Глава 14

      Глубина. Темная бездна.       Она обрушилась всей своей мощью, оглушила, лишила ориентации. Холодная вода, обхватила тело, сковала движения, выбила дыхание. Она укутала в свои объятия, сдавливая в тиски. Воздуха не хватает, легкие горят. Тело, словно тряпичная кукла, беспомощно опускается вниз. Но инстинкт самосохранения заставляет двигаться, грести руками, отталкиваться от невидимых стен, плыть навстречу слабому свету где-то там наверху.       Вынырнув на поверхность и жадно хватая ртом воздух, Гермиона с трудом выровняла дыхание и, помогая себе руками, замерла в воде, оглядываясь вокруг.       — Малфой, что это было?! — закричала она, негодуя и отплевываясь от соленой воды. — Ты проверял, смогу ли я прыгнуть? Серьезно? Ты в курсе, что я ограбила банк?! Я и не такое проделывала!       Малфой, подплыв ближе, усмехнулся, глядя на ее растрепанные мокрые волосы и гневный взгляд.       — Нет, Грейнджер, — ответил он. — Я проверял кое-что другое.       Он приблизился вплотную, обхватил ее мокрые, дрожащие плечи своими сильными руками и поцеловал. Он целовал ее жадно, напористо, и от неожиданности Гермиона замерла, не в силах сопротивляться. Но затем, поддавшись, она ответила на его поцелуй с такой же страстью и нежностью, отдаваясь во власть этого момента.       Разорвав поцелуй, Малфой с восхищением посмотрел на нее.       — Ты удивительная ведьма, Грейнджер, ты знала? — прошептал он, нежно касаясь ее мокрого лица. — Я так рад, что ты здесь.       — Это было… Ох, это было восхитительно! — воскликнула Гермиона, прикрыв глаза и стараясь унять дрожь во всем теле.       — Что ты почувствовала, Грейнджер?       — Мне было страшно… Очень страшно, — призналась она, открывая глаза. — Страшно от того, что я не знала, какая тут глубина, есть ли тут камни. Мы могли разбиться!       — А что ты чувствуешь теперь? — продолжал допытываться Малфой, не отрывая от нее взгляда.       — Адреналин, — ответила Гермиона, широко улыбаясь. — Я чувствую, что я теперь могу вообще все! — И она расхохоталась, сбрасывая с себя остатки страха и напряжения.       — Теперь ты понимаешь, о чем я, Грейнджер? — спросил Малфой, и в его голосе звучало торжество.       — Понимаю, — ответила Гермиона, глядя в его серо-синие, сейчас особенно яркие, глаза. Она чувствовала себя невероятно свободной и была благодарна ему за это открытие.       — Малфой, ты же делал это здесь раньше, да? — спросила она, лукаво прищурившись.       — Конечно, — он рассмеялся.       Он медленно поднял руку, чтобы убрать мокрые пряди волос, прилипшие к ее лбу. И вдруг замер.       — Блять, — вырвалось у него, и его взгляд застыл на собственном предплечье.       Гермиона проследила за его взглядом и замерла. Она увидела… Темную метку. Черную, зловещую татуировку в виде змеи, выползающей из черепа.       — Прости, — тихо произнес Малфой, отводя взгляд. — Ты не должна была это увидеть. Мне так жаль, Грейнджер. Я пытался ее свести, перепробовал все известные зелья и заклинания, пробовал магловские способы, но ничего не помогает.       Он попытался отвести руку, но ему было сложно сделать это, удерживая себя на плаву.       — Я не видела ее тогда… ну… в прошлый раз, — прошептала Гермиона, стараясь скрыть потрясение.       — Маскирующие чары, — горько усмехнулся Малфой. — Сегодня я просто… забылся, не обновил их. Обычно я не прячу ее. Но тогда… тогда я подумал… что нужно скрыть ее от тебя. Я не хотел, чтобы это испортило…       Гермиона, словно не слыша его оправданий, потянулась к его предплечью, но Малфой одернул руку, будто опасаясь ее прикосновения.       — Не надо, не прячься от меня, — тихо сказала Гермиона, перехватывая его взгляд.       Она нежно взяла его за предплечье и провела пальцем по безжизненным чернилам. Змея даже не пошевелилась. Это просто чернила, напоминание о темном прошлом, которое он пытается забыть. Это просто чернила. Это все в прошлом.       Нам нужно поговорить об этом…       — Нам нужно вылезать, Грейнджер, — сказал он, отводя взгляд и грустно улыбаясь. — Я привез тебя сюда отдыхать и я не хочу, чтобы ты заболела.       Они выбрались на берег, и Малфой поспешно повел ее по пляжу к тропинке, ведущей наверх. Ветер пронизывал насквозь, заставляя дрожать от холода. Добравшись до места, где они оставили одежду, Гермиона мысленно поблагодарила себя за то, что взяла с собой палочку. Она быстро наложила согревающие и осушающие чары на себя и Малфоя, и они молча пошли к дому, каждый в своих мыслях.       Соленая вода неприятно стянула кожу. Гермиона, сказав, что хочет принять душ, поспешила уединиться в ванной, будто надеясь смыть не только морскую соль, но и терзавшие ее сомнения.       Стоя под горячими струями воды, она размышляла о том, что делать дальше. Ей было страшно признаться самой себе, но она начала испытывать к Малфою что-то большее, чем просто симпатию. И это пугало ее намного больше, чем Темная метка из прошлого на его руке.       Но, как это часто бывает, слова и мысли расходятся с реальностью. И Гермиона, прекрасно понимая, что тянет время, все никак не могла решиться выйти из ванной и взглянуть Малфою в глаза. Слишком долго она стояла под горячими струями, словно надеясь смыть не только морскую соль, но и те чувства, которые она так старательно пыталась заглушить. Слишком долго критично рассматривала свое отражение в запотевшем зеркале. Слишком долго высушивала непослушные волосы, стараясь придать им хоть какой-то порядок.       Наконец, собравшись с духом, она накинула на себя бежевую рубашку, наспех натянула джинсы, и вышла в гостиную.       — Грейнджер, я уж подумал, тебя докси унесли! — воскликнул Малфой, оборачиваясь к ней с облегчением.       Гермиона, стараясь скрыть волнение, лишь рассеянно улыбнулась в ответ. Она подошла к окну и увидела красивое, умиротворяющее предзакатное небо, окрашенное в нежные пастельные тона.       — Я тут ужин готовлю, — продолжал тараторить Малфой, словно стараясь заполнить неловкую тишину. — Вина? Какое ты любишь, Грейнджер? Белое или красное? Но, учитывая, что я готовлю рыбу с овощами, наверное, все же белое… Грейнджер?       Он снова слишком много говорит, значит нервничает, — подумала Гермиона, добавляя в свою копилку знаний о Малфое еще один маленький, но важный факт.       — А, да, я буду белое, — ответила она, наконец. — Спасибо.

