Часть 4. — «Недосказанности» pt.2

Парковка, ярко освещаемая фонарями, не кишила людьми, правильнее сказать, там вообще никого не наблюдалось, кроме какой-то парочки и уныло сидящего на капоте Фернандо. Едва вклинив машину в единственное свободное место, Нэнси направилась к нему, утомленно потирая лицо. Расфокусированный взгляд и запах алкоголя — первое, что видит и чувствует Нэнси, напрягаясь как натянутая струна. — Фернандо, ты… Ты пьян? — Ни «привет», ни любого другого приветствия, только вопрос в лоб, на который Фернандо хмурится. На самом деле он хотел бы напиться, даже пытался, но передумал вовремя, не без помощи опрокинутой на себя бутылки, конечно. — Хотел, но вылил на себя виски и решил, что это знак. — Честно признался мужчина. Нэнси с недоверием повела бровью, принюхиваясь, но Алонсо сам указал ей на не до конца засохшее пятно на темной футболке. Он выглядел трезвым, из изменений разве что стал чуть лучше, чем с утра: наверняка всё же смог поспать или наконец хоть что-то поесть. На последнее регулярно жаловались почти все члены команды, особенно был огорчен физиотерапевт, который знал Фернандо достаточно долго, чтобы замечать перемены и знать, насколько они плохи, по его словам то, что творилось с испанцем сейчас — что-то «из рук вон». Психотерапевт, которого стал посещать Фернандо, кажется, тоже был бессилен, или ему просто требовалось больше времени, гораздо больше времени. — Я хотел предложить прокатится по городу, если ты, конечно, не против. — Ты точно не пил? — Нэнси сощурилась, — Потому что пахнет от тебя… Как от последнего запойного алкоголика. — Я точно не пил. Хотел, но не пил. — Голос испанца начал сквозить раздражением, — Прошу, я позвал тебя развеяться, а не получить выговор за то, чего даже не делал. Машина с характерным звуком разблокировала двери и Фернандо открыл ту, что с водительской стороны, усаживаясь внутрь. — Так что, ты со мной? Нэнси в нерешительности заглянула внутрь. С одной стороны идея казалась ей не лучшей, но с другой… — Черт с тобой, поехали. — Ферстаппен резво села на пассажирское, закрывая за собой дверь. Алонсо в этот раз взял более спортивный вариант, а от того только веселее и, вероятно, полезнее. Чем быстрее он снова привыкнет к скорости, тем лучше будет им обоим. И всей команде. Совершенно очевидно, что он не просто прокатиться хотел. Фернандо врал сам себе, дело не в том, что ему невыносимо скучно сидеть в номере: найти где и с кем развеяться было бы достаточно просто, в конце концов Алонсо новые знакомства заводил быстро, да и старых было полно, дело тут совсем в другом. Он пытается привыкнуть к скорости, хотя-бы не на треке, сбить хоть каплю напряжения, и почему-то в напарники для этого выбрал как раз свою напарницу. Нэнси закопошилась в настройках мультимедии, чтобы включить музыку, в какой-то момент обнаружив, что машина уже не едет, а без преувеличения херачит по трассе и поняла она это когда ударилась плечом о дверь во время обгона, тихо зашипев от боли. Трафик был ещё достаточно плотным, чтобы шашки на трезвую голову вызывали рефлекторное чувство страха. Недолго думая, Ферстаппен решила пристегнуться от греха подальше, наконец разобравшись с музыкой в салоне и поставив телефон на держатель у руля. Странно, что Фернандо так не сделал. — Ты слушаешь Тейлор Свифт? — Испанец вопросительно вскинул брови, обращаясь к Нэнси. — Нет, просто знаю, что тебе она нравится. Ну зачем? Зачем она это ляпнула? Теперь вид Фернандо казался ещё более озадаченным и недолго думая (точнее вообще не думая), Ферстаппен поспешно добавила: — Я спросила у ребят из команды. Кажется, она только что запорола ситуацию ещё сильнее. — Что ещё ты у них спросила…? — То ли с иронией, то ли с настороженностью спросил Фернандо, — А главное, зачем? Но он знал ответ, это было понятно с самого начала и был признателен Нэнси. Он не понимал, почему было неловко просить помощи у тех, с кем он знаком по пять или десять лет, почему не просил помощи у команды, так что оставалась только она. И было не так уж и неловко. — Тебе правда нужен ответ? Мне кажется ты и сам прекрасно понимаешь. Ответом Фернандо её не удостоил, хотя его молчание было уж больно красноречивым. За рычанием мотора в какой-то момент и саму Тейлор стало слышно не так хорошо, как по началу, фары и задние огни машин растягиваются в длинные линии. Ферстаппен смотрит, ничего не делает, просто наблюдает за жилистыми руками мужчины, которые не вальяжно ведут спорткар, а стискивают баранку руля как спасательный круг. Он вообