Глава 7. Секрет гномов

— Я никогда в своей жизни не употреблял… — бормочет Чонсу, глядя на сотню сморщенных колобков, которые только благодаря высоким разноцветным колпакам достигли бы его пояса. — Ну, у меня один раз было, но чтобы так вштырило… — вторит ему Сынмин. Чонсу стреляет в него ошеломленным взглядом, но парень смеется: — Спокойно, я пытаюсь обстановку разрядить. Видимо, если бы наступил конец света, Сынмин все равно не изменил бы своим привычкам. Парни могли бы запросто смотаться куда подальше от этого диковинного дома, но гномики уже их заметили. Они все бросают то, чем занимались, и вскидывают головы на чужеземцев. Их глаза в соотношении с лицом просто огромны, занимают примерно его половину и похожи на игрушечные. На короткие ножки напялены коричневые башмачки, а короткие пухлые ручки оттопырены. Это достаточно мило, но Чонсу обнаруживает у себя трипофобию, пока пробегает взглядом по сотне пар удивленно-любопытно-настороженных глазок. Сынмин прокашлялся, потом уверенно спрашивает: — Кто у вас тут главный? Несколько секунд поглазев на борзого представителя человеческого рода, гномики возвращаются к своим маленьким верстакам и принимаются за работу. Судя по всему, они заняты неким производством, но, что производят, совершенно непонятно. — Увиливайте отсюда! — пискляво кричит какой-то из них. Парням требуется какое-то время, чтобы глазами найти этого храброго гнома. Он стоит с расставленными широко ногами и сжатыми в кулаки руками, борода не такая длинная, как у остальных, и по земле не волочится, кустистые брови нахмурены, и глаза смотрят на незваных гостей с осуждением. Несмотря на то что он зол, его вид просто забавный. — Главный кто? — повторяет Сынмин громче, и все гномы пугливо на него озираются и пригибаются, будто он может одной рукой смахнуть их и раздавить. — Ну и обнаглели людишки в наше время! — говорит кто-то развязным тоном. Откуда-то сбоку выходит гном такого же роста, как все, но борода у него черная, и одет он не в штанишки на подтяжках и рубашечку в обтяжку, а в черные джинсы и кожаную куртку. Глаза прикрывают солнцезащитные очки, пусть даже на улице ночь и в подвал никакой свет все равно не проникает, и в руках гном вертит золотую цепочку. Может, это и абсурдно, но Чонсу предпочел бы гномов, чем лесных чудовищ и подозрительных личностей. А Сынмину уже хохотать в голос хочется, но от души, а не истерически, потому что весь этот гномовский завод с предводителем, похожим на бэд боя в летах, не внушает страха и не кричит об опасности. — Вы главный? — желает удостовериться Сынмин. — Конечно! Еще сомневаешься?! — Гном улыбается во все… сколько у них зубов?.. во все свои острые зубы, в общем… — Что вы забыли в наших угодьях? Сынмин замялся, неуверенный, как общаться с этим существом и может ли оно в случае чего навредить. Чонсу быстро перехватывает инициативу. — Мы не знали, что вы здесь. Честно говоря, мы даже не догадывались, что вы существуете… — А! Ну да, не удивительно. — Больше гномик ничего не говорит, а только складывает руки в замок и начинает качаться с пятки на носок, видимо ожидая от парней вопросов. — Мы… — начинает Чонсу. — Мы увидели, как кое-кто нам знакомый зашел сюда… Он говорил, что здесь его ждет семья… — Ага! — воодушевился Главный Гномик. — Как он выглядит? — Косоглазый, упитанный, неразговорчивый… Как рыба, понимаете? — О! — снова восклицает гном. — Должно быть, это… И тут он произносит такое замудреное, сложновыговариваемое и экзотическое имя, что вряд ли у парней извернулся бы язык его повторить. По зову предводителя из темноты выходит ничем не отличающийся от сародичей гном — разве что полнее их и костюмчик на нем все в тех же жирных пятнах, глаза смотрят в разные стороны, а борода сальная. Выходит он, значит, и молчит. — Он? — спрашивает Главный Гномик. — Ну, наверное, да, — мямлит Чонсу. Их «знакомый», похоже, умом не блещет еще в большей степени, нежели будучи человеком. Может, это и к лучшему. — Погодите-ка! Он что, разгуливал в таком виде?! — Нет, он был выше, руки и ноги были длиннее, да и… — А, тогда беспокоиться не о чем! Этот разгильдяй иногда забывает прятаться от великанов и подвергает нас всех опасности. — Получается, и в этот раз подверг? Гном перестает улыбаться, а цепочка в лилипутовской ладошке перестает вертеться. На своих коротких ножках он неожиданно делает приседание, а затем разводит руки, упирает их в бока, шевелит пальцем в воздухе и деловитым тоном обращается к подчиненным: — Парни, у нас проблемы, и вы знаете, что делать. На удивление, в темечко Чонсу и Сынмину ничего не попадает и снотворным никто не кормит. «Парни» — орава гномиков — расступаются, а Главный говорит: — Прыгайте, великаны. Мы — народ гостеприимный и понимающий, так что договориться с вами сможем. Давайте-давайте, не колебайтесь и не убегайте: вам все равно некуда. Чонсу даже не стал проверять, находится ли по-прежнему за ними дверь на выход, потому что по канону она, конечно, уже пропала. Они с Сынмином пересекаются взглядами. Чонсу ругается беззвучно, одними губами, а Сынмин, вдруг словив азартное настроение, бодро говорит Главному: — Накрывайте поляну!

***

Пока парни петляют по подземельям, их мучит лишь один вопрос: а как отсюда выбираться? Они лелеют надежду не остаться здесь на веки вечные в качестве рабочей силы и сомневаются, что смогут побороть сотню прытких сказочных существ, о силе которых ничего не знают. Главный Гномик, пахнущий сосной и пылью, водит гостей по коридорам их «королевства» и рассказывает, что да как. Чонсу яро хотелось бы стереть из памяти воспоминание о бане с голыми гномами, застанутыми врасплох. Благо бороды прикрывали им все, кроме рук и ног. А вот Сынмину понравился их спортзал с тренажерами из деревянных палок, с которыми он лично расправился бы без особых усилий. Но в общем гномы-то, оказывается, дисциплинированный народ. Главный выглядит предельно довольным, но становится тише, когда все подходят к последней двери, массивной, с кучей тяжелых замков. — Эта комната, понимаете ли, зрелище не для слабонервных, так что держите себя в руках, — советует гном. Когда дверь со скрипом отворяется, у парней холодеет все внутри, а волосы на затылке встают дыбом, ведь на жердях, достигающих высокого потолка, нанизаны обгоревшие человеческие тела. — Ну, как-то так, — скромно приговаривает гномик и мнется на месте пару секунд, перебирая пальчиками. Губы сложены в трубочку, а большие глаза вперились в парней. — Ваше мясо такое сочное.