***

      — Малфой, это невероятно вкусно! — произнесла Гермиона спустя время, с удовольствием прожевывая кусочек сочной рыбы и блаженно прикрывая глаза. — Что ж, должна признать, что ты отлично готовишь. Я и не подозревала о твоих кулинарных талантах. Вообще-то, это одно из моих любимых блюд, — смущенно добавила она.       — Я польщен, Грейнджер, — ответил Малфой, лукаво улыбаясь.       — А ты часто здесь бываешь? — поинтересовалась Гермиона.       — Не так часто, как хотелось бы, — ответил Малфой. — Иногда приезжаю просто отдохнуть, побродить по берегу, подышать свежим воздухом. А иногда — поработать в тишине и спокойствии. Здесь очень хорошо думается.       — Здесь уютно, — задумчиво проговорила Гермиона. — И… и в твоей квартире в Лондоне тоже… кхм… очень… красиво!       Малфой, отставил пустую тарелку в сторону и пристально посмотрел на нее, прожигая своими серыми глазами.       — Хочешь поговорить об этом, Грейнджер? — прямо спросил он, уверенно приглашая к диалогу.       — Да, пожалуй, — прочистив горло, пробормотала она, соглашаясь на неизбежное.       — Что ж… — начал он, собираясь с мыслями. — Я… правда не думал, что это случится. Но ты согласилась, я подумал… что ты, наверное, не против…       — Да, я и сама не понимаю, как это произошло, — Мерлин, что я несу? — Я подумала, что вряд ли ты вообще обратишь внимание на мою анкету. Но потом я нажала… и оказалось, что ты уже… — Гермиона замолчала, не зная, как закончить фразу. Она отвернулась к окну, пытаясь хоть как-то укрыться от его пристального взгляда.       — Почему ты ушла?       Гермиона вздрогнула от неожиданности. Вопрос был задан прямо, в лоб, не оставляя места для маневров. Она судорожно сглотнула, пытаясь подобрать слова.       Что ж, Гермиона, он открылся тебе, теперь твоя очередь.       — Я… Мне нужно было подумать, — пробормотала она, глядя на то, как за окном волны лижут берег. — Все произошло слишком быстро.       — Я хотел, чтобы ты осталась.       — Именно в этом и проблема, Малфой, — тихо ответила Гермиона, не поворачиваясь к нему. — Мне было так… хорошо с тобой. Слишком хорошо. И это напугало меня до смерти.       — Напугало? Почему?       — Потому что… я не привыкла к такому, — призналась она. — Я не привыкла к тому, чтобы кто-то проявлял ко мне столько нежности… Мне проще думать, что я сама по себе, что я должна всего добиваться сама, что я не нуждаюсь ни в чьей помощи. Это… это моя защита.       — Защита от чего, Грейнджер?       — Защита от… разочарования, — прошептала она. — Если я не буду ни к кому привязываться, никто не сможет причинить мне боль. Если я буду держаться на расстоянии, я всегда буду в безопасности.       Она затихла, ожидая его реакции. Но Малфой молчал, давая ей возможность высказаться.       — Я знаю, это звучит глупо, — продолжила Гермиона. — Но я ничего не могу с собой поделать.       — Что может случиться страшного, если ты столкнешься с болью? — тихо спросил он. — Да, это неприятно, но это не смертельно. Это как прыжок со скалы в неизвестность. Ты не знаешь, что тебя ждет внизу, ты можешь разбиться, ты можешь утонуть. Но ты можешь и взлететь, Грейнджер.       Он задумчиво посмотрел на свой бокал с вином.       — Знаешь, мне тоже страшно, — тихо признался он. — Пиздец, как страшно. Я сбежал из волшебного мира, только для того, чтобы все забыли меня, забыли, кем я был, что я натворил. Я хотел начать новую жизнь, стереть из памяти все ошибки прошлого. Только вот я не могу этого сделать. Я помню все, Грейнджер. Я помню каждую мелочь, каждую деталь. Как пустил Пожирателей в Хогвартс, как направил палочку на директора Дамблдора, как смотрел на то, как тебя пытает моя тетка. Я помню, как ты кричала, как ты смотрела на меня с ненавистью и отвращением. Грейнджер, я буду жить с этим всю свою жизнь, — его голос дрогнул. — Мне страшно, что меня никогда не примут, что меня всегда будут помнить только как сына Пожирателя смерти, как приспешника Волан-де-Морта, как… чудовище. Мне страшно, что я навсегда останусь изгоем, — он поднял на нее глаза, полные боли и отчаяния. — Я думал… я думал, что ты сбежала, испугавшись этого. Что ты испугалась бывшего Пожирателя смерти, человека, запятнавшего себя кровью невинных людей.       — Что? Нет! Я так не считаю! — воскликнула Гермиона, чувствуя, как рушатся все преграды, обнажая их души. — Малфой, ты… ты был ребенком, подростком, попавшим в ужасные обстоятельства, — начала Гермиона, словно произнося давным давно заготовленную речь. — Ты ведь рос в семье, где преданность Темному Лорду считалась чуть ли не единственно возможным путем. Я знаю, о чем говорю, я видела, ты был изолирован от других мнений, окружен людьми, разделявшими эти убеждения. Просто тогда я даже не осознавала этого.       Она сделала паузу, собираясь с мыслями. Малфой внимательно слушал.       — Ты был помещен в этот чертов вакуум, где твои действия и убеждения формировались под огромным давлением окружающих, — сказала Гермиона. — Малфой, признай — тебя заставили принять Темную метку. Ты… Возможно ты был напуган, запутался, не знал, как поступить правильно. И ты выбрал путь, который казался тебе единственно возможным, чтобы защитить свою семью, чтобы выжить. Сейчас я понимаю это. Да, ты совершил ошибки, ты причинил боль другим людям, но ты не чудовище, Малфой. Ты был жертвой обстоятельств.       Она перевела дыхание.       — Малфой, ты был ребенком, которого использовали, которым манипулировали. Мы были детьми, которые оказались один на один с абсолютным злом.       Она посмотрела на него с сочувствием.       — Я не оправдываю твои поступки, Малфой. — честно сказала Гермиона. — Но я понимаю, почему ты поступил так, как поступил. И я давно простила тебя.       Малфой молчал. В его серых глазах появилось какое-то новое, незнакомое Гермионе выражение. Она видела, как ему тяжело принять ее слова, как он сопротивляется.       Тогда она, набравшись смелости, решила открыть ему еще одну тайну, обнажить еще одну часть своей души.       — Ты знаешь, я… обращалась к магловскому психотерапевту, — тихо призналась Гермиона, отводя взгляд. — После войны… Мне было очень трудно. Я не могла справиться со всем тем, что на меня свалилось.       Она снова посмотрела на него, стараясь говорить как можно более спокойно и уверенно.       — Я обсуждала свои травмы, свои страхи, свои переживания. И… и он помог мне понять многое, в том числе и то, что происходило с тобой.       Гермиона замолчала, собираясь с духом.       — Я потеряла близких на этой войне, — продолжила она, чуть тише. — Я видела смерть, я пережила боль, я испытала страх. И… И мои родители… Я стерла им память до начала всех событий. Я хотела уберечь их, ведь знала что Пожиратели будут искать таких как я… А когда все закончилось, я смогла отменить Обливиэйт. Но понимаешь… Они отстранились от меня. Они не смогли простить меня за то, что я лишила их части жизни, — в ее голосе зазвучала боль. — Они сделали это из страха, я понимаю, но это не отменяет того факта, что я осталась одна. И именно поэтому… Именно поэтому я боюсь сближаться с людьми. Я боюсь, что меня снова бросят, что мне причинят боль.       Гермионе стало трудно дышать. Воздух сгустился, давил на грудь, не давая сделать полноценный вдох. Это был слишком откровенный и тяжелый разговор, обнаживший все их раны. Она чувствовала себя опустошенной, но… это было освобождающе.       Малфой, молча, встал и подлил еще вина в их бокалы. После такого разговора нужна была пауза, нужно было как-то отвлечься, перевести дух. Гермиона благодарно приняла бокал и, сделав небольшой глоток, встала и прошлась по гостиной.       Она подошла к столику с проигрывателем и провела пальцами по аккуратно выставленным виниловым пластинкам.       — Покажешь свою любимую музыку? — спросила она, не оборачиваясь к нему.       Малфой, который расслабленно стоял, оперевшись на стол, покручивая между пальцами ножку бокала с вином, казалось, о чем-то глубоко задумался.       Гермиона, получив в ответ лишь молчание, вздохнула и подошла к стеллажу с книгами. Она стала внимательно рассматривать корешки книг: классическая литература, научные труды, биографии, исторические исследования и даже несколько томов по нумерологии и… «История Хогвартса»?       В этот момент Малфой подошел к столику, задумчиво оглядел пластинки, и, выбрав одну, аккуратно поставил ее в проигрыватель.       Гермиона, стоявшая у стеллажа с книгами, с любопытством посмотрела на него.       Вскоре в комнате раздались нежные фортепианные ноты, а затем приятный мужской голос запел:

