лесные признания & уроки стрельбы (Робин Гуд/Реджина Миллс; «Однажды в сказке»; уют)

Лес, что простирался за пределами Сторибрука, утопал в мягкой зелени, окружившей со всех сторон. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны старых деревьев, ложились на землю так, что по дорожкам распространялись золотые пятна. Воздух был свежим, слегка влажным после утреннего дождя, и знатно бодрил. Пахло травами, мхом и чем-то терпким — возможно, дикими ягодами, что прятались в кустах вдоль тропы и стали свидетелями романтической прогулки одной парочки. Глядя на них, сразу создавалось впечатление, что мужчина находился в своей стихии: шаг его пружинил, и он был доволен, оказавшись среди царства природы, любовался бесконечными красотами. А вот женщина, наоборот, придерживалась иного мнения, но все равно согласилась пройтись вдали от городских сплетников и зевак. Надо же пользоваться любой удобной возможностью, чтобы побыть вместе после долгой разлуки! Правда, сапоги на высоком каблуке всё-таки не стоило сегодня надевать, но она и не знала, что кое-кому приспичит позвать ее в «особенное место». — Я всё ещё не понимаю, зачем нам это все, — хмыкнула Реджина, стараясь не отставать от Робина. — Могли бы пойти ко мне. Генри у Эммы с Крюком. Выпили бы вина в саду. Её голос звучал ровно и немного пренебрежительно. Так, что выдавал некие раздраженные нотки. Пусть Реджина и пыталась упорно изображать спокойствие, она нервничала, всё ещё не до конца веря в то, что Робин к ней вернулся. Он лишь усмехнулся — едва слышно, добродушно, и, конечно, совершенно не поверил в недовольство своей королевы. Реджина просто не привыкла, что порою надо пробовать что-то новое и нарушать привычный распорядок дня. А вот Гуд с недавних пор решил, что непременно научит ее заново радоваться обыденным вещам. Ибо Реджина заслуживала чувствовать себя счастливой, а он не собирался упускать второй шанс, который они получили. — Нам полезнее прогуливаться за городом, миледи. Здесь, в лесу, среди деревьев так хорошо! Свежий воздух, пение птиц… всё то, чего тебе так не хватает в роскошной, но душной мэрии, не говоря уже про твой особняк, — благородный разбойник многозначительно поднял бровь и заодно прикинул, как долго у него получится дразнить Реджину. — Ты серьёзно думаешь, что я готова променять мягкие удобные кресла и чашку крепкого кофе на прогулку по… — Реджина обвела рукой лес, — …грязи в обществе комаров? По-твоему, так выглядит уют, а, Гуд? Нет, разумеется, мадам мэр частенько приходилось бывать в похожих местах в сказочном мире, но она никогда не совершала подобного рода путешествия пешим способом, предпочитая использовать магию для перемещений или карету. — Грязь и комары — не помеха. В лесу есть свое особенное очарование, — невозмутимо ответил Робин, окинув ее хитрым взором. — Ты скоро в этом убедишься. Реджина закатила глаза, но всё-таки пошла дальше, не собираясь больше спорить с этим упрямцем. Все равно это бесполезно. Идти рядом с Робином было волнительно… и удивительно хорошо. Она с жадностью по новой изучала его крепкую фигуру, разворот плеч, блеск глаз. Гуд шагал уверенно, с лёгкой грацией стрелка-разбойника, то и дело прислушиваясь к звукам природы — едва различимому шелесту кустов, где пряталась белка, или хрусту ветки под лапой какого-то мелкого зверька. У него была невероятно быстрая реакция! — Ты тут, словно дома, — якобы невзначай заметила Реджина. — А вот ты — нет, — усмехнулся Робин, — знаешь, Реджина… ты здесь, среди владений природы, выглядишь немного беспомощной. Реджина остановилась так резко, что Робин чуть не налетел на неё. — Беспомощной? — её голос распространился по поляне звоном, точно таким же, как тонкая струна какого-то инструмента. Так бывало, когда музыкант фальшивил. В уголках губ мелькнула почти незаметная улыбка, которая вызывала некий диссонанс с выражением лица, полном сарказма. — Ну, скажем… слегка потерянной, — мягко поправил Робин. — В хорошем смысле. Не везде же ты можешь властвовать. Надо знать меру, Реджина. Глаза, обрамлённые дужкой пушистых черных ресниц, сверкнули, и на мгновение Робин даже подумал, что, возможно, перегнул и взболтнул лишнего. Однако в следующий миг Реджина лишь пожала плечами. Буря миновала. Миллс