи контрастировала с красными шнурами для эротического бондажа, которые оплетали руки жертвы причудливыми ажурными узлами. Шепард, такая же мертвенно-бледная и непривычно молчаливая, осматривала место убийства. Кусала тонкие губы, хмурилась и тщательно собирала улики. Помогала упаковать искалеченное девичье тело в мешок, будто эта землянка что-то для нее значила. — Я обязательно найду этого ублюдка, — голос Гарруса так и срывался на рычание, а субгармоники клокотали яростью. — Вместе найдем, — просто ответила она и крепко сжала его ладонь. Да, с ней с самого начала было просто. Впрочем, как и с прежними его напарниками. Они становились для него подобием семьи — не по крови, а по доверию, что закаляется в стычках с отморозками и в бесконечных рутинных сменах. Так и зародилось самое ценное — их дружба. Бескорыстная, искренняя, не вызывающая ни малейшего сомнения. С Шепард Гаррус чувствовал себя спокойно и уверенно. Не сомневался ни на минуту, что она придет ему на помощь. Будь то перестрелка в узком коридоре станции или даже просьба… личного характера. Хотя в тот выходной они изрядно набрались, иначе бы он в жизни не рискнул обращаться к ней за советом, как подкатить к приглянувшейся девушке в баре. Досадно, но хоть девушка и была турианкой, а Шепард понимала ее лучше. Он знал, что может рассчитывать на нее так же, как и она на него, без лишних вопросов. И если раньше жизнь казалась просто чередой расследований, где за одним заданием неизбежно следовало другое, то с Шепард в ней появилось что-то большее. Их разговоры до рассвета в пустом офисе за чашками скверного кофе и историями из детства. Негласные традиции — и спарринг в конце рабочей декады, и тот нелепый ритуал выбора самого отвратного подарка на день рождения. Эта дружба стала его якорем и даже своего рода константой. Бывали тяжелые дни, а бывали и забавные. Из тех, что сохранялись в памяти с улыбкой. Взять вот того ханарского дипломата. Угораздило же Шепард перепутать слова приветствия так, что вышло интимное предложение! И этот вечер вспоминался в ярких красках, да в каких… …Ханар замерцал насыщенным розовым цветом, и его щупальца задрожали в явном волнении. Гаррус тут же напрягся, пристально наблюдая за реакцией дипломата. Помнится, знакомая азари как-то просвещала его о такой перемене оттенков. — Этот говорит с глубочайшим восхищением. Предложение человека невероятно щедро и… неожиданно, — по полупрозрачному телу ханара пробежали светящиеся волны. — Этот с радостью принимает приглашение к телесному сплетению под светом полуночных звезд. Будет ли сегодняшний вечер удобен для исполнения священного ритуала? Шепард застыла с улыбкой, которая начала ме-едленно оплывать в гримасу, когда до нее дошел смысл сказанного. — Я… э-э-э… — она бросила почти панический взгляд на Гарруса. — Прошу простить мою коллегу, достопочтенный Опиллон, — быстро вмешался тот. — Она хотела проявить уважение к дипломатической делегации. Боюсь, люди еще не постигли всей премудрости ваших изречений. Ханар разочарованно сменил цвет на сдержанный голубой. Кончики щупалец вяло обмякли. — Этот испытывает понимание, — произнес он после некоторой паузы. — Хотя и признает некоторое… разочарование. Предложение звучало так искренне. Возможно, коллега хотела бы записаться на лекции по культурному наследию Кахье? Они весьма… детальны и исчерпывающи. Гаррус едва заметно хмыкнул, а Шепард с каменной физиономией отчеканила: — С огромным удовольствием, господин Опиллон. Думаю, мне определенно не помешают уроки… правильного произношения. Когда дипломат отплыл вперед по коридору, Шепард сквозь зубы прошипела Гаррусу: — Люди еще не постигли премудрости?! Я тебя убью, Вакариан! — Не раньше, чем закончишь курс исчерпывающих лекций, — хехекнул тот. — Не переживай, я буду рядом. И все засниму для следующего корпоратива. Эту историю он вспоминал охотно, часто и в лицах. Хотя случались и такие, которые вспоминать не хотелось. Особенно в лицах. К примеру, то расследование, которое привело неунывающих напарников в спа для высокопоставленных землян. Всего-то дел, что конфисковать нелегальную шпионскую камеру, установленную в сауне. И почему ему приспичило срезать путь наружу через неприметную деревянную дверь? В память так и врезался тот тон, с которым Шепард произнесла: «Куда?! Это же женская баня, дурачина!» Помнится, тогда он еще и удивился: «Они у вас что, раздельные?» А ведь и правда… Воспоминания сменяли друг друга, но чем дальше, тем ярче чувствовалось беспокойство. Дружба с ней значила слишком много, чтобы рисковать. Переступи черту — назад дороги не будет, а их прежние, легкие, доверительные отношения уже никогда не вернутся. Гаррус так и не понял — был ли этот «почти поцелуй» частью их игрового флирта или чем-то более реальным? Спонтанным импульсом, несдержанным желанием, которое почти прорвалось на волю и теперь жгло изнутри этой недосказанностью. Пожалуй, это был единственный вопрос, задать который ему не хватило духа.