It takes a lot to know a man

It takes a lot to understand

The warrior, the sage

The little boy enraged…

В мужчине много тайн познать,

И многое еще понять:

Воин, мудрец,

И маленький мальчик, что таит гнев.

It takes a lot to know a woman

A lot to understand what's humming

The honeybee, the sting

The little girl with wings

В женщине много тайн найти,

И многое еще постичь:

Медоносная пчела и жало,

И маленькая девочка с крылышками за плечами.

It takes a lot to give, to ask for help

To be yourself, to know and love what you live with

It takes a lot to breathe, to touch, to feel

The slow reveal of what another body needs.

Нужно много сил, чтоб отдать и помощи просить,

Быть собой, познать и полюбить то, с чем живешь,

Нужно много сил, чтоб дышать, касаться, чувствовать,

Постепенно раскрывать желания чужого тела.

What are you so afraid to lose?

What is it you're thinking that will happen if you do?

What are you so afraid to lose?

You wrote me to tell me you're nervous and you're sorry

What is it you're thinking that will happen if you do?

Crying like a baby saying «this thing is killing me»

Что же по-твоему случится, если ты потеряешь это?

Что же ты так боишься потерять?

Ты писала мне, чтоб рассказать,

Что ты нервничаешь, и тебе жаль,

Плачешь, как ребенок, говоря:

«Эта штука убивает меня».

