6. Ошибки юности

— Если в моей жизни и случались ошибки, то Кайден — первая из них. Шепард даже удивилась, каким чуждым показался собственный голос. Как будто ее словами говорил кто-то другой. Этот «кто-то» явно не привык разговаривать на подобные темы, и каждой новой фразой бесцеремонно сдирал присохшие повязки со шрамов. В голову воровато вкралась мысль, что если бы она курила, то оставалось бы лишь картинно затянуться для драматичности момента. — Он тебя… обидел? Предал? — предположил Гаррус. Его наводящие вопросы и спокойный тон действовали умиротворяюще. Как анестезия. — Нет… То есть, не совсем. Все правда сложно. Давай, я просто расскажу. По порядку. И когда она начала свой рассказ, то уже искренне пожалела, что не курит…

***

Кайдена она заприметила еще в колледже. Его отец оказался кадровым военным, а сыну предстояло учиться еще год, после чего и его ждало военное училище и не менее блестящая карьера в армии. Так трепались девчонки, обсуждая красавчика в женском туалете. О, а ведь он и правда приковывал к себе их сияющие глаза. Дорогими костюмами с иголочки, укладкой по последней моде, смуглой гладкой кожей и жгучим взглядом, от которого сладостно тянуло в самом низу живота. В нем чувствовалась та самая беззаботная уверенность человека, за чьей спиной имелось и влияние, и статус, и деньги. Кайден был отличником. Перспективным выпускником. Учеба давалась ему легко. Его любили учителя и ставили всем в пример. Он не старался нравиться — и именно поэтому нравился еще больше. Одноклассницы украдкой поглядывали в его сторону, поправляли волосы и соблазнительно улыбались, вздергивая юбки повыше на бедрах. Его это только заводило, и он назначал очередной счастливице свидание. Тешился их восхищением и бросал, чтобы закрутить необременительный роман со следующей. Мечта стать его девушкой, непременно единственной, спотыкалась о язвительные замечания Рамоны. Одноклассница и близкая подруга, по происхождению мексиканка, смотрела на жизнь со здоровым цинизмом и обожала разбивать чужие розовые очки. — Детка, смирись, этот мачо — бабник! Где новая юбка мелькнула, и он туда — фьють! — Она картинно растопырила пальцы. — Но я же не такая! — почти обиженно воскликнула Шепард. — Не такая, как эти наштукатуренные… — Да-да, и два десятка предыдущих девчонок тоже были «не такими, как все!» — по своему обыкновению перебила Рамона. Когда она горячилась, то трещала все быстрее, почти не прерываясь на вдохи и выдохи. — Особенно та модница с фиолетовыми волосами и пирсингом в носу. Даже не дождалась второго свидания, прежде чем получить гордый орден «бывшей». Шепард запустила в подругу диванной подушкой, но та лишь с хохотом увернулась и спряталась за плюшевым медведем. — Когда мы будем встречаться, и я докажу, что ты ошибалась, — Шепард многозначительно свела брови над переносицей, — я заставлю тебя съесть все твои слова. С кетчупом! — Милая, — Рамона положила руку на ее плечо, — если ты докажешь, что я ошибалась насчет Аленко, я не только съем свои слова. Я станцую фламенко на столе в столовой в одном нижнем белье! — Я запомню это обещание. — О, я уверена, что запомнишь, — Рамона успокоилась и кивнула, возвращаясь к конспекту по физике. — Да пребудет с тобой сила, юный падаван! Стоит ли упоминать, что это эпохальное фламенко так никто и не станцевал? Шепард так и провздыхала весь год бессловесной поклонницей, а в начале лета Кайден уехал поступать в военное училище. Детские воспоминания о первой влюбленности сохранились блеклыми кадрами, наивными и немного глупыми. Следующий год промелькнул, как в предрассветном сне и так же быстро растворился в памяти. Выпускной, экзамены, поступление в училище… Конечно же, военное. Удивительно, но детская любовь никак не повлияла на выбор Шепард. Она не могла подвести мать, которая служила в Альянсе. Возможная встреча с Кайденом щекотала перышком где-то внутри, но особой надежды не пробуждала. Так, еще одна недостижимая мечта. Они столкнулись в коридоре училища совершенно случайно, задев друг друга плечами. Шепард так увлеклась перепиской с Рамоной, что даже не глядела, куда бежит. Кто-то впереди на дороге? Ничего, отойдет… Не успел. Первый шок продлился несколько долгих ударов сердца. Так близко, глаза в глаза. Он не просто на нее смотрел. Он ее узнал. — Я помню тебя, — подтвердил ее догадки Кайден. — Мы же учились в одном колледже, да? У тебя еще волосы были короче и вечно всклокочены… «А у тебя была модная стрижка и каждый день по новой девушке!» — чуть не ляпнула она, но сдержалась. Он стал еще краше. Возмужал, из черт лица исчезла детская округлость. Строгая форма шла ему куда больше пижонских костюмов. И этот его непередаваемый магнетизм, это естественное обаяние! Наверное, оно зарождалось в улыбке. От человека, который улыбался так тепло и доверчиво, не ждешь ни малейшей подлости. В голове помимо воли пронеслись все те моменты, когда Шепард поглядывала ему вслед и отчаянно ревновала к очередной пассии. Но сейчас он смотрел только на нее. Помнится, он спросил про колледж. Про общих учителей. Про выпускной. А потом вдруг предложил прогуляться и просто поболтать. Конечно же, она согласилась. В школьные годы она говорила ему это «Да!» каждую ночь перед сном, а теперь не смогла и поверить в реальность происходящего. Влюбленность, что тлела глубоко в подсознании, вновь пробилась наружу первыми робкими язычками пламени. И всколыхнула надежду на нечто большее. Повзрослевший Кайден, как оказалось, и правда хотел больше. Восторженных женских взглядов, вечеринок, веселых студенческих попоек. И секса. В то время как Шепард еще не до конца растеряла идеализм и веру в любовь. Она грезила о романтике, свиданиях под луной, долгих прогулках. Красивых ухаживаниях и словах, от которых слабели бы коленки. Но в итоге они просто переспали. Уж очень вовремя она подвернулась после той шумной гулянки на день рождения сокурсника. Они даже не отошли от бара, устроившись в парке по соседству. Вместо свадебного ложа — шершавая скамейка под голым задом. Свежий ветерок холодил босые ноги. Его отрывистые охи, ее приглушенные стоны. Приличный градус в крови смазал восприятие реальности, стер все моральные нормы и приличия. От пальцев Кайдена на ее бедрах на утро остались синяки. И даже тогда Шепард старалась убедить себя в несомненной победе. «Ты как, все еще готова танцевать фламенко?» — написала она Рамоне, которая отправилась противоположной дорогой и решила учиться на дипломата. «Милая, на