Часть 13

Глава 66. Первая ночь после помолвки (и как они её провели) Кольцо на пальце Ромы всё ещё было непривычным — серебряная полоска, которая отражала свет настольной лампы. Он крутил его, снимал, надевал снова, и на губах застыла глупая, неконтролируемая улыбка. — Ты уже полчаса играешь с ним, — заметил Егор, лёжа на кровати и наблюдая за Ромой. — Я привыкаю, — ответил Рома. — Оно чужое пока. — Чужое? Я тебе его подарил. Своё. — Вот именно. Своё. Я не привык иметь своё кольцо. Он подошёл к кровати, лёг рядом, подложил руку под голову. Егор повернулся на бок, провёл пальцами по его щеке, спустился к шее, к ключице. Рома закрыл глаза, выдохнул. — Ты хочешь? — спросил Егор. — Всегда хочу, — ответил Рома. — Сегодня особенно. Они поцеловались — медленно, сладко, пробуя друг друга на вкус, будто в первый раз. Вкус Ромы был знаком до мельчайших нюансов — мятная жвачка, кофе, что-то тёплое и родное. Егор знал этот вкус лучше своего собственного. Рома перевернулся на него сверху, навис, опираясь на локти. В полумраке комнаты его лицо казалось отлитым из бронзы — серьёзное, красивое, почти чужое. — Я люблю тебя, — сказал он. — Знаешь? — Знаю, — ответил Егор. — И я тебя. Рома стянул с него футболку одним движением, спустился губами к шее, ключице, груди. Егор выгнулся, вцепившись в простыни, когда Рома взял его сосок в рот — сначала один, потом другой, посасывая, покусывая, дразня языком. — Рома... — выдохнул Егор. — Не дразни. — А я хочу тебя раздразнить, — ответил Рома, поднимая голову. — Мы теперь женихи. У нас есть право на долгие прелюдии. Он спустился ниже, живот, пупок — Егор чувствовал каждое прикосновение как удар тока. Рома расстегнул его джинсы, стянул их вместе с бельём. Член Егора уже был твёрдым, напряжённым, набухшим от предвкушения. — Смотри на меня, — приказал Рома. Егор послушался. Рома взял его в рот — глубоко, не спеша, работая языком и губами в том ритме, который он выучил за годы их отношений. Егор застонал, выгибаясь дугой, запустив пальцы в волосы Ромы. — Я сейчас... — прохрипел он. — Давай, — разрешил Рома, ускоряясь. Егор кончил с низким, почти рычащим стоном, выплёскиваясь Роме в рот. Рома проглотил, не отрываясь, вытер губы тыльной стороной ладони и навис над Егором, тяжело дыша. — Теперь моя очередь, — сказал он. Он перевернулся на спину, потянул Егора на себя. Егор сел сверху, глядя на Рому — на его разметавшиеся по подушке волосы, на блестящие глаза, на твёрдый член, упирающийся ему в живот. — Смазка, — сказал Егор. — В тумбочке. Егор достал тюбик, смазал пальцы, опустился ниже. Рома смотрел на него не отрываясь, закусив губу. — Готов? — спросил Егор. — Всегда готов. Егор медленно, осторожно ввёл пальцы, подготавливая Рому. Тот зажмурился, выдохнул, расслабился. — Достаточно, — сказал он. — Хочу тебя. Сейчас. Егор смазал свой член, насадился на Рому, медленно, до конца. Рома вцепился в его бёдра, застонал — громко, не сдерживаясь. — Егор... чёрт... Егор начал двигаться — плавно, ритмично, чувствуя, как Рома напрягается под ним, как его пальцы впиваются в кожу. Головка члена Ромы упиралась в его живот, тёрлась о мышцы, и Егор знал, что Рома близко. — Я кончаю, — прошептал Рома. — Давай, — ответил Егор, ускоряясь. Рома кончил, выгибаясь, с хриплым криком, окрашивая живот Егора тёплой жидкостью. Егор последовал за ним через несколько секунд, чувствуя, как оргазм прошивает его насквозь, до кончиков пальцев. Он упал на Рому, тяжело дыша. Рома обнял его, прижал к себе. — Теперь мы женихи, — сказал он. — Женихи, — повторил Егор. — А каково это — быть мужем? — Не знаю. Но я хочу узнать. Они лежали, переплетённые, и слушали, как за окном шумит ночной город. Кольцо на пальце Ромы больше не было чужим. Оно стало частью его — как Егор стал частью его жизни. Глава 67. Ксюша узнаёт новости (и требует подробностей) Ксюша прибежала на следующий день, даже не позвонив. Ворвалась в квартиру с криком: «Я всё знаю! Вы чего молчали?!» — и бросилась обнимать сначала Рому, потом Егора. — Рассказывайте! — потребовала она, усаживаясь на стул. — Как это было? Где? Когда? Кто первый сказал? — Егор, — ответил Рома. — Сказал. И кольцо