      Гермиона замерла. Слова песни отзывались в ее сердце эхом, словно кто-то читал ее мысли, обнажая самые сокровенные желания и страхи. Она обернулась к Малфою, и увидела, что он также неподвижно стоит спиной к ней, опустив голову.       Внезапно Гермиона почувствовала, как в воздухе повисло… откровение. Малфой превратился для нее сейчас в открытую книгу. Он обнажил перед ней свою душу, показал все самые уязвимые места, болевые точки.       Кто ты? Сломленный юноша, запутавшийся в паутине лжи и предрассудков, или сильный, мужественный мужчина, сумевший пережить тьму и обрести себя заново?       Гермиона вдруг ощутила, как ее накрывает волна нежности к нему. Ей невыносимо захотелось обнять его, почувствовать рядом.       Слова песни закончились, но тихая фортепианная мелодия продолжала звучать. Малфой, не поднимая головы, тихо спросил:       — Грейнджер… Потанцуешь со мной?       Гермиона мягко подошла к нему, коснулась его плеча, и Малфой обернулся и нежно притянул ее к себе, обнимая за талию.       Они начали медленно кружиться в такт музыке. Малфой плавно прокрутил ее вокруг своей руки, и Гермионе стало легко и хорошо. Она тихонько засмеялась, чувствуя себя свободно.       Малфой, склонив голову к ее волосам, тихо прошептал:       — Как же долго я этого ждал…       Сердце бешено заколотилось в груди, заглушая все остальные звуки. И тут она поняла смысл его слов, которые слышала уже второй раз. Она вспомнила все его школьные насмешки, его колкости, его презрительный взгляд. Вспомнила все его окружение, которое твердило ему о чистоте крови. А он, подросток, окруженный предрассудками и стереотипами, тайно влюбленный в нее, грязнокровку, Гермиону Грейнджер.       Осознание накрыло ее волной, и Гермиона, задохнувшись от собственных эмоций, почувствовала, как к глазам подступают слезы. Она подняла на него взгляд, полный потрясения.       — Все хорошо, Гермиона. Правда, все хорошо.       Он нежно взял ее лицо в свои ладони, и, заглянув в ее глаза, полные слез, слегка улыбнулся, стараясь успокоить ее. Затем, наклонившись, он нежно поцеловал ее в губы. Гермиона почувствовала, как его руки слегка подрагивают, выдавая его волнение.       Музыка закончилась, и пластинка, еще какое-то время по инерции продолжала кружиться в проигрывателе, издавая тихий, едва слышный скрип. А затем наступила тишина.       — Драко, я… — начала Гермиона, чувствуя, что в ней рождается что-то новое, что-то важное.       Но он не дал ей договорить. Он снова поцеловал ее, нежно и жадно. Это был уже другой поцелуй, не такой робкий и неуверенный, как прежде. Оторвавшись от ее губ, Малфой тихо произнес:       — Я не знаю, что ждет нас в будущем, Грейнджер, — сказал он, глядя ей в глаза. — Я не могу обещать тебе, что все будет идеально. Но я никогда больше не причиню тебе боль. Я обещаю тебе, что я буду рядом. Если ты… позволишь мне.       В ответ Гермиона поцеловала его, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность. Она почувствовала себя уверенно, она поняла, что сможет дать себе возможность не бояться, позволить себе быть с ним рядом. Не убегать, не закрываться от него. Больше нет смысла в этом, больше нет необходимости возводить вокруг себя стены и прятаться за ними. Они обнажили друг перед другом свои израненные души.       Страха больше нет.       Они осыпали друг друга жадными, торопливыми поцелуями. Малфой аккуратно перекинул ее волосы на одну сторону и провел языком по ее шее, оставляя там влажные, горячие следы. Гермиона застонала, когда его зубы сомкнулись на мочке ее уха. Она торопливо стянула с него футболку и целовала его широкую грудь, уже знакомые ей шрамы.       Малфой подхватил ее на руки и понес к дивану. Опустив ее на мягкие подушки, он принялся раздевать ее, осыпая поцелуями каждую обнаженную часть ее горячего тела. Рубашка слетела на пол, следом за ней джинсы. Гермиона осталась перед ним в одном нижнем белье.       