Друзья

      Фракцию Искренности отличала безупречная чистота как в помыслах, так и в окружающем их пространстве. Прозрачность отношений и прозрачность стёкол в доме. Между тем отец любил проводить параллель, говоря о том, что совесть, как стекло: говорит о своём хозяине многое. А потому в доме стёкла мыла специальная служба, два раза в неделю. Эти ребята до скрипа промывали прозрачные полотна.       «Будешь хорошо учиться, будет у тебя своя квартира, а будешь учиться плохо… — часто говаривал её отец, обращая внимание дочери к окну, когда за ним показывалась люлька с рабочими, — будешь работать с ними и мыть окна».       — Что плохого в том, чтобы мыть окна? — всегда парировала Кристина, не проникаясь его речами.       — Ничего плохого. Всякая работа делает человека человеком, но статус в нашем обществе играет важную роль.       — Я буду как ты, папа, — кивая, говорила Кристина. Ксавьер тогда счастливо выдыхал и лишний раз подчёркивал, как на него похожа Кристина. Но к слову, на него она была похожа только в минуту семейных обедов. Степенная, рассудительная и полная уверенности, что её будущее лежит в судебной практике, готовя себя к этому. А ещё ей очень нравилось плавание. Это единственное, где от неё не требовалось быть кем-то. Она была собой. Если бы в Искренности была такая профессия, как пловец, она не раздумывая стала бы им, но плавание не стояло на первом месте, а только лишь вид общей физической подготовки. Плавали здесь многие, и многие взрослые имели разряды по плаванию. Это не было чем-то выдающимся, но всё же физическому воспитанию юных Искренних уделялось большое внимание. Детей развивали всесторонне.       — Наперегонки? — Кристина поднялась на тумбу и опустила очки со лба на глаза, проверяя плотность их прилегания. Питер, улыбаясь, занял место рядом.       — Последний покупает картошку.       — Идёт, — Кристина тоже улыбнулась, и они заняли позицию. Здесь друзья не мухлевали. Они всегда честно давали друг другу шанс на победу. Началом к старту был шлепок ластами о воду их общего знакомого, который стал временным судьёй в общем пари. Ребятам из группы нравилось смотреть на эту парочку. Эти двое постоянно подначивали друг друга на заключение пари и, как им казалось, парень поддавался в самом конце, давая возможность выиграть Кристине. Но сейчас Питера было не остановить. Он перегнал девушку на последних секундах и финишировал первым.       — Ну разогнался, — округлив глаза, выдал результат парнишка, показывая на свой секундомер.       — Ладно, с меня картошка, — стягивая очки на лоб, сказала Кристина, повисая на буйках.       — Я не голоден, — довольно улыбаясь, ответил он, цепляясь рукой за те же буйки.       — Зато я голодная, — парировала Кристина, булдыхая ногами, и внезапно вспыхнула, задев коленкой по явно интимному месту парня. Тот сделал вид, что не заметил этого, сдвигаясь в сторону.       — Смотри, я муравей-мутант, — Питер сунул две палочки картофеля фри себе в рот, изображая движение жвал. Кристина прыснула со смеху и тоже приладила себе картофелины под верхнюю губу со словами: «А я вампир!»       — И я вампир! — тут же поменял положение картофелин Питер и поднялся, делая грозное па руками. — Мясо! Кровь!       — Молодые люди! — послышался недовольный возглас из-за соседнего столика, за которым обедали взрослые.       — Извините, — Питер сел на место, спешно поедая картошку. Кристина улыбалась, глядя на то, как Питер продолжает баловаться с едой, вызывая осуждающие косые взгляды людей. Но подростков не отчитывали по той простой причине, что оба были отличными пловцами и оба были из уважаемых семей. Однако очень скоро оба покинули кафе. За еду расплачивался Питер, объясняя это тем, что он задолжал Кристине за поза-поза-поза-поза-позапрошлый… в общем, Кристина так и не вспомнила, а Питер был просто рад, что платил он, как истинный джентльмен.       На улице было солнечно. Осень стояла золотая. Питер собирал опавшие кленовые листья в букет и осыпал ими Кристину. Они баловались, догоняли друг друга, взбирались на скульптуры и заслужили выговор от патрульной службы. Убежать не удалось. Бесстрашный с оружием в руках выглядел очень грозно. У него была выбрита голова с боков и на шее красовались татуировки, а в ушах — тоннели.       — Это вам не горки, милюзга! — грубо сказал он и грозно зыркнул на обоих.       — Между прочим… — Кристина взяла смелость противостоять грубости.       — Закрой свой маленький ротик, деточка, — предупредил он её, и глянул поверх голов.       — Эрик! — донёсся оклик из-за спины ребят. К ним направлялся патруль. Питер взял за руку Кристину и мягко сжал её ладонь.       — Мы просим прощения, офицер. Больше этого не повторится, — сказал он, потупив взгляд в асфальт.       — Наказать бы вас, — пробурчал Бесстрашный, — да некогда. Но если снова поймаю на подобной выходке, то…       — То что? — с вызовом спросила его Кристина.       Бесстрашный вскинул бровь вверх, но Питер потянул подругу в сторону.       — Кристина, — шикнул он на неё.       — Гуляйте, детки! — Подошли патрульные, и, видя, как быстро припустили от них Искренние, свистели и смеялись им вслед.       Переводя дыхание от быстрого бега, Кристина припала спиной к холодной стене дома, поднимая взгляд в голубое небо.       — Не стоит бесить Бесстрашных, — сказал Питер, тяжело дыша.       — Им как будто всё дозволено, — с обидой в голосе произнесла Кристина.       — Но они же правы, согласись. Мы с тобой нарушали спокойствие в парке, — произнёс он рассудительно.       — Хорошо, признаю, Ваша Честь, что виновна, — произнесла она, и Питер приблизился к ней, протягивая руку для того, чтобы заправить прядку за её ухо.       — Идём домой, — он взял её за руку и сжал ладонь, но теперь мягко, глядя в её карие бездонные глаза, не в силах оторвать взгляд.       — Питер, ты чего? — дрожа всем телом, произнесла Кристина.       — Просто я… — он запнулся и не решился сократить и без того маленькое расстояние между ними.       — Мы друзья, — шепнула она внезапно севшим голосом. Питер медленно кивнул и сделал шаг в сторону, потянул Кристину за собой.       — Друзья, — наконец ответил он. — Самые лучшие.       — Точно, — поддакнула Кристина, но не понимала, отчего у неё дрожат коленки и по телу разливается приятное тепло. Она не отдёрнула своей руки, когда Питер сжал её ладонь, и отчего-то этот солнечный день стал ещё уютнее и теплее, хотя оба были в шапках и тёплых пальто.       Они шли молча, как будто оба боялись разрушить эту идиллию. Питер молчал, чтобы не ляпнуть что-то невпопад, отмечая, что Кристина идёт рядом и не пытается выкрутить руку, как это бывало раньше. А Кристина, в свою очередь, проверяла свои ощущения, и на удивление ей не было неприятно. Она знала Питера давно, но эту странную дрожь в теле от такого невинного жеста она почувствовала второй раз за день. Первый раз она испытала это в бассейне. Она не знала этого состояния — такое новое и трепетное чувство — что говорить, как на это реагировать, но ей было приятно.       Питер вошёл в двери подъезда первым и потянул Кристину к лестнице.       — Давай на лифте, я сегодня немного устала, — наконец она разбила общее молчание. Питер кивнул и вызвал лифт. По традиции он сначала вызвал её этаж и после свой.       — До завтра, — Питер слегка стиснул её ладонь на прощание. Она кивнула и быстро скрылась за дверью своей квартиры. Весь оставшийся вечер с лица Питера не сходила улыбка.