подарил. — Покажи! — Ксюша схватила его за руку, повертела кольцо. — Красивое. Серебро? — Серебро, — кивнул Егор. — Дорогое? — Недорогое. Но честное. Ксюша посмотрела на него с уважением. Она знала, что деньги для Егора — проблема, и что серебряное кольцо — это не жадность, а максимум возможного. — Молодец, — сказала она. — Не постеснялся. — А чего стесняться? — Егор пожал плечами. — Я люблю его. Хочу, чтобы все знали. — Все уже знают, — усмехнулась Ксюша. — Ты слишком громко кончаешь. Рома поперхнулся чаем. Егор покраснел до корней волос. — Что-что? — переспросил он. — Соседи жалуются, — сказала Ксюша. — Я вчера вечером слышала. Ну, когда заходила к вам, а вы не открыли. — Ты подслушивала? — возмутился Рома. — Я проверяла, всё ли с вами в порядке. А вы, оказывается, в порядке. Даже слишком. Егор закрыл лицо руками. Рома засмеялся, потом обнял Егора и сказал Ксюше: — Спасибо, что волнуешься. Но в следующий раз просто пиши в мессенджер. — А вы отвечайте, — парировала Ксюша. — А то телефоны разряжаются в самый неподходящий момент. Она ушла через час, забрав обещание, что они придут к ней на ужин в субботу. Егор закрыл дверь, прислонился к ней лбом. — Она права, — сказал Рома. — В чём? — В том, что мы слишком громкие. — Это ты громкий. А я тихий. — Тихий? Ты кричишь так, что у меня уши закладывает. — Неправда. — Правда. Они заспорили, но спор быстро перешёл в поцелуй, поцелуй — в кровать. И соседям снова пришлось слушать, как двое парней объясняются в любви на языке, который не требует перевода. Глава 68. Первая годовщина помолвки (и как они её почти забыли) Через год после помолвки Егор проснулся утром и понял, что дата — та самая. Он не готовил подарок, не планировал сюрприз, не заказал столик в ресторане. Он просто лежал, смотрел на спящего Рому и чувствовал, что внутри всё переполняется. — Ром, — прошептал он. — Мм? — Рома не открыл глаз. — У нас сегодня годовщина. — Чего? — Помолвки. Год назад я надел тебе кольцо. Рома открыл глаза. Посмотрел на свою руку — кольцо всё ещё было там, потускневшее, но родное. — Забыл, — признался он. — Я тоже, — сказал Егор. — Только сейчас вспомнил. — Мы плохие женихи. — Мы занятые женихи. Они лежали молча, перебирая в памяти события года — переезд, работу, ссоры, примирения, Ксюшину свадьбу. Год пролетел как один день, и Егор не мог выделить ни одного мгновения — всё было важным, всё было частью их общей истории. — Давай ничего не будем дарить, — предложил Рома. — Хорошо, — согласился Егор. — И никуда не пойдём. — Ещё лучше. — А просто полежим. Как в первый раз. Они остались в кровати. Егор лежал на спине, Рома — на боку, положив голову ему на плечо. За окном шумел город, кто-то сигналил, кто-то ругался, кто-то смеялся. А у них была тишина. И кольца на пальцах. И чувство, что всё правильно. — Егор, — сказал Рома. — М? — Ты не жалеешь? — Ни разу. — Даже когда я забываю годовщины? — Тем более. Тогда я могу тебя дразнить. — Ты и так дразнишь. — Немного. Они засмеялись, и Егор подумал, что это, наверное, и есть счастье — не помнить даты, не делать подарки, не тратить деньги. Просто быть рядом. В тишине. В уюте. В любви. Глава 69. Неожиданная встреча на улице (и как они её пережили) Весной, когда снег растаял и набухли почки, Егор столкнулся на улице с отцом. Не со своим — с Роминым. С тем самым, который ушёл, когда Роме было десять. — Егор? — спросил мужчина, щурясь на солнце. — Да, — ответил Егор, чувствуя, как внутри всё холодеет. — А я вас узнал. Вы на фотографии. У Ромы в комнате висели. — Висели, — сухо сказал Егор. — Теперь нет. Отец опустил глаза. Он постарел — седой, сгорбленный, с красными прожилками на лице. — Я хотел поговорить с ним, — сказал он. — Но он не берёт трубку. — Он сменил номер, — ответил Егор. — И город. — Я знаю. Я искал его. Нашёл через соцсети, но он не отвечает. Егор молчал. Он смотрел на этого человека и чувствовал чужую боль — не свою, Ромину. И злость. Огромную, холодную злость за того мальчика, который писал письма, а ответа не получил. — Передайте ему, — начал отец. — Передайте сами, — перебил Егор. — Если он захочет вас услышать, он даст знать. А пока — оставьте его в покое. Он