Он коснулся пальцем края ее бюстгальтера, провел по коже. Гермиона втянула воздух, готовая к прикосновениям. Кожа горела. Он медленно сдвинул бретельку, освободив ее грудь. Потом другую, отщелкнул застежку. Ткань упала на пол, а она выгнулась навстречу его губам, принимая горячий поцелуй.       Он целовал и ласкал ее грудь, обводя языком, втягивая, покусывая ее розовые соски. Каждое его движение было наполнено жаждой и нежностью. Гермиона застонала, перебирая пальцами его шелковистые волосы. Его ласки были быстрыми, импульсивными. Гермиона задыхалась от желания.       — Драко… — прошептала она, чувствуя, как теряет над собой контроль.       Он спустился ниже и стащил с нее нижнее белье, а она расстегнула его брюки и помогла освободиться от одежды.       Гермиона нежно провела пальцами по его твердому члену, стирая выступившую смазку, обхватила за основание, слегка потянула на себя, ощущая, как он вздрагивает от ее прикосновения.       Малфой, издав глухой стон, поддался к ней и вновь целуя, скользнул рукой между ее складок, коснулся клитора. От его ласк по телу разливались волны наслаждения. Она вновь застонала разрывая поцелуй.       — Драко… я хочу тебя… — отрывисто сказала она, хватая ртом воздух.       Он приподнял ее одной рукой за талию, чуть ближе подтягивая к себе. Его член, твердый, горячий, пульсирующий от желания, был готов. Он медленно приблизился к ней, развел ее колени, нежно приставил головку члена к ее влажному входу, и Гермиона, затаив дыхание, напряглась, готовая принять его.       Но он медлил, испытывая ее терпение. Нежно скользил членом по складкам, касаясь головкой ее клитора, вызывая в ней все большее желание.       Гермиона подняла на него глаза и увидела его изучающий взгляд. Он навис над ней, упираясь одной рукой на спинку дивана.       — Посмотри на меня, Грейнджер, — произнес он низким, хриплым голосом. Его тон властный, и от этого Гермиона судорожно вдохнула напряженный воздух, повисший между ними. — Скажи это еще раз.       — Я хочу тебя… — прошептала Гермиона, глядя прямо в его серые, почти черные глаза, полные желания. — Я хочу тебя, Драко.       Он вошел в нее одним плавным, уверенным движением, и Гермиона застонала от удовольствия, обвивая его ногами.       — Ты моя… Грейнджер, — хрипло выдохнул он. — Моя.       Он двигался медленно, наслаждаясь каждым прикосновением, постепенно наращивая темп. Толкался в нее все глубже и глубже, двигался все быстрее и быстрее, пока их тела не начали сливаться в едином ритме. Он опустил руку вниз, нежно лаская ее клитор, и Гермиона почти задохнулась от захлестнувшего ее наслаждения.       — Да, Драко… Да, вот так. — Шептала она, теряя остатки самоконтроля.       Прошло не больше пары минут, и Гермиона чувствовала, как подступает оргазм, как ее тело накрывает волна дрожи, и непроизвольно впилась ногтями в его напряженную спину.       — Да… — слышала она его сдавленный стон. — Грейнджер… Я так близко…       Секунда, и все ее тело содрогается. Мышцы начали непроизвольно сокращаться и плотно сжиматься вокруг его члена. Она чувствовала, как он напрягся всем телом, увидела, как его мышцы начали дрожать в такт ее пульсации. С его губ сорвался хриплый стон, и она ощутила, как ее начинает наполнять теплая жидкость. Они кончили одновременно.       Шумно дыша еще несколько минут, обессиленные, они прижались друг к другу.       — Я… я пью противозачаточное зелье, — сказала Гермиона, запинаясь и срываясь на шепот. — Просто… чтобы ты знал.       Почему-то сейчас она чувствовала себя смущенной. Она хотела, чтобы Малфой знал этот факт. А еще она хотела быть с ним сейчас, раствориться в его объятиях.       И он обнимал ее, прижимал к себе, шептал в ее волосы какие-то бессвязные фразы, смысл которых она совсем не улавливала, но это сейчас и не важно.       Важно только то, что он рядом. Это все, что ей сейчас нужно. Этого достаточно.       