Глава 4. Поворот не туда

Утро выдается чрезвычайно, критически веселым: паспорта пропали. — Ну где? Где они еще могут быть?! — истерит Чонсу, обшаривая каждую полку в комнате, хотя ни к чему, кроме кровати, вчера не прикасался. Сынмин в таком же шоке, но пытается сообразить, каким образом документы могли исчезнуть. Помимо сотрудниц кафе и мотеля, они никого не встречали, паспортами не размахивали и никуда их не перекладывали из карманов. Сынмин проверил — дверь закрыта, но и не факт, что ночью здесь больше никого не было. Как, правда, грабитель так действовал, что даже не разбудил их, остается загадкой. — Это не конец света, — рассудительно произносит Сынмин. — Доедем до дома, обратимся в МВД — и все пучком. — Тебя вообще не волнует тот факт, что нас обокрали? — вскакивает Чонсу. — А если они каким-то образом кредиты на нас оформят? Я-то знаю, такое возможно, хотя и непросто это осуществить. В любом случае они могут бог весть что с нашими паспортами сделать! — Давай времени не терять и пойдем на остановку: идти-то долго. — Ну уж нет, я хочу предъявить этой женщине, пусть за все ответит! — То-очно, надо ж еще заплатить за номер. Только вот за стойкой регистрации никого нет и следов пребывания ничьих тоже нет: слой пыли говорит сам за себя. Сынмин лишь пожимает плечами, денег не оставляет, успокаивает разозлившегося еще больше Чонсу, и они вновь направляются через лес к придорожному кафе. Все тело Сынмина ноет из-за неудобной позы, в которой он спал. Чонсу хорошо себя тоже не чувствует: ощущение, что по нему ползают клопы, тараканы, блохи и все их сородичи, не покидает парня ни на секунду. Одежда до конца не высохла, и все же вода с нее уже не течет. Утренний холодок облепляет влажноватую кожу — от этого зябко. Лесок кажется дружелюбнее, чем накануне, но он по-прежнему густой, тянется кривыми лапами к парням. Те в свою очередь не могут отделаться от чувства, что за ними следят. Только разве они кому-то здесь нужны? Сынмин успокаивает себя мыслью, что если бы кто-то и хотел причинить им вред, то давно бы это сделал. А Чонсу успокоиться не помогает ничего, он время от времени поглядывает на Сынмина и дивится тому, какое у него твердое самообладание. Чонсу в жизни своей в опасные ситуации не попадал, поэтому теперь любая мелочь, из ряда вон выходящая, потихоньку выбивает его из колеи. Неподалеку раздается шуршание. Парни замирают, Чонсу чуть ли не пискнул, а Сынмин вглядывается в лес, но тени деревьев мешают: они делают картинку неоднородной, так что можно упустить из виду что-то важное. Вот Сынмин и не понимает, скрывается там что-то или нет. Он делает шаг вперед, и Чонсу повторяет за ним. Шаг за шагом — они идут все дальше, Чонсу полностью вверяет свою жизнь Сынмину, ведь не имеет понятия, как себя вести в такой ситуации. Осторожность их не спасает: из глубин леса появляется что-то мохнатое, серо-коричневого цвета, по размерам походящее на кабана. И парни дают деру. Сынмин не уверен, хорошая ли это идея — убегать от дикого животного. И все-таки копыта за спиной уже стучат, а ноги остановиться не могут. Никто из парней не оборачивается ровно до тех пор, пока ветви не жгут им лица, — тогда Чонсу краем глаза замечает это Нечто. Оно действительно похоже на кабана, но шея… шея вытянута на добрый метр вверх и перекручена спиралью; из открытой пасти виднеются гнилые клыки, а глаза целиком черные и будто смотрят в душу. Волной страха Чонсу почти сбивает с ног, но Сынмин вовремя хватает его за предплечье и с силой тянет вперед. Перезверь-недомонстр издает точно такие же звуки, какие издает паровоз. Сердца у парней готовы из груди вылететь, глаза выпучены — скоро совсем вывалятся, — а тропа никак не закончится. На ходу Чонсу не перестает ругаться, перепрыгивая через стволы сломавшихся деревьев. Вчера их не было… Сынмин смотрит только вперед и правда старается на поддаваться панике, надеясь, что какая-никакая цивилизация уже близко и дикие звери туда не сунутся. И да, он искренне хочет верить в то, что за ними гонится дикий зверь, о котором просто не пишут в учебниках и не говорят, может, из-за того, что он очень редко встречается в этих местах… Надо полагать, это к счастью, что по сторонам Сынмин не смотрит, потому что в них с Чонсу, выпрыгнув справа, врезается что-то огромное и твердое, а дальше свет гаснет и звуки тонут в тишине.

***

Чонсу не может глазам своим поверить, когда видит верхушки елей на фоне безукоризненно голубого неба и делает настолько глубокий вдох, насколько позволяют легкие. Он откашливается, вспомнив, как быстро пришлось им бежать, а главное — от кого или чего. Сынмин садится и отплевывается от песка во рту. — Я и по ту сторону с тобой оказался? — хмуро говорит Чонсу. — Ага, как же… Живы мы, живы. — Это что такое было? — Хотел бы я сказать, что массовые галлюцинации — тогда бы хоть сошло за объяснение, — но я очень и очень сомневаюсь в этом. Они снова одни. И, вместо того чтобы гадать, что, как и почему, Сынмин предлагает двигаться дальше. Всю дорогу Чонсу оглядывается и щупает себя, проверяя, все ли с ним в порядке, не сон ли это. Вероятно, если бы не Сынмин и его отчаянная тяга к жизни, Чонсу бы встал столбом и накормил собой зверя. С другой стороны, без него он спокойно сидел бы на работе и жаловался на жару. А кстати… — Нам же еще на работу сегодня! — в ужасе восклицает Чонсу. — Феноменально, — равнодушно говорит Сынмин и пожимает плечами. — Успеем. Не попадем на автобус — словим попутку. — Который вообще час? Мы, может, и опоздали уже. — Спросим у той, из кафе. Чонсу ежится от всплывших в голове жутких образов обеих женщин, но понимает, что вариантов больше нет, если по счастливой случайности там не окажется кто-то еще. По ощущениям парней проходит минут тридцать, и это явно больше, чем они потратили на этой же тропе вчера. Но, когда выход, который они приняли за проплешину в кроне дерева, становится ближе, все подозрения таят. И какой же ужас парализует их тела потом, когда никаких автозаправки, кафе и автобусной остановки парни не видят.