развернулся и ушёл, не прощаясь. Всю дорогу домой он дрожал — от злости, от страха, от того, что не знал, как рассказать об этом Роме. Дома он рассказал. Рома слушал, не перебивая, с каменным лицом. Потом встал, подошёл к окну, долго смотрел на улицу. — Ты как? — спросил Егор. — Не знаю, — ответил Рома. — Пусто. — Пусто — это нормально. Для первого раза. — Это не первый раз. Он уже пытался связаться. Год назад. Я не ответил. — Почему? — Потому что боялся, — признался Рома. — Боялся, что он скажет то, что я хочу услышать. Или — что не скажет. — А сейчас? — Сейчас... — Рома повернулся. — Сейчас я не знаю. Они долго сидели на кухне, пили чай, разговаривали. Рома рассказывал про детство — про то, как ждал отца, как верил, что он вернётся, как перестал верить. Егор слушал, не перебивая. И в какой-то момент Рома заплакал — впервые за долгое время. — Не надо, — сказал Егор, обнимая его. — Не надо плакать. — Я не плачу, — ответил Рома сквозь слёзы. — Это радость. — Какая радость? — Что ты у меня есть. Что я не один. Они просидели до утра. Егор рассказывал анекдоты, чтобы Рома улыбнулся, Рома улыбался сквозь слёзы, и это было больно и сладко одновременно. Отец больше не звонил. Может быть, понял, что время упущено. Может быть, решил не мучить сына. А может быть, просто сдался. Рома не искал встречи. И Егор не советовал. Потому что некоторые раны заживают только тогда, когда к ним не прикасаются. Глава 70. Секс в душе (и как они порвали шторку) Это случилось в субботу утром. Егор мылся в душе после пробежки, когда Рома зашёл к нему без стука — голый, сонный, со стояком. — Ты чего? — спросил Егор, отодвигаясь к стенке. — Присоединиться, — ответил Рома, залезая в кабинку. — Тесновато. — Потеснимся. Он прижался к Егору спиной к груди, подставил голову под струи воды. Егор смотрел на воду, стекающую по его плечам, по спине, по ягодицам, и чувствовал, как внутри поднимается желание. — Ты специально, — сказал он. — Что — специально? — невинно спросил Рома. — Зашёл без трусов. Стоишь так, будто тебя снимают для журнала. — А ты смотри, — ответил Рома, поворачиваясь к нему лицом. Их члены соприкоснулись — оба твёрдые, скользкие от воды. Егор выдохнул, Рома замер. Секунду они смотрели друг на друга, потом Рома схватил смазку с полочки (она там лежала на всякий случай). — Ты держишь смазку в душе? — удивился Егор. — Я держу смазку везде, — ответил Рома. — На всякий случай. Он смазал пальцы, повернул Егора спиной к себе, ввёл один палец, потом второй. Егор ухватился за поручень, сжал зубы. — Рома... — Терпи, — сказал Рома, целуя его в плечо. Подготовка была быстрой — оба слишком возбуждённые, чтобы ждать. Рома вошёл сзади, медленно, осторожно, заполняя Егора целиком. — Да... — выдохнул Егор. Рома начал двигаться — сначала плавно, потом быстрее, в такт движениям бёдер. Вода стекала по их спинам, заливала глаза, но никто не хотел останавливаться. — Я кончаю, — прошептал Егор. — Я тоже, — ответил Рома, ускоряясь. Они кончили почти одновременно — Рома внутри, Егор в свою руку. Егор обмяк, прислонившись к стене, Рома уткнулся носом ему в затылок. — Хорошо, — сказал Рома. — Очень, — согласился Егор. Он потянулся за полотенцем и случайно дёрнул шторку. Карниз не выдержал — пластиковая штанга рухнула на них вместе со шторкой. — Чёрт! — выругался Егор. — Чёрт! — повторил Рома. Они стояли голые, мокрые, запутанные в шторке, и не могли выбраться. Егор хохотал, Рома ругался, а потом начал хохотать тоже. Они выползли из ванной, волоча за собой остатки шторки, и рухнули на пол в коридоре. — Соседи вызовут полицию, — сказал Рома, вытирая слёзы. — За что? За то, что мы слишком счастливы? — За то, что слишком громко и слишком часто. Егор посмотрел на него. Рома лежал на спине, мокрый, голый, с кольцом на пальце, и улыбался. — Я люблю тебя, — сказал Егор. — А я люблю тебя, — ответил Рома. Они так и лежали на полу, пока не замёрзли. Потом встали, высушились, оделись. Шторку купили новую — на магнитах, чтобы не падала. Но старую не выбросили — повесили на балконе как напоминание о том, как хорошо, когда ты любим. И когда есть для кого срывать шторки. --- Конец тринадцатой части.