Некоторое время они лежали молча, наслаждаясь тишиной и близостью друг друга. Затем Малфой, слегка приподнявшись, посмотрел на нее с нежностью и улыбкой.       — Кажется, еще несколько минут, и я лишусь одной конечности, — пробормотал он, звуча почти беззаботно.       — Драко, почему ты не сказал?! — всполошилась Гермиона, мгновенно поднимаясь и осознавая, что все это время она лежала на его руке.       — Скажи это еще раз, — широко улыбаясь, произнес он, игнорируя ее извинения.       — Драко! — прошептала она, чувствуя, как ее щеки снова заливаются румянцем.       — Ммм, Грейнджер… — протянул Малфой, закрывая глаза и утыкаясь лицом в ее волосы, словно наслаждаясь ее запахом.       — Ага, значит, я «Грейнджер», а ты «Драко», — воскликнула она в притворном возмущении, выделяя его имя.       Он рассмеялся, и ее тело наполнилось теплом от звука его искреннего, счастливого смеха.       Он счастлив… И я… Я счастлива…       — Я в душ, Грейнджер, — целуя ее в кончик носа, бросил Малфой и, уходя, многозначительно добавил — Ты можешь присоединиться, если захочешь. Там достаточно места для двоих.       Гермиона ничего не ответила, лишь одарила его лукавой улыбкой, чувствуя, как внутри нее все тает от такой близости и открытости.       Это был удивительный, эмоциональный день, полный неожиданных открытий и признаний.       Гермиона какое-то время еще сидела, задумчиво размышляя о произошедшем за день. Потом она поднялась с дивана, взяла свою палочку и наложила на себя очищающее заклинание, избавляясь от остатков их страсти. Прошлась по гостиной, взмахом палочки разожгла в камине огонь, и комната наполнилась мягким, уютным светом. Затем направилась к стеллажу с книгами и вытащила с полки старенький, потрепанный том «Истории Хогвартса».       Сколько лет я ее не читала? — задумалась она, поглаживая обложку.       Кто бы мог подумать, что спустя столько лет я найду ее у Малфоя дома…       — Кто бы мог подумать, что голая Гермиона Грейнджер будет читать «Историю Хогвартса» у меня в гостиной, — услышала она за спиной насмешливый голос Малфоя.       Гермиона вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. И замерла, не в силах отвести взгляд. Малфой стоял в дверях, обернутый лишь полотенцем на бедрах, с мокрыми после душа волосами. Капли воды стекали с них, медленно скользили по его обнаженному торсу, подчеркивая рельеф мышц и очертания шрамов.       Мерлин, как он красив…       — Это моя любимая книга, Малфой.       — Я знаю, Грейнджер, — ухмыльнулся он, подходя ближе и нежно обнимая ее за талию. — Почитаешь мне?       Гермиона, улыбнувшись, раскрыла книгу наугад, где-то посередине, и, пробежав глазами несколько строк, начала читать вслух:       — «…однако, несмотря на строгие правила и предостережения, территория Хогвартса всегда славилась своим разнообразием магических существ. Помимо привычных кошек, сов и крыс, здесь можно было встретить и более необычных обитателей. Так, например, в Запретном лесу, примыкавшем к замку, обитали единороги, чья кровь, как известно, обладала чудодейственными свойствами, хотя и была проклята…»       Руки Малфоя, до этого спокойно лежавшие на ее талии, начали медленно, соблазнительно скользить по ее бедрам. Гермиона сделала небольшую паузу, переводя дыхание.       — «…в глубоких водах Черного озера, что простиралось у подножия замка, обитали гриндилоу, злобные водяные демоны, нападавшие на неосторожных учеников, осмелившихся подойти слишком близко к берегу…»       Малфой сзади прижал ее к себе еще ближе, обжигая кожу шеи горячими поцелуями. Его руки теперь бесстыдно заскользили вверх, он обхватил ладонями ее налившиеся груди и начал медленно, мучительно ласкать, сжимая, поглаживая, дразня. Гермиона замолчала, окончательно отдавшись ощущениям и чувствуя, как желание вновь, с удвоенной силой, овладевает ею.       — Продолжай, Грейнджер. — приказным тоном прохрипел он.       