4. «Веселая Утопленница»

«Эта ночь будет долгой». Шепард насупилась и уставилась в экран комма. Смешно ему, ишь! Или не смешно? Хоть бы смайлик добавил, гений чешуйчатый! Увы, но турианцы демонстративно-педантичны даже в таких вот мелочах… Взгляд скользнул из затемненного окна аэрокара и бегло оценил обстановку. «Веселая Утопленница» пока что не оправдывала претенциозного названия. Если тут кого-то и топили, то исключительно в вине. Со стороны бар мог показаться угрюмым, но колоритным заведением, затерянным в одном из нижних секторов Цитадели. Кислотно-зеленая вывеска периодически мерцала, с честью доживая последние ночи. На ней жутковато скалился силуэт русалки с кружкой пива между дородных грудей. Завсегдатаи гуськом проходили за тяжелую металлическую дверь, оббитую изрядно поржавевшими заклепками. Фейс-контроль в лице колоритного турианского вышибалы повезло успешно миновать всем, и очередь быстро всосалась внутрь под отзвуки безвкусного шансона. Шепард вздохнула. И никаких тебе саларианцев, ни хромых, ни здоровых. В такие моменты внутри ехидно жглось сомнение. А стоит ли доверять выводам, сделанным после четвертой за вечер чашки кофе? Выводам на основе случайных видеологов? Нет, она не считала себя профессиональной неудачницей, просто… жизнь порой поворачивалась не самой сахарной задней стороной. Тем не менее внутри крепла иррациональная уверенность, и даже нюх — этот скользкий тип точно причастен. Он как бы невзначай мелькал на логах вблизи недавних мест преступления. Всегда со спины, всегда неразборчиво и смазано. И все же одну особую примету разглядеть удалось — он заметно подволакивал ногу. Да и виднеющаяся из длинного рукава кисть руки показалась подозрительно светлой. Саларианцы редко могут похвастаться подобным оттенком кожи. Разве что он носил медицинские перчатки? Все ниточки вели к бару. Точнее, сразу к двум. И жертвы частенько проводили тут время, и похожий саларианец несколько раз отмечался на логах. Да только у него сегодня неприемный день. Даже бармены и завсегдатаи его не припоминали. Если и бывал, то эпизодически и нерегулярно. «Веселая Утопленница» выглядела как заведение, где на каждого посетителя приходится минимум по паре пыльных скелетов в шкафу и по одному безнадежному висяку — идеальное охотничье угодье для серийного убийцы. «Эта ночь уже долгая. И унылая. Ни тебе саларианцев, ни пьяных дебошей, ни вылетающих в канаву нетрезвых рыл. Как там у тебя?» — Шепард поспешно набросала ответ на комме, отхлебнула прямо из термоса бодрящего горячего кофе и отправила сообщение по обратному адресу. Гаррус дежурил у второго бара под названием «Пьяный Кроган». Кто знает, быть может, ему подфартит больше… «Почему же унылая? — пришел незамедлительный ответ. — У меня уже вылетают. Тут кроган-вышибала». «И, видимо, уже пьян и веселится? А у меня турианец… То-то здесь такая скука. Того гляди, маршировать и честь отдавать начнут». «Насчет чести я бы поспорил. Но да, с моими соотечественниками явно опасаются связываться». «Наверное, дело в вашем безграничном обаянии», — Шепард хмыкнула и одним резким тычком отправила сообщение. Повисла тишина, которую прерывали лишь редкие хлопки двери. Зеленоватое свечение вывески размывалось в пыльной дымке, которая так и стелились вдоль замызганного пола. У входа в бар то и дело топтались посетители. Небогатые рабочие местных криминальных районов. Сомнительные дельцы в потертых костюмах. Несколько турианцев в военной броне без знаков различия. Пара танцовщиц-азари в откровенных нарядах вышли на перекур. И ни одного саларианца. Да и что они тут забыли, в самом деле? Комм снова мелодично пискнул. «Новости читала? Совет сегодня назначил первого спектра-человека. Некий Кайден Аленко. Поздравляю». Шепард едва не выпустила гаджет из рук, точно он внезапно обернулся ядовитым гадом и цапнул за палец. Кто бы мог подумать, что, спустя столько лет прошлое нагонит ее именно… так. Она судорожно сжала термос, пытаясь сфокусироваться на его тепле. Да на чем угодно, только бы не на этих воспоминаниях. Кайден, мать его, Аленко. Его глаза, теплые и искренние, когда он смотрел на нее при свете того ночника в виде луны. Ладони на ее плечах, на спине, талии… ох. Она влюбилась, как дряная кошка. Зря она это сделала. «Нашел с чем поздравить… — наконец нацарапала она. — Теперь в курсе». «Судя по тону, ты не в восторге. Личные счеты?» — мгновенно отозвался Гаррус. Шепард замешкалась, гипнотизируя экран. Этот вопрос был слишком уж внезапным. Да, она не успела подготовиться, но разве к такому подготовишься? «Можно и так сказать, — ответила она. — У нас с Кайденом… была история. Давняя. Не стоит того, чтобы о ней вспоминать». «История? Звучит интригующе. И все же ты вспомнила». «Это потому, что кое-кто мне напомнил». «Намек на то, что «кое-кто» рискует получить по гребню? — пришел ответ после небольшой заминки. — Хотя, знаешь… Говоря о личных историях…» Шепард невольно напряглась. Тон этого сообщения ненавязчиво намекал, что Кайден был не самой неудачной темой для разговора. «Мы так и не обсудили нашу. «Полночь». Ты, я. Клетка. Припоминаешь?» — безжалостно добавил он. Она откинулась на спинку кресла и на мгновение прикрыла глаза. Медленно вдохнула и так же медленно выдохнула. Говорят, метеорит не падает в одну и ту же воронку? Этот упал. Шепард красочно вообразила себя в самом эпицентре взрыва. Кайден и Гаррус — прошлое и, возможно, будущее, — столкнулись в ее сознании, вызывая тошнотворное чувство дежавю. Как будто дорогое мироздание решило испытать ее именно сегодня, когда неуместные воспоминания о первом романе уже уложили ее на лопатки и придавили сверху коленом. Руки слегка подрагивали, и это злило ее еще больше. Не хватало мимо кнопок промазать! Да только что ему сказать? Что она сама еще не разобралась? Что ее совершенно искренне потянуло к нему, но она боится повторить давнюю ошибку? Звучит как оправдания и сладкая пилюля после слова «но». Гаррус заслуживает лучшего. «Ты не хочешь об этом говорить?» — догадливо уточнил он. «Погоди. Кажется, вижу нашего парня. Саларианец заходит в «Утопленницу». Я иду за ним». Экран погас до того, как она успела прочитать новое сообщение. А вместе с экраном будто отключились, лишились внутреннего света и эмоции. Раз — и чернильная пустота поглощает все вокруг, хотя бы на какое-то время. Ей мучительно нужно было это время. А пока воображаемый песок неумолимо пересыпался из верхней колбы часов, она не могла отделаться от мысли, что рано или поздно придется дать Гаррусу искомый ответ. И, возможно, себе самой тоже. Дверь в бар открылась и выпустила наружу волны отвратной музыки, пьяного гогота и клубы табачного дыма. За грязными окнами мелькали расплывчатые силуэты, искаженные старым мутным стеклом. За углом кто-то блевал с воистину трагическим надрывом. И никакого саларианца тут, разумеется, не было.