Часть 14

Глава 71. Кот (и как они его не заводили, но он завёлся сам) Дверь на балкон была приоткрыта — Егор проветривал комнату после уборки. Ничего не предвещало беды, пока Рома не крикнул с кухни: — Егор, у нас кот! — Какой кот? — Егор выскочил в коридор. — Рыжий. Наглый. Сидит на подоконнике и смотрит на меня как на еду. Егор заглянул на кухню. На подоконнике действительно сидел рыжий кот — тощий, с рваным ухом, но с очень независимым видом. Он смотрел на Рому жёлтыми глазами и явно ждал, когда его накормят. — Уходи, — сказал Рома коту. — Мы не кормим чужих котов. Кот моргнул и остался на месте. — Упрямый, — заметил Егор. — Как ты. — Я не упрямый, — обиделся Рома. — Ты. Ещё какой. Кот пришёл на следующий день. И на следующий. И через неделю он уже спал на диване, ел из миски, которую Егор поставил в углу, и ходил в лоток, который купил Рома, когда понял, что кот никуда не уходит. — Ты назвал его Рыжик? — спросил Егор, глядя, как Рома гладит кота. — Нет. Я назвал его Егор. — Меня так зовут! — Знаю. Поэтому и назвал. Он такой же рыжий и такой же упрямый. Егор хотел обидеться, но кот мурлыкал, Рома улыбался, и обида куда-то ушла. Так у них появился Рыжик-Егор — беспородный, наглый, но любимый. Ночью кот спал у них в ногах. Егор боялся его раздавить, поэтому спал, поджав ноги. Рома говорил: «Выгони его», но сам гладил кота перед сном и шептал ему что-то ласковое. — Ты его больше любишь, чем меня, — сказал Егор. — Ревнуешь? — улыбнулся Рома. — Немного. — Не надо. Ты у меня один. А котов может быть много. Кот посмотрел на Рому, потом на Егора, потом уткнулся носом в лапы и засопел. Егор подумал, что, наверное, это и есть семья — не только люди, но и те, кого вы подобрали на улице. Те, кто выбрал вас сам. --- Глава 72. Первая поездка к родителям Егора (и как они её пережили) Родители Егора так и не приезжали в гости. Звонили редко, говорили о погоде, о здоровье, о работе. О Роме спрашивали вежливо, но без тепла. Егор знал, что они не приняли его выбор, но делали вид, что всё нормально. Он тоже делал вид. И молчал. — Мы поедем к ним, — сказал Рома в пятницу вечером. — Вместе. На выходные. — Зачем? — спросил Егор. — Чтобы они увидели, что мы — не враги. Что я не отнял у них сына. — А если они не захотят нас видеть? — Тогда уедем. Но попробовать стоит. Дорога была долгой — четыре часа на поезде, потом час на электричке, потом автобус. Егор всю дорогу молчал, сжимая руку Ромы. Рома гладил его пальцы, тихонько напевал что-то себе под нос. Родители встретили их на пороге — мама в фартуке, папа в домашней кофте. Без цветов, без улыбок. — Проходите, — сказала мама. — Чайник поставила. Они прошли на кухню. Сели за стол. Егор смотрел в чашку, Рома — на родителей. Тишина затягивалась. — Мам, — сказал Егор. — Пап. Мы вместе. Уже два года. Мы работаем, снимаем квартиру, взяли кота. Мы счастливы. Я хочу, чтобы вы это знали. — Мы знаем, — ответил папа. — Но нам трудно это принять. — А вы попробуйте, — сказал Рома. — Хотя бы ради него. Мама заплакала. Егор хотел встать, обнять её, но не мог. Слишком больно было. — Мы попробуем, — сказала мама сквозь слёзы. — Обещаем. Они просидели до вечера. Разговаривали о работе, о коте, о погоде. Рома помогал готовить ужин, мыл посуду, смешил маму глупыми шутками. Папа смотрел на него из-под густых бровей, но не сказал ни одного грубого слова. Ночью, когда родители легли спать, Егор и Рома сидели на кровати в комнате Егора — той самой, где он вырос. — Ты молодец, — сказал Егор. — Не сдался. — А ты? — Я чуть не сдался. Думал, что мы уедем и больше не вернёмся. — Не вернёмся, — ответил Рома. — Но они могут приехать к нам. Если захотят. — Захотят. Наверное. Они обнялись, и Егор почувствовал, как уходит напряжение. Четыре часа дороги, час в электричке, автобус — всё было не зря. Они сделали шаг навстречу. Теперь очередь за родителями. Утром, перед отъездом, мама сунула Егору в рюкзак пирог. — Яблочный, — сказала она. — Вы же любите. — Спасибо, мам. — Передай