Гермиона резко вдохнула воздух, когда Малфой, абсолютно точно желая свести ее с ума, сжал ее набухший сосок, заставляя прогнуться в спине. Стон вырвался у нее из груди, и она продолжила, запинаясь и сбиваясь с ритма.       — «…поговаривают, что… ах. В темных глубинах озера можно было встретить и гигантского кальмара, существо, столь же загадочное, сколь и опасное…»       — Очень, очень опасное, Грейнджер… — Малфой сжал ее грудь одной рукой, дразня ее сосок, а другую медленно, мучительно опустил ниже. — Что там было дальше?       — «…в Хогвартсе можно встретить и множество других, менее известных, но не менее интересных обитателей… Драко… В замке обитали фестралы, крылатые кони… ах… и даже… мантикоры…»       — Блять, Грейнджер, ты даже не представляешь, сколько раз я об этом мечтал, — прорычал Малфой, теряя терпение.       Он настойчиво скользнул ниже, проводя кончиком пальца по клитору. Ноги Гермионы подкосились, она больше не могла удержать книгу в руках, разум помутился от желания.       — Мы еще не закончили, Гер-ми-о-на, — выдохнул Малфой, сладко растягивая ее имя по слогам.       Он отобрал у нее из рук книгу, аккуратно положил ее на полку, потом взял Гермиону за руку и повел ее в свою спальню.       Гермиона даже толком не успела рассмотреть окружение — Малфой скинул с себя полотенце, и опустился перед ней на колени. Он провел языком по ее влажности, вызывая волну дрожи, пронзающую все ее тело.       — Драко… — теряясь в ощущениях стонала Гермиона.       — Ты такая сладкая. — прошептал он, помогая себе руками раздвинуть ее складки, погружая язык все глубже и глубже, обхватывая губами ее чувствительный клитор.       Она хваталась за его волосы, прижимая его к себе все сильнее и сильнее, желая, чтобы этот момент никогда заканчивался.       — Мне… так… хорошо… Драко… — выдыхала она, чувствуя, как ее тело плавится от удовольствия.       — Нет, это мне чертовски хорошо, Грейнджер, — отрываясь от нее шептал Малфой.       Он аккуратно толкнул ее к краю кровати, и Гермиона, почувствовав под собой мягкую опору, послушно легла на спину, раздвигая ноги, призывая Малфоя продолжить ее сладостное мучение.       Он с жаром вернулся к ней, и Гермиона, откинув последние остатки смущения, вскинула бедра, и начала двигаться навстречу его языку, усиливая свои ощущения.       — Драко, да… да…       Он на мгновение отстранился, чтобы перевести дыхание, и Гермиона возмущенно захныкала, требуя продолжения.       — Как же мне нравится эта ненасытная Грейнджер, — восторженно сказал Малфой.       — Ах так, да?!       Она потянула его к себе, целуя влажные от ее выделений губы. Затем, она ловко толкнула его на спину и в одно мгновение оказалась сверху. Она нежно взяла в руки его член, уже ставший твердым и, дразня, несколько раз скользнула руками по всей его длине, заставляя его застонать. Приподнявшись на коленях, Гермиона аккуратно ввела его в себя, чувствуя, как он заполняет ее, растягивает. Она замерла, привыкая к ощущениям, а затем несколько раз сжала внутренние мышцы, от чего Малфой застонал.       — Гермиона… — он откинул голову назад и закрыл глаза в наслаждении.       — Посмотри на меня, Малфой, — повторила она его фразу приказным тоном.       Он распахнул глаза, и любуясь открывшимся видом толкнулся в ней. Драко обхватил ее за талию и начал ритмично двигаться. Гермиона положила свои руки ему на грудь, чувствуя, как все его тело напряглось, словно камень.       — Будь со мной, — бормотал он, находясь в затуманенном состоянии как и она сама. — Будь со мной, Грейнджер…       — Я с тобой, Драко, — задыхалась она в своих ощущениях.       Его зрачки почти черные, его толчки хаотичные. Гермиона чувствовала дрожь в его теле, чувствовала как его член внутри нее напрягается. Она скользнула рукой вниз, чтобы помочь себе, дотронулась до клитора, и, чувствуя как он начинает изливаться в нее, кончает следом за ним.       — Я с тобой. — шептала Гермиона, целуя его.