Глава 6. Деревня

«Будь что будет» — такие слова с трудом можно приписать ответственному человеку или хотя бы такому, которому не плевать на собственное благополучие и благополучие ближнего. Однако Сынмин ничего другого себе сказать не может и надеется на то, что в эту ночь какая-нибудь канава не пополнится очередной жертвой маньяка. Ситуация у них, короче говоря, в стиле жутких рассказов Стивена Кинга. Грузовик трогается с места. Слышно, как в кузове что-то, находящееся в бочке или жестяном балоне, переливается. Сколько лет этой рухляди и что она пережила за это время? Так, как Сынмина, Чонсу на эти вопросы ответы не интересуют. У него на лбу уже выступил пот, и пальцы парень перебирает без конца. Последний раз такой стресс он испытывал… определенно давно. Только благодаря Сынмину еще не свихнулся, несмотря на то что Сынмин — это причина, по которой он в шаге от того, чтобы это сделать. — Так, это… — заговаривает Сынмин. «Он еще и разговоры заводит», — думает в это время Чонсу. — Вы сами-то куда направляетесь? — По делам, — бросает мужик. — Каким? — Семья у меня там. — Большая, наверное? — С чего вы взяли? — Водитель отвлекается от дороги и кидает взгляд на Сынмина. — Не ну, так, предположил просто. — Нос больно длинный. — Должны же мы знать, куда нас везут, — с добродушной улыбкой говорит Сынмин, и разговор на том прерывается. От облегчения Чонсу аж вздыхает: ему кажется, что каждое слово мужчины с подвохом и что лучше судьбу не испытывать. Сынмин тоже об этом подумал, поэтому теперь, откинувшись на сиденье и расслабившись, насколько позволяет напряженная атмосфера, смотрит Чонсу в затылок и прокручивает в голове события их веселых последних суток. А вот виднеется и перекошенный знак с названием поселка. Вместо леса по бокам теперь дома, которые выглядят полузаброшенными. Наконец грузовик проезжает поселок и останавливается около некой берлоги на хуторе. Дом от других ничем внешне не отличается: четыре стены из бревен, крыша в одном месте проломана, окна малюсенькие и расположены низко. Глядя на них, можешь быть уверенным только в одном: через них ох как продувает. Двор обнесен забором — во всяком случае, он там, возможно, был, о чем свидетельствуют пару кольев, торчащих из-под земли. Трава тут будто выжжена, а сарай кажется тем местом, где в фильмах ужасов происходят самые кошмарные и кровавые вещи. — Приехали, — оповещает водитель и вываливается из грузовика. — А можно тут переночевать где-то? — спрашивает Сынмин. Мужик смеется, и смех похож на карканье, махает рукой, заходя во двор через калитку или то, что под ней подразумевается, и отвечает: — Негде у нас, парни. Вы тут не задерживайтесь лучше, у нас неместных не жалуют. А коли заблудитесь, тогда что уж поделать — заходите, где-нибудь постелим. — Ага… спасибо. Когда мужик, который, оказывается, хромает, скрывается в доме, свет внутри не включается, а Сынмин поворачивается к Чонсу со словами: — Это лучше, чем бродить в такое время по лесу, правда? — Спорный вопрос, — отвечает тот. — Могли опять наткнуться на то Нечто. — Этот увалень, знаешь ли, не особо приятнее. В целом Сынмин может с этим согласиться. Собравшись с духом, парни начинают движение в сторону деревни, надеясь без приключений, которые станут причиной инфаркта в столь молодом возрасте, добраться до ее начала. Ни в одном доме, встретившимся по пути, не горит свет. Более того, в деревне нет ни фонарей, ни столбов с проводами, а на домах никаких антенн. Хаты отличаются друг от друга мало чем, но во дворе каждой неизменно найдется клумба с завявшими цветами, колодец, который, судя