Часть 5

      В последний день на «Карпатии» Энни все же заметила мисс Егер. Она выглядела удрученной, но никого вроде надзирателя рядом заметно не было. Выходит, мистер Батли не солгал, мисс Егер вправду ничего больше не угрожало. И все-таки Энни твердо решила, что, когда сможет вернуться в Британию, найдет другое занятие. Где не пришлось бы заниматься тем, чего стыдишься. Где не рискуешь потерять человека, едва привязавшись к нему.       У Энни были небольшие сбережения, кроме того, леди Джорджиана с матерью отблагодарили ее некоторой суммой. Родители и сестра только порадовались, что Энни покончила с работой, где так легко, оказывается, могла погибнуть. Погостив у них немного, Энни отправилась в Лондон, где скоро нашла несколько подработок и окончила курсы сестер милосердия. Она думала, что сможет справиться с этой работой.       Но в больнице для бедных, куда Энни пришла после курсов, оказалось тяжелее, чем на любом из кораблей. Нет, новые коллеги и начальники, пожалуй, были симпатичнее и сердечней, а работа, пусть тяжелая, грязная, а подчас и жестокая, не пугала. Но окружавшее ее ощущение чужого страдания давило так, что начались кошмары, миновавшие ее после катастрофы.       Однако Энни все равно не собиралась уходить.       Дело было в одном из врачей — молодом докторе Кристофере Гилберте. Стройный, с карими глубокими глазами, он чем-то напоминал Паоло, хотя улыбка его была печальной: всего год прошел, как при родах умерла его жена. Он со всеми был обходителен, но Энни скоро почувствовала, что на нее он смотрит по-особенному внимательно и ласково — и поняла, что очень этому рада. Скоро обоих стало так тянуть к друг к другу, что они, не сговариваясь, так выстраивали график, чтобы попадать в одну смену; искали друг друга, едва требовалась помощь; все чаще заговаривали друг с другом просто так и все сильнее при этом смущались. Наконец однажды доктор Гилберт назначил Энни свидание после работы.       — Я не знаю, что делать, — признался он, когда оба сели за столик в небольшой уютной чайной. — Я люблю вас, мисс Дезмонд.       Энни почувствовала, как по каждой жилочке разливается мед, и песня, и торжество.       — Я вас тоже, — ответила она, застенчиво опустив ресницы.       — Но я не знаю, как поступить. В нашей больнице запрещены браки между медсестрами и врачами.       — Я готова уйти, — смело улыбнулась Энни. — Я один раз уже изменила судьбу, сумею и сейчас.       Доктор Гилберт — Кристофер — накрыл ее ладонь своей, смуглой и изящной, как у Паоло.       — Если так, давайте поженимся как можно скорее. Вокруг так неспокойно. Мне кажется, вот-вот начнется война. А если так, меня могут мобилизовать.       Энни сжала его пальцы. Она не хотела, чтобы новая ее любовь продлилась немногим дольше прежней. В ту минуту она отчаянно наделась, что проживет с Кристофером много счастливых лет.       Через пару дней оба взяли выходной, и Кристофер познакомил Энни с дочерью, годовалой малышкой Милли. Та поначалу куксилась и хныкала, но Энни умела обращаться с детьми. Скоро она уже вовсю играла с Милли, удобно усевшейся у нее на коленях. Кристофер умиленно смотрел на обеих.       Несколько дней спустя, выходя из больницы, Энни столкнулась на тротуаре с каким-то коротышкой; тот едва удержал шляпу.       — Мисс Дезмонд, какими судьбами! — приветливо воскликнул он. Энни узнала мистера Батли.       — Рада вас видеть, — пробормотала она не слишком убедительно. Он хитро улыбнулся, будто прощая ей неумелое притворство.       — Значит, теперь вы работаете здесь? Ведь не лечитесь, я надеюсь? Что ж, вы могли бы найти работу и поинтереснее. Мое предложение все еще в силе, мисс Дезмонд.       Мерзкий стыд и липкий страх, лица погибших и горький взгляд мисс Егер точно воскресли из небытия.       — Мне жаль вам отказывать, мистер Батли, но это не мой путь.       — Вы уверены? — он плутовато склонил голову набок. — Как знать… До свидания, мисс Дезмонд. Подумайте. Мой адрес остался прежним. Вы ведь его, полагаю, не выкинули?       Как он это смог понять, Энни решительно не знала, но лист блокнота с адресом действительно до сих пор хранился у нее.