твоей свадьбе непременно станцую!» — незамедлительно ответила та. Были ли эти слова пророческими или же просто привычной иронией, Шепард так и не узнала. Секс в парке стал первым и последним, ведь спустя несколько дней Кайден внезапно пропал. По слухам — его забрали прямо с лекции, пара серьезных мужчин в мундирах специальных агентов безопасности Альянса. Предположения ходили разные. Сплетничали, будто его выбрали для обучения в спецкорпусе или его отец оказался предателем… а может, тому причиной и вовсе его биотические способности. Совсем слабые, скорее похожие на фокусы, которыми он охотно хвастался перед девчонками. С его уходом Шепард ощутила пустоту, которую с удвоенным рвением принялась заполнять учебой и тренировками. Ее успехи не обошли вниманием. Да и, конечно же, мать поспособствовала. Сдача нормативов, и вот она, счастливая выпускница, уже летит в Рио-де-Жанейро, чтобы пройти изнурительные тренировки Вилы Милитар и стать элитой космических войск Альянса. Сказать, что было нелегко — это попросту тактично промолчать. Нагрузки на пределе возможностей, напряжение до разрыва сухожилий. Сначала на Земле — потом в космосе. Первые шесть курсов подготовки она завершила с отличием. А на седьмом случилось непредвиденное: в ее жизни снова появился Кайден. Стажер программы N7, один из немногих обученных биотиков, профессионал своего дела. Серьезный, сдержанный, но не растерявший ни шарма, ни огня во взгляде. Сначала она даже не поверила, когда его представили курсу. Сколько лет прошло? Десять? Больше? А он — все тот же. Разве что повзрослел, сделался жестче и увереннее в себе. Его голос сменил тембр, а в глазах светилась опасная искра. Но улыбка… Улыбка осталась прежней, хотя и радовала своим появлением не так часто, как в школьные годы. В этот раз Кайден сам заметил ее в толпе. Вспомнил и узнал. И не просто обменялся парой дежурных фраз, а начал ухаживать. Открыто, настойчиво. Он искал встречи и смотрел так, что та непутевая школьница растаяла бы на месте. Он научился делать комплименты. Его прикосновения электризовали воздух. Шепард впервые ощущала себя по-настоящему желанной — да так, что теряла способность мыслить ясно. Она тонула в нем, растворялась в своих чувствах. Она так долго себе это представляла, что весь мир вокруг поблек, когда этот мужчина наконец ответил ей взаимностью. Она не замечала, как мелькали недели. Все, что раньше было ее жизнью, вдруг превратилось в блеклый фон. Она думала, что все под контролем. Легкомысленно верила, что справится, что сможет держать баланс. Не смогла. День финального экзамена все расставил по своим местам. Провалилась. Она, дочь потомственных военных на страже Альянса — провалилась. По собственной же глупости. До этого момента ей казалось, что любовь делает ее сильнее, вдохновляет, придает сил. Но теперь… теперь она чувствовала, как в груди расползается что-то ядовитое и отчаянное: разочарование. Это должно было стать ее триумфом. Стать доказательством, что она может строить семью, совмещая отношения со службой. Но вместо этого — провал и конец ее военной карьеры. И вместо повышения — перевод на Землю в штаб, перекладывать бумажки. Вместо свадьбы — печальные глаза ее возлюбленного. Свое звание он получил. Уж ему-то не помешали ни барахлящий биотический имплант, ни влюбленная в него идиотка. Она сама его отпустила, убедив продолжить обучение. Обещала писать письма и назначать видеочаты, хотя точно знала, что это все. Любовь на расстоянии и ветренный Кайден существуют где-то в параллельных реальностях и никогда не пересекаются. Разговор с матерью оказался даже труднее, чем с любимым. Провал безжалостно вскрыл все то, что Шепард упорно игнорировала: дисциплина, режим, бесконечные тренировки — все это выматывало до изнеможения. Она больше не осознавала себя частью этого мира, но признаться в этом — значило предать все, во что верила мать. — Ты просто бежишь от трудностей, Джейн, — холодно сказала она. — Одна ошибка и ты готова бросить абсолютно все? Моя дочь не может так поступить. Эти слова ранили сильнее, чем боль от предстоящей разлуки. Может, в них и имелось зерно истины… а может, слишком уж непривычно было разочаровывать человека, чьего одобрения она искала всю жизнь. Их спор завершился тем, что она прервала видеозвонок на середине материнских нравоучений. Ей двадцать восемь, она может убить крогана минимум десятью разными способами, но почему-то до сих пор вжимает голову в плечи под осуждающим взглядом Ханны Шепард, читающей морали. Практически в отчаянии она нашла в старых контактах номер Рамоны. Когда-то они были близки, но годы службы разорвали некогда тесную связь. И все же… А может… Шепард вдруг захотела услышать хотя бы один голос, в котором не будет ни укора, ни разочарования. Голос, который всегда привносил в ее жизнь здравый смысл с изрядной порцией иронии. Рамона ответила почти сразу: — Джейн?! Это правда ты? Земля сошла с орбиты? Что случилось? Радушие и такая знакомая ирония в голосе давней подруги взяли за живое, и у Шепард вдруг сжалось горло. Она едва смогла выдавить: — Слушай… Мне нужен совет. Я ушла со службы. — Не прошло и года! Хотя погоди… — выдохнула та без капли осуждения. — Прошло почти десять лет! Святые тортильи, ты наконец проснулась! Я думала, ты так и умрешь в этой своей броне. — Мать считает, что я совершаю огромную ошибку и бегу от трудностей. И я… черт, я не знаю, права ли она. На другом конце линии воцарилась тишина. Та самая, что обычно предшествовала десятибалльному шторму. — Бежишь от трудностей? — аж фыркнула Рамона. — Ты должна была бежать от них еще лет десять назад! А сейчас… Ох, а приезжай ко мне? Вместе что-нибудь придумаем. Шепард не сразу осознала, что для посиделок с подругой придется пересечь пол-галактики. Рамона — успешный дипломат и не побоялась замахнуться на большее. Она работала в человеческом посольстве на Цитадели. Их долгий разговор, наполненный школьными воспоминаниями и историями из прошлой жизни, постепенно перешел в дотошный скрупулезный допрос. В какой-то момент даже промелькнула мысль, что она отвечает не подруге, а кадровику, который оценивает ее профпригодность. В конце беседы Рамона довольно улыбнулась и вынесла вердикт: — С твоими заслугами и подготовкой тебя охотно возьмут в СБЦ. Я замолвлю за тебя словечко. У меня там есть один хороший знакомый… Как ни странно, впервые за долгое время у Шепард появилось ощущение, что все действительно еще может сложиться иначе.

