Глава 5. Мало ли

— Мы же не могли заблудиться. — Но заблудились. Чонсу хватается за голову. Превосходно! У них нет связи, нет документов, еды, теплой одежды, денег и карты. Попросить помощи не у кого. Вокруг наверняка бродят дикие животные и Нечто. Пора копать себе могилку. — Сынмин… — Несмотря на то что Чонсу мальчик не маленький и воспитывали его строго, так чтобы смелость в нем превозмогала страх, он все равно волнуется и боится. Сынмин видит все: и слезы, стоящие в глазах, и как дрожат губы, и как плечи сужаются, оттого что Чонсу кошмарно хочется оказаться в безопасности. Приблизившись и раскрыв руки, Сынмин предлагает Чонсу обняться; в его взгляде читается кроткое и искреннее сочувствие. Оба застывают на долю секунды, а десятки секунд спустя Чонсу уже не хочет из этих объятий выбираться. — Стоять на месте тоже небезопасно: животные могут учуять, — говорит Сынмин. — Не думаю, что мы прям-таки заблудились. Мы не так уж и далеко отъехали от города. — Наверное. — Наверное, — соглашается Сынмин. Чонсу преодолевает минутную слабость, и парни вновь отправляются в дорогу.

***

Когда вечереет, они выходят к трассе, но, сколько бы ни шли вдоль нее, никаких знаков, поворотов или машин не встречается. Вдостаток парни валятся с ног, вынужденные каждые десять минут делать «привалы». Небо приобретает огненный цвет, а вскоре начинается грибной дождь, освежающий и ободряющий. В поникшие головы закрадываются мысли о том, не произошел ли, случаем, зомби-апокалипсис — или любой другой, — раз тут нет ни единой души. По обеим сторонам трассы, конечно, лес, и такой густой, что закатное солнце через него не пробивается и на дороге сумеречно. Чуть только издалека слышится тарахтенье мотора, парни вскидывают головы и через минуту видят грязно-белый грузовик, что-то между «газелькой» и фургоном, но в любом случае кузов имеется. Видно, что транспорт работает неисправно и водителю плевать с высокой колокольни на это, потому что он даже не удосужился включить фары. Однако грузовик останавливается, когда Сынмин махает ему рукой. — Извиняемся, уважаемый! — говорит он, пока стекло бокового окна опускается. Внутри сидит мужик с расплывчатой фигурой, неаккуратно бритой головой, по всей видимости колючей бородой и с глазами навыкате, да к тому же раскосыми. На белой майке дырки и пятна от жира; сам он одну руку держит на руле, а другую — на рычаге передач. «Коровий взгляд» направлен вроде на Сынмина, а вроде в никуда. — Скажите, что это за местность? Куда дорога ведет? — Мужик только жует что-то толстыми губами да молчит, поэтому Сынмин спрашивает: — Подвезете? Водитель не меняет позы еще какое-то время, а затем отворачивает лицо к дороге, обе руки на «баранку» кладет и мычит: — Ну-у… Долго ждать Сынмин не собирается, принимает ответ за согласие и смотрит на настороженного Чонсу. — Я лучше пройдусь, — шепотом говорит тот. — Дикие звери в лесу очень обрадуются. — Давай словим другую попутку. — Повезло, что хоть эту словили, за весь день-то. Чонсу тяжело вздыхает, но сильно заволноваться не дает уверенный взгляд Сынмина. Он же знает, что делает. Ведь знает? — Ладно, — выдыхает Чонсу, и Сынмин открывает скрипящую ржавую дверцу и садится в грузовичок первым. Сзади в кабине есть место, но без сидений, и заставлено оно каким-то бидоном и ящиками из-под инструментов. Сынмин спрашивает: — А можно куда-то это?.. — Нет, — категорично отвечает водитель. «Говна пакет», — думает Сынмин, садится на единственное свободное место и смиренно смотрит на Чонсу, которому приходится за неимением других мест сесть к нему на колени. Десять минут они не двигаются, но, оттого что деть руки некуда и сидеть с ровной спиной сложно, Сынмин обхватывает Чонсу и кладет голову на его спину. Чонсу боится издать звук: мало ли тот мужик докопается. Вид за окном никак не меняется, и обоим парням