Взросление

      Питер часами стоял перед зеркалом, укладывая курчавые волосы и так и эдак, чтобы выглядеть хорошо. Но ветер или дождь возвращал его шевелюре первозданный вид. Особенно бесполезно было укладывать причёску после бассейна. Упрямые пряди не желали ложиться как надо.       Стащил у отца мятные таблетки и рассасывал их всякий раз, когда оказывался рядом с Кристиной. Даже парочкой угостил её, но вкус у них был резкий: язык тут же холодило и ощущения вставали в горле, будто там всё заморозила стужа. Кристине они не понравились. Она предпочитала шоколад. Питер уже знал об этой особенности и без конца одаривал подругу сладкими плитками.       Они уже общались, но не ходили за ручку. Однако и это уже было большой победой, и Питер как никогда контролировал себя, чтобы не ляпнуть лишнее. Он больше молчал и слушал Кристину, улыбался и в душе мечтал о большем, рисуя себе будущее, как однажды он женится на ней, у них будет своя квартира, и дети, и большая собака.       Время шло, и дружба только крепла. Кристина всё чаще приглашала Питера к себе домой. Её родители знали семью Хейес и потому были только рады этой дружбе, поощряя обоих. Двенадцатилетние подростки брали первые места на соревнованиях. Питер носил за Кристиной школьную сумку, бежал утром за ней к порогу квартиры и звонил в дверной звонок. Дарил плитки шоколада, хотя сам не был таким уж любителем сладкого, но ради неё на спор съел плитку. Совершал ради лучшей подруги подвиги, вроде поймать ворону, проплыть бассейн с закрытыми глазами, не дышать больше минуты, и другие не менее глупые и милые поступки, доказывающие его готовность быть хорошим другом и защитником юной Кристины.       Она росла и хорошела, и формы её стали меняться. В купальнике было не скрыть бугорки груди.       Однажды Кристина сорвалась с тренировки раньше, буквально вылетая из бассейна с круглыми глазами и скрываясь в женской душевой. Тренер, конечно, не оставил без внимания её поведение и зашёл проверить ученицу, но вскоре вышел, как будто ничего не произошло, и продолжил тренировку. У Кристины начались месячные. Об этой стороне женской природы Питер узнал случайно, едва не устроив переполох, обнаружив в мусорном контейнере в раздевалке кровь на салфетке.       — Ты поранилась? — засуетился он, роясь в своей сумке в поисках носового платка.       — Нет. Это другое.       — Какое другое? — возмутился он, понимая, что Кристина могла не сказать ему об этом, и это всё выглядело как плохо скрытая ложь. Она рванула прочь из раздевалки. Питер схватил свой портфель и рванул следом. Он догнал Кристину на улице у ворот здания и остановил её, вцепившись в рукав куртки. Кристина схватилась за низ живота и поморщилась.       — Что болит? — обеспокоенно спросил он, схватив подругу за плечи. — Давай в медпункт.       — Нет, мне надо домой. Идём.       Она сердито цапнула его за руку и дёрнула следом за собой, потащив в сторону жилого сектора. Питер притормозил.       — Почему ты врёшь? — спросил он, его взгляд посуровел.       — Я не вру, — обернувшись, резко ответила она.       — Тогда что? Что это? Болит живот, кровь.       — Это… — Кристина медлила, глядя на мальчишку в упор. Он был неумолим. Пришлось сказать. — Это женское.       — Какое женское? Что ты не договариваешь? Кристина?       — Вам мальчикам не грозит.       — Правда?       Он взял её за плечи и развернул на себя.       — Скажи правду, даже если она суровая.       Кристина смотрела на Питера. Он теперь был выше её на голову и тощий, как спичка. Но сила в его руках уже была, и когда она попыталась отшагнуть, у неё не вышло. Кристина против воли улыбнулась.       — Да всё хорошо. Выдыхай. Это бывает раз в месяц у всех девочек. Вспоминай биологию.       — Мы такого не проходили.       — Проходили.       Питер смотрел в упор на подругу и продолжал хмуриться.       — Питер. Это называется половое созревание.       Он хотел что-то сказать, но так и остался стоять с открытым ртом.       — Идём. А то я там вся уже промокла, а прокладки дома.       — А почему кровь идёт? — уже откровенно тупил Питер. Потом кивнул, словно перевесил уровень своей осознанности, забрал у Кристины её сумку и повесил себе на плечо.       Всю дорогу, пока они шли до дома, Питер читал на своём устройстве об этом половом созревании, и до него наконец дошло, что сейчас происходило с его подругой.       — Ты стала девушкой, — наконец выдохнул он, когда они переступили порог подъездной двери. Кристина пожелала вызвать лифт.       Она несколько смущалась, когда на неё теперь как-то по-особенному смотрел соседский мальчик. Питер вышел на её этаже, донёс сумку до порога и коснулся рукой её плеча, не решаясь поцеловать в щёчку, как он это делал всегда, и такое отношение уже вошло у обоих в традицию.       — Пока, Питер, — Кристина вошла в квартиру и закрыла за собой дверь.       Он ещё некоторое время пялился на закрытое полотно двери, стоя на её этаже. Затем на автопилоте спустился по лестнице до своей квартиры, открыл дверь по сканеру отпечатка ладони. Вошёл в прихожую и навалился спиной на дверь.       — Она стала девушкой, — выдохнул он и провёл пальцами по мягкому пушку на своем подбородке. Что это означало, Питер до конца не понимал, только то, что его влекло к Кристине. А сегодня так особенно, как будто он нанюхался изменяющего сознание наркотика. Питер решил просветить себя, что это могло означать, и первым советчиком в этом вопросе был его отец. Но спросить напрямую означало слабость. Питер всегда стремился выглядеть сильным.       Вопросы так и не были озвучены, а Питер попросту решил понаблюдать за собой. Быть может, это было всё временное и несущественное, как это бывало с увлечениями. На следующий день Питер дожидался Кристину на детской площадке, качаясь на качели. Она вышла из дома, покачивая школьным портфелем и уплетая мороженку в стаканчике. Выглядела Кристина вроде как прежде, но что-то в ней изменилось, и Питер гадал, что именно.       — У тебя новые духи? — осторожно поинтересовался он.       — Нет, с чего ты так решил? — удивилась девушка его вопросу.       — Просто… может, это мороженка? — выкрутился он.       — Шоколадное, — кивнула она. — Будешь?       Она протянула ему остатки. Питер мотнул головой.       — Нет. Я не голоден.       — А я в эти дни просто падкая до всего сладкого и шоколадного, — ответила она.       — Только в эти дни? — осторожно поинтересовался он.       — Не только. Но в эти особенно.       Питер мысль свою записал и запомнил. Значит, в эти дни Кристина любит сладкое.       — Я сегодня не тренируюсь, — перебила она его мысли.       — И долго так будет? — снова осторожно ввернул он свой вопрос. Хотя он уже читал в информатории про загадочные трансформации с девочками, но дни разнились.       — У меня обычно три дня, — кивнула она.       — Всего три дня? — удивился он.       — И этого много, если тренировки каждый день, — ответила она.       — А больше нет никаких запретов?       — Слушай, может уже свернём тему? — попросила Кристина хмурясь. — Вообще, странно, что я говорю с тобой об этом.       — Почему? — не понял Питер.       — Потому что ты мальчик. С мальчиками это не обсуждают.       — Но я же не просто мальчик, — с лёгкостью парировал он. — Я твой друг, а с друзьями делятся хорошим и плохим. И ничего не скрывают.       — Такое даже моя мама с моим папой не обсуждают.       Кристина глянула на Питера. Тот кивнул.       — Я думаю, что хорошо, что мы друг с другом делимся сокровенным, — вдруг выдал он. Кристина даже притормозила, удивлённо глядя на мальчишку.       — Чтобы ты это использовал против меня на судебном слушании? — хмыкнув, спросила она.       — Нет, даже не помышлял! — возмутился Питер, и его щёки вспыхнули против воли румянцем. — Чтобы защищать тебя.       Кристина что-то хотела добавить и не могла подобрать слов. На языке крутилось слово «дурак», но это было так мило и не к месту, что Кристина сдалась.       — Ладно. Но мои месячные всё равно не повод для обсуждений, — поставила она точку.       — Согласен, — кивнул Питер. — Поговорим о шоколаде?       — Хорошая тема, — улыбнулась Кристина.       День только разгорался, как и крепкая дружба. Питер внутренне ликовал. Победа снова была на его стороне.