***

— Знаешь, заставлять его выбирать между мной и карьерой было бы жестоко, — подвела итог она, рассматривая закрытую дверь подсобки. — Я не стала. Даже выбери он меня, жалел бы всю оставшуюся жизнь. А может, и меня бы в этом винил. Оно мне надо? — Порой самое лучшее, что ты можешь сделать для близкого — это отпустить, — согласился Гаррус. Он слушал, не перебивая. Позволил выговориться. Высказать все, что на душе, и в то же время проявил внимание. За эту сопричастность она испытывала искреннюю благодарность. — Но иногда отпускать довольно больно, — добавил он, задумчиво глядя на Шепард. — И если ты хотела, чтобы тебя признали героем, отпустившим свою любовь ради великой карьеры Кайдена Аленко, то… да, пожалуй, так и есть. Он дослужился до спектра. И, наверное, аж штаны обмочил от восторга. Она усмехнулась, покачав головой. — Я давно вышла из возраста, когда мечтают стать героем. Просто хотела объяснить, почему я… осторожна. С новыми отношениями. — Шепард, — Гаррус наклонился чуть ближе. Его светло-голубые глаза внимательно вглядывались в ее лицо, ловя малейшие перемены настроения. — Я — не Кайден. И ты не должна меня «спасать». Хотя… — Он пошевелил мандибулами. — У меня накопилось порядочное количество отчетов, которые нужно заполнить к концу декады. Если тебя все еще тянет погеройствовать… — Э-э-э нет! — тут же открестилась она. — Боюсь, тут я тебе не помощник. Она прыснула, и витающее в воздухе напряжение немного рассеялось. С Гаррусом всегда было просто. Так просто, что… Додумать она не успела. В ухе негромко зашуршал наушник, и в нем раздался напряженный голос Эйра: — Вижу вашего клиента. Собственной хромой персоной.