начинает казаться, что у них поехала крыша. Темнеет довольно быстро — за окном вскоре все сливается в черное пятно. Сынмин еще полчаса назад пожалел, что не спросил, куда незнакомец направляется, ведь их могут увезти еще дальше от города и славное «путешествие» продолжится. Не сразу, но Сынмин замечает: фары все еще выключены. Как водитель видит дорогу?.. Чонсу тоже терзается какими-то угнетающими мыслями, потому что грызет ногти, уставившись на дорогу. Опять Сынмин втянул его непонятно во что. — Знаете… — пискляво начинает он, прокашливается и погрубевшим голосом продолжает: — Знаете, высадите нас здесь, пожалуйста. — Немного осталось. — В темноте большие глаза водители будто светятся слабым светом, что нагоняет жути. Он не соврал. Автозаправка, на которую они скоро заезжают, похожа на ту, куда вчера их привез автобус. Поразительно похожа. Но кафе рядом нет, значит, это не то место. Работает только ларек с автоматом с кофе рядом. Мужик оставляет парней в грузовике и захлопывает дверцу. — О Сынмин, я не знаю, ругаться на тебя или нет, потому что, с одной стороны, мало ли кем этот мужик окажется, а с другой — он довез нас до цивилизации и мы можем по-тихому смотаться от него прямо сейчас, — говорит Чонсу напряженно. — Думаю, теперь ты прав. — Сынмин смотрит в окно — и хорошо, что фонари на заправке имеются, — водитель расплачивается в киоске и стоит к ним спиной. — Только почему по-тихому? Мы имеем полное право просто уйти. И Сынмин уверенно открывает двери, выпуская Чонсу, а затем идет к киоску, чтобы получить хоть какую-то информацию от продавца. Когда они подходят к водителю, тот странно щурится на них и протягивает два стаканчика кофе, от которых идет кислый запашок. — Нет, спасибо, — отказывается Сынмин сразу же. А Чонсу охотно забирает стаканчик (последние сутки они ничего не ели), но тут же Сынмин ударяет по его рукам и кофе оказывается расплесканным по асфальту. Мужик косится на обоих парней по очереди, а Сынмин как ни в чем не бывало пожимает плечами и произносит: — Какой я неуклюжий. У Чонсу отвисает челюсть и урчит живот, но минутой позже он и сам осознает свою оплошность, ведь мало ли что могло быть подмешано в тот кофе, не говоря уже о его свежести. Тем временем Сынмин облокачивается о стоечку и наклоняется к окошку, за которым на табуретке восседает, читая газету, женщина с начесом блондинистых волос, обвислыми, но не до критичности, щеками, очевидно, от старости, и пенсне на носу. Ох, и еще… на ней было красное вечернее платье в пол и массивное золотое колье на шее. — Добрый вечер, — галантно приступает к разговору Сынмин, — а не подскажете ли, какой тут ближайший населенный пункт? — Я ж вас туда и везу, — встревает мужчина. Однако Сынмин не слушает его. — Как вам, сударь, сказать… — со вздохом отвечает продавщица. — Однажды, в сороковых годах, мне довелось забрести в эти края. Тогда никакой цивилизации здесь и в помине не было! Было страшно, но обосноваться нам с мужем (царство ему небесное) где-то же надо было. Только спустя время мы поняли, как это прекрасно — жить вдали от людей, от этих скотоподобных людишек, готовых разорвать тебя, всю твою плоть на части, кишки подоставать да запечь со специями… — Лицо женщины постепенно искажается: раскрытые, накрашенные ярко-красной помадой, губы обнажают четыре ряда плохих зубов, в яростных глазах лопаются капилляры, и под кожей что-то копошится. Газета переживает не самые лучшие времена в своей жизни и оказывается скомканной донельзя. — И когда мы увидели, что они начинают строиться недалеко от нас… — Еще пару миль — и будем на месте, парни, — перебивает мужик, который в сравнение с этой дамочкой кажется очень даже адекватным и вменяемым. — Как скажете, — быстро соглашается Сынмин, благодарит продавщицу и тянет за собой Чонсу в сторону грузовика. Женщина хотела их предупредить.