по внешнему виду, нерабочий, и покосившийся сарайчик. Сынмин и сам рос в похожей обстановке, но в его родной деревне было как-то повеселее: за домами хотя бы старались ухаживать, и о наличии жизни в той местности можно было не сомневаться. Чонсу же все это доставляет дискомфорт вселенских масштабов. Его малой родиной является район крупного города — не самый роскошный и безопасный, однако. Ребенком парнишу родители берегли, так что он не привык к тому, что видел за последние полтора суток. Он ссутулил плечи и теперь идет глядя в землю, пока Сынмин вертит головой в поисках — да, просто в поисках. — Сынмин, — Чонсу резко останавливается, а Сынмин на него резко оборачивается, — мы даже не спросили, близко ли отсюда город. — Ну да, напрочь из головы выбило, — обереченно вздыхает тот, — но мы не рискнем возвращаться, да? — Ты прав как никогда. Дорога не кончается. Дежавю какое-то. Чонсу обращает внимание на деревья: на них ни листочка, стоят, щеголяя искрученными ветвями. Тишина ужаснейшая — только ветер заставляет скрипеть дома, которые кажутся лишь декорацией. Идущего за Сынмином Чонсу охватывает небывалая тревога. В примитивных фильмах ужасов обязательно есть момент, где какая-нибудь нежить хватает одного из героев за конечность и утаскивает во тьму. Чонсу такой разворот событий не прельщает, тем более не хотелось бы Сынмина одного оставлять — все-таки, если бы не он, Чонсу, скорее всего… В общем, все было бы гораздо хуже. Поэтому Чонсу нагоняет Сынмина и обхватывает его предплечье рукой, словно они супружеская пара преклонных лет. В конце концов парни приходят к тому же дому на хуторе. Единственное — грузовик исчез. — Не помню я, чтобы что-то подобное в начале деревни было, — с подозрением говорит Сынмин. — Так темно ведь было, вот мы, наверное, и не увидели. — Чонсу верит — хочет верить, — что это не очередная путаница или безжалостная попытка злющих ведьм-мужененавистниц (возможно) свести путников с ума. — Проверим? — Издеваешься? Я лучше сразу трупом лягу. — Если это тот же дом, то мы можем переночевать, раз тот мужик разрешил. — Ни за что! — вскрикивает Чонсу. — Он тебя что, охмурил? Веришь ему на слово? Я думал, ты умнее! — А я думал, что ты не хочешь быть съеденным дикими… — Слушай, да захлопнись уже! Лучше уж так помереть, чем от руки маньяка на грузовике! Что я перед смертью увижу? Рожу эту косоглазую и пузо пивное? Лесные звери хоть посимпатичнее. — И тот кабан-переросток? — усмехается Сынмин. — …Да, — не сразу, но и не кривя душой отвечает Чонсу. Пару секунд Сынмин раздумывает. Чонсу тоже можно понять — даже не так, Сынмин в принципе-то с ним согласен, — но ему любопытно, тот ли это дом, до куда их довез мужик, или на самом деле дорога не зациклилась и если пройти дальше, то отыщется и выход. — Да ну, пошли проверим, — решает Сынмин, и Чонсу ударяет его в плечо. — Или схожу я, а ты постой здесь. — Глупее не придумаешь! — огрызается Чонсу и, крепко ухватившись за парня, говорит: — Если на этот раз мы все-таки помрем по твоей вине, я не дам тебе покоя на том свете. Прежде Сынмину не доводилось нести за кого-то, помимо себя, ответственность, но сейчас на этот счет он даже не беспокоится — наоборот, даже приятно, что Чонсу позволяет себе положиться на него и вверить ему свою жизнь. Сынмин тянет на себя деревянную дверь — и тут у обоих пропадает дар речи, потому что никаких стен и полов внутри дома нет. Есть только подвал, в который прямо с порога ведет лестница. И прямо с порога видно, как там, внизу, копошатся и чем-то занимаются зеленые гномики с длинными белыми бородами.