задумалась над словами своего разбойника. В чем-то он оказался прав. Да и, признаться, мадам мэр давно устала от власти. Ей хотелось простого человеческого счастья: чувствовать чью-то любовь и дарить нечто столь же ценное в ответ. Реджина надеялась, что в этот раз у них с Робином все получится, и они больше никогда не расстанутся. Она не могла снова потерять его. Одна мысль об этом бросала в дрожь, и путы тоски обхватывали ее, сковывая движения. — Просто я привыкла держать всё под контролем, Робин, — призналась Реджина, вновь шагая по тропе. — В отличие от тебя. Ты, кажется, готов пустить жизнь на самотёк, доверяя… как там ты говорил? Судьбе? — Иногда судьба знает лучше нас, — честно ответил Робин, — как, например, сегодня — привела меня в этот лес… вместе с тобой. Реджина замерла на мгновение, изучающе посмотрев на него. Взгляд карих глаз выразил всю нежность, которую она так долго носила в себе, не надеясь, что когда-нибудь встретит того, кто сможет залатать ее израненное сердце, изголодавшиеся по заботе и ласке. — Неисправимый простак, ты, Робин Гуд. — насмешка из уст Реджины звучала слаще, чем мед. — А ты — очаровательна, — улыбнулся Робин. — Особенно, когда перестаёшь скрывать свои чувства. Реджина покачала головой, но губы снова тронула искренняя красивая улыбка. Она вдруг поймала себя на одном наблюдении: здесь их голоса звучали столь невесомо, словно лес не желал нарушить хрупкую гармонию, что вдруг возникла между ней и Робином. Весенние солнце согревало, продолжая освещать округу, и природа, будто пыталась подтвердить одну истину, согласно которой две одинокие души обрели друг друга. Извилистая тропа продолжала мягко пружинить под ногами. Она оказалась усыпана опавшими листьями и тонкими иголками сосен. Они даже заметили несколько диких роз, что росли рядом с кленом. Реджина усмехнулась. Наверняка всему виной проделки Голда. Робин протянул Реджине ладонь, помогая обойти большую лужу, и они перебрались в том числе и через поваленное дерево. Птицы запели ещё громче, словно обсуждая незваных гостей. Реджина ускорилась, идя чуть впереди Робина. Прогулка совсем не утомила ее, и сейчас даже внутри поселились крохотные ростки любопытства. Робин же явно хотел о чем-то поговорить с ней. А потом взгляд скользнул на колчан со стрелками и лук, что был небрежно перекинут через плечо Робина, и королева прищурилась. — Я всё пытаюсь понять… — начала Реджина, — если это всего лишь прогулка, то почему ты взял с собой лук и стрелы, а, Робин? К техническому прогрессу Гуд до сих пор с трудом привыкал, но Миллс надеялась, что хотя бы свое оружие он не станет постоянно таскать с собой. Робин остановился, а его губы растянулись в полуулыбке — той, от которой Реджина всегда чувствовала почти забытое, едва уловимое волнение. Как бывало в годы юности. — Привычка, — спокойно пояснил он, присвистнув. — Лес — место непредсказуемое, Реджина. Даже, собираясь на пикник, нельзя забывать об осторожности. И у нас что ни день — новые приключения. Реджина усмехнулась, скрестив руки на груди. Правда была на его стороне. В Сторибруке действительно не успеваешь заскучать. — Да, у нас здесь весело, — кивнула Реджина. — И всё же… — она снова взглянула на его боевое оружие. — Тебе когда-нибудь приходило в голову, что иногда можно… просто расслабиться? — О, я умею расслабляться, — Робин сделал шаг ближе, — но я также обязан быть готовым ко всему. Особенно, когда ты рядом со мной. Тишина между ними натянулась, как та самая тетива. И вдруг, словно пытаясь разрядить обстановку, Робин неожиданно прищурился и с теплотой в голосе, от которой у Реджины сердце пропустило удар, предложил: — А хочешь попробовать, Реджина? Она моргнула, не сразу ответив. — Что? — переспросила королева. — Пострелять из лука, конечно, — Робин снял оружие с плеча и ловко проверил тетиву. — Или ты боишься, что не попадёшь в цель? Реджина фыркнула, а её темные локоны, напоминавшие вечерние небо, скользнули по плечам. — Сомневаешься в моих способностях? — уточнила Миллс. — Нет, — Гуд ухмыльнулся, — Но разве ты вообще когда-либо держала лук в руках? Подул ветер, подхватив опавшие ветви, что стремительно закружились вокруг их силуэтов. — Хорошо, — наконец сказала Реджина, делая ещё один шаг