Роме. И ему спасибо. За то, что не сдался. Егор не знал, что сказать. Он просто обнял маму, почувствовал запах её духов — тот же, что в детстве, — и понял, что всё будет хорошо. Может быть, не сразу. Может быть, не сегодня. Но будет. --- Глава 73. Рома теряет работу (и как Егор его поддержал) Компания, где работал Рома, закрылась в июне. Неожиданно, без предупреждения — инвесторы вышли, денег не осталось. Рома узнал об этом утром в понедельник — пришёл на работу, а двери закрыты. На дверях висело объявление: «Просим прощения, компания прекратила свою деятельность». Он вернулся домой белый как мел. Егор ещё спал — в субботу они гуляли до ночи, и он взял отгул. — Егор, — Рома потряс его за плечо. — Егор, проснись. — Что случилось? — Я без работы. Компания закрылась. Егор сел, протёр глаза. Посмотрел на Рому — на его дрожащие руки, на бледное лицо. — Ничего страшного, — сказал Егор. — Найдёшь другую. — Не найду. Кризис, все сокращают. Я никому не нужен. — Ты мне нужен, — ответил Егор. — А работа — найдётся. Рома хотел возразить, но не нашёл сил. Он сел на край кровати, уронил голову на руки. Егор обнял его, прижал к себе. — Мы справимся, — сказал он. — Всегда справлялись. — Раньше у меня была работа, — прошептал Рома. — Теперь нет. — Раньше у тебя не было меня. А теперь есть. Что важнее? Рома не ответил. Но через минуту его плечи перестали дрожать. Егор взял на себя все расходы на месяц. Экономили на всём — на еде, на развлечениях, на кофе. Рома сидел дома, рассылал резюме, ходил на собеседования. Отказы приходили один за другим. — Никто не берёт, — сказал он в конце второй недели. — Я неудачник. — Ты не неудачник, — ответил Егор. — Ты просто не нашёл свою компанию. — А если не найду? — Найдёшь. Я верю. Через три недели Рома нашёл работу. В маленькой фирме, где платили меньше, но давали возможность расти. Он вернулся домой счастливый, купил по дороге цветы — Егору. — За что? — спросил Егор, глядя на букет. — За то, что не дал мне сломаться. — Ты сам не сломался. Я только держал за руку. — Это много, — ответил Рома. — Это всё. Они обнялись, и Егор подумал, что, наверное, это и есть любовь — не только в радости, но и в трудностях. Когда ты веришь в человека больше, чем он сам в себя. --- Глава 74. Ксюша собирает всех (и как Егор чуть не опоздал) Ксюша решила собрать всех старых друзей — тех, кто учился с ними в универе, тех, кто разъехался по разным городам. Назвала это «Питерским съездом», арендовала кафе на Арбате, разослала приглашения. — Ты должен приехать, — сказала она Егору по телефону. — Рома уже согласился. — А ты спросила меня? — возмутился Егор. — Спрашиваю. Приедешь? — Приеду. Он взял билеты, отпросился с работы, и они поехали. В Питер, в то самое кафе, где когда-то праздновали выпускной. Людей было много — Маша с мужем и двойняшками (няня сидела с ними в отеле), Стёпа с новой девушкой (красивой, но грустной), преподаватели, которые помнили их студентами. Егор смотрел на всё это и чувствовал себя стариком — слишком много лет прошло, слишком много всего изменилось. Ксюша встретила их на входе — сияющая, с бокалом шампанского. — Вы приехали! — она обняла обоих сразу. — Мы обещали, — ответил Рома. Потом был ужин, тосты, воспоминания. Кто-то рассказывал, как сдавал экзамены, кто-то — как прогуливал пары, кто-то — как влюблялся. — А помните, как Рома чуть не подрался с тем парнем? — спросила Маша. — Помним, — ответил Егор. — Я тогда испугалась, что его отчислят. — А я испугалась, что вы расстанетесь, — добавила Ксюша. — Не расстались же, — сказал Рома. — Не расстались, — подтвердил Егор. Он посмотрел на Рому — на его седые волосы (первые, ранние, от стресса), на морщины вокруг глаз, на кольцо на пальце. И подумал, что время идёт, но любовь остаётся. Не такая яркая, как в двадцать лет, но более глубокая. Как вино. — Я люблю тебя, — сказал он тихо, так, чтобы никто не слышал. — А я тебя, — ответил Рома. Вечером они гуляли по Питеру, по набережной, под белыми ночами. Егору казалось, что время остановилось — такой же свет, такая же вода, те же люди. Но они были другими. Взрослыми. Уставшими. Счастливыми. — Ксюша молодец, — сказал Рома. — Собрала всех. — Она всегда была душой компании, — ответил Егор. — Теперь она — душа нашей семьи. — И твоя — тоже, — добавил Егор. Рома улыбнулся. Он взял Егора за руку, и они пошли в гостиницу, где их ждал тёплый номер и воспоминания о том, как всё начиналось. Ссоры, примирения, первый поцелуй, первый секс. Всё это было их общей историей. И она продолжалась. --- Глава 75. Секс у камина (и как они оба обожглись) Зимой им подарили камин. Не настоящий, электрический — такой, который вешают на стену и включают в розетку. Ксюша сказала: «Для уюта». Егор скептически отнёсся, Рома обрадовался. — Давай устроим романтический вечер, — предложил Рома. — Зачем? — спросил Егор. — Чтобы вспомнить, зачем мы вместе. — Я и так помню. Ты мне нравишься, когда готовишь утку. Даже когда она подгорает. — Утка не подгорает, — обиделся Рома. — У неё просто корочка такая. Они купили вино, сыр, фрукты — и забыли о тарелках. Егор включил камин, Рома зажёг свечи. В комнате стало уютно и тепло. — Нравится? — спросил Рома. — Да, — ответил Егор. — Слишком хорошо. — Слишком хорошо не бывает. Они пили вино, ели сыр, разговаривали о ерунде. Потом Рома убрал поднос, придвинулся ближе. — Ты знаешь, — сказал он, — я скучаю по тому времени, когда мы только начинали. Когда каждый поцелуй был как в первый раз. — А сейчас не так? — Сейчас по-другому. Не хуже, но по-другому. Он поцеловал Егора — медленно, не спеша, будто пробуя на вкус. Егор ответил. — Хочешь прямо здесь? — спросил Рома. — А что, нельзя? — Можно. Только ковёр жалко. — Ковёр постираем. Он помог Егору раздеться, потом разделся сам. На ковре было тепло, почти горячо — камин грел так, что и одеяло не нужно. Рома лёг сверху, прижался всем телом. — Как в первый раз, — прошептал он. — Помнишь? — Помню. Ты дрожал. — Я и сейчас дрожу. Егор провёл рукой по его спине, по ягодицам, по бёдрам. Рома приподнялся, взял смазку из кармана штанов (лежала рядом, приготовленная заранее). — Носишь с собой? — усмехнулся Егор. — На всякий случай. Рома смазал пальцы, подготовил Егора — медленно, осторожно, будто у них было всё время мира. Егор закрыл глаза, чувствуя, как напряжение уходит, сменяясь приятной тяжестью. — Я готов, — сказал он. Рома вошёл, не спеша, до конца. Егор выгнулся, вцепившись в ковёр. — Чёрт, — выдохнул Рома. — Как в первый раз. — Лучше, — ответил Егор. — Мы научились. Они двигались в такт, медленно, будто танцевали. Камин трещал, свечи горели, за окном шумел зимний город. Егор смотрел на Рому — на его раскрасневшееся лицо, на прикушенную губу — и чувствовал, что оргазм близок. — Я сейчас, — прошептал он. — Я тоже, — ответил Рома. Они кончили почти одновременно — Егор на свой живот, Рома — внутрь. И не заметили, как рука Ромы коснулась каминной решётки. — Ай! — вскрикнул Рома, отдёргивая руку. — Что? — Егор сел. — Обжёгся. — Об камин? — Нет, об луну. Конечно, об камин. Егор посмотрел на его ладонь — красное пятно, уже надувающееся пузырём. — Нужно срочно под холодную воду, — сказал он, вскакивая. Они бежали на кухню, голые, смеясь и ругаясь. Егор держал руку Ромы под струёй, Рома шипел и ругался. — Я же говорил, камин — зло, — сказал Егор. — Ты говорил, что электрический камин не греет. — Оказалось, греет. До волдырей. Они обработали ожог, замотали бинтом. Потом вернулись в комнату, погасили свечи, выключили камин. Лежали в темноте, обнявшись, с забинтованной рукой, и смеялись. — В следующий раз будем без камина, — сказал Рома. — В следующий раз будем на кровати. — На кровати не так романтично. — Зато безопасно. Он поцеловал забинтованную руку Ромы, и тот затих. За окном падал снег, где-то лаяла собака. А они лежали, счастливые, обожжённые, но вместе. И Егор подумал, что это, наверное, и есть любовь — не только нежность, но и волдыри. И умение смеяться над ними. --- Конец четырнадцатой части.