вперёд. — Научи меня, раз уж ты так уверен, что я ничего не умею. — С превеликим удовольствием, миледи, — с лёгким поклоном ответил Робин, и его глаза сверкнули — то ли азартом, то ли чем-то гораздо более многообещающим. Робин и Реджина вышли на просторную поляну, озаренную солнечными лучами. Робин произнес несколько наставлений, а Реджина пыталась взять лук в руки с видом знатока. Вряд ли стрельба из лука могла оказаться тяжелее, чем овладение магией под руководством Румпельштильцхена. Реджина выбрала местечко в тени, окружённое высокими деревьями, чьи кроны покачивались из-за песни ветра. Реджина держала лук, а её пальцы сжали древко с напряжённой решимостью. Робин наблюдал за каждым движением королевы. За тем, как она прищурила глаза, вытянула руку вперёд, стараясь принять правильную стойку, — и с трудом сдерживал улыбку. Реджина привыкла, чтобы всё выглядело идеально. — Локоть выше, — мягко подсказал Робин, вставая за её спиной. Реджина чуть вздрогнула, но подчинилась, поднимая локоть ровно настолько, чтобы это выглядело так, будто она и сама всё прекрасно знала. — Стойка должна быть крепче. Ноги чуть шире — да, вот так. — продолжал давать советы Гуд, — Теперь тяни тетиву… медленно. Не спеши. Губы Реджины плотно сжались. Ещё немного — и, казалось, она заставит стрелу вонзиться в цель благодаря усилиям своей настойчивости и силы воли. Робин склонил голову набок, замечая, как напряжённо вздымалась грудь Реджины, как упрямо сверкали её глаза, и, что самое интересное… как кончики её пальцев вдруг вспыхнули едва заметными искорками фиолетовой магии. Благородный разбойник не сразу понял, что произошло. Но когда стрела, ещё даже не покинувшая тетиву, внезапно начала светиться лёгким серебристым свечением, Робин едва удержался от смеха. — Реджина… — он покачал головой. — Что? — тут же спросила она. — Ты… жульничаешь. — Робин добродушно усмехнулся. Она зажмурилась — будто не поняла, о чём шла речь. — Что ты несёшь? — возмутилась Реджина. Робин, сложив руки на груди, наблюдал, как серебристая аура вокруг стрелы вспыхнула ещё сильнее, и легонько постучал пальцем по её запястью. — Магия, миледи. Весьма изящный способ попасть в цель, но… — он хмыкнул, — боюсь, я рассчитывал, что ты справишься сама. — Я… я не… — начала было Реджина, но замолчала, понимая, что отрицать бессмысленно. Это получилось само собой. По привычке. И тогда Робин увидел, как по её щеке проступил едва заметный румянец — не то от смущения, не то от раздражения, что её так легко раскрыли. — Это не считается жульничеством, — упрямо заявила Реджина. — Магия — часть меня. — Ага, часть тебя, — Робин усмехнулся, сделав шаг ближе. — которая всегда поможет. — Ты должен быть польщён, — сухо заметила Реджина. — Не каждый удостаивается чести увидеть, как я использую свою магию. — О, я польщён, — прошептал он, — но я все-таки хотел бы увидеть, на что ты способна… без волшебства. Внезапно тишина окутала их. Робин стоял так близко, что Реджина чувствовала тепло его тела, запах одеколона, который дарила ему, тот смешался с ароматом трав, что впитался в одежду. А его низкий, чуть хриплый голос почему-то только сейчас напомнил королеве о том, что они находились в лесу совсем одни. — Дай мне руку, миледи, — обратился к ней Робин, прерывая молчание. Реджина колебалась. Её сердце билось чуть чаще, чем обычно, но она, конечно же, не подала виду. — Чтобы что? — еле слышно спросила она. — Чтобы показать, как это делается правильно, — с улыбкой ответил Робин. Его пальцы скользнули по её ладони — медленно, почти нежно — и направили ее к тетиве, чуть подтянув, как будто вместе с этим движением он собирался не только обучить её стрельбе из лука, но и что-то сказать, не используя слов. Реджина не отстранилась, напротив плотнее прижавшись к Робину. Она стояла, затаив дыхание, позволяя ему провести её руку вдоль лука, пальцы к пальцам, ладонь к ладони. — Видишь? — губы Робина оказались слишком близко к её уху и опалили кожу горячим дыханием. — Всё дело в терпении. В ожидании нужного момента. — Терпение — не моя самая сильная черта. — Реджина усмехнулась. — Знаю, — Робин улыбнулся, — но, возможно… я смогу тебя этому научить. Стрела сорвалась с тетивы, рассекая воздух и, к немалому удивлению Реджины, попала прямо в ствол дерева. И никакой магии не потребовалось. — Видишь? — прошептал Робин, чуть небрежно касаясь руки Реджины, прежде чем отпустить её пальцы. — Ты быстро схватываешь. Реджина медленно перевела взгляд с цели на его мужественное лицо — и на миг ей показалось, что в его глазах отразилось нечто гораздо большее, чем простая гордость за их общий успех. Не прерывая зрительного контакта с ней, Робин добавил чуть тише: — Ты со всем можешь справиться и без магии, Реджина. И в этот момент лес, казалось, затаил дыхание вместе с ними. Создавалось впечатление, как будто сам воздух пропитался чем-то неуловимым, чем-то, что оба боялись произнести вслух. Даже листья шелестели тише, а птицы смолкли. Всё сосредоточилось на этом мгновении, превратившимся в пленительную бесконечность. Робин встал перед Реджиной, их разделяло совсем незначительное расстояние друг от друга. Всего один шаг вперёд — и все плен кольца объятий обеспечен. Реджина смотрела на Робина. Её сердце стучало очень быстро, а пальцы, всё ещё сжимающие лук, казались вдруг слишком тяжёлыми. Она почти собралась отступить, вновь накинуть на себя привычную маску безразличия, но тут Робин порывисто двинулся вперёд. — Ты опять собираешься сбежать, Реджина? — хмыкнул Гуд. Реджина открыла рот, чтобы как-нибудь возразить ему — сказать что-то колкое, что-нибудь отталкивающее. Но вместо слов вырвался лишь приглушённый вздох. Робин протянул руку — медленно, осторожно, словно давая ей шанс отстраниться, — и мягко коснулся лица. Ладонь Гуда была тёплой, чуть шершавой и этот контраст — между его грубоватым прикосновением и той нежностью, с которой он вёл кончиком пальца вдоль её скулы, — заставил Реджину прильнуть к стволу дерева спиной. — Робин… — сорвалось с её губ. Это должно было прозвучать как предупреждение, но получилось, скорее, как мольба. — Скажи мне, что ты все еще хочешь этого, — прошептал он, склоняясь ближе, — и я останусь с тобой навсегда. Хватит бояться. Ты больше меня не потеряешь. Я обещаю, Реджина. Реджина очень хотела этого. Особенно сейчас, когда у них наконец-то появился шанс на счастье. Робин улыбнулся, и прежде, чем она ответила, его губы нашли её. Это было не робкое прикосновение — нет, в этом голодном поцелуе чувствовалась страсть, сдерживаемая слишком мучительно, прорывающаяся наружу с силой весенней бури, за которой следовало возрождение. Долгожданный проблеск среди многочисленных туч, заставляющих душу годами кровоточить, разогнал мрак. Реджина сжала ткань рубашки Робина, притягивая его ещё ближе, уничтожив остатки расстояния, будто она боялась, что если отпустит любимого — всё исчезнет, окажется лишь сном. Робин одной рукой бережно удерживал её за талию, а другой — продолжал ласково скользить по её скуле, затем вниз, к груди, будто хотел запомнить каждый изгиб, каждую линию её тела. Его дыхание смешивалось с её, а губы — жадные, требовательные — поведали ей обо всем, что он так долго прятал внутри. Теперь ни призрак Мэриан, ни Зелена, ни прочие невзгоды не могли помешать им ковать собственное совместное будущее. Реджина целовала его в ответ с тем же сумасшедшим жаром, будто хотела доказать — себе, ему, всему миру вокруг — что они заслужили быть самыми счастливыми. Что это пламя тлело слишком долго, и теперь, наконец, они позволили ему разгореться и согреть их. — Робин, — Реджина простонала, он одновременно углубил поцелуй и приподнял ее, обнимая под коленями, — Как же я скучала. — Все ещё думаешь, что в лесу неуютно, Реджина? — Робин усмехнулся, скользя губами вдоль её подбородка к шее. — С тобой везде уютно, Робин, — сквозь стон призналась Реджина, а пальцы переместились на его ремень. Их губы снова слились в танце — горячо, смело, с той самой искренностью, которую они так старательно прятали за словами и уклончивыми взглядами. И все остальное стало неважным, в том числе одежда, от которой королева ловко избавила их, прибегнув к нужному заклинанию. Сейчас мир для Реджины и Робина сузился до этого столь долгожданного мгновения — до единства их тел, до огня, что вспыхнул между ними неугасаемым костром и до той тишины, что больше не требовала объяснений. Теперь всё было ясно без слов. Наступило настоящее долго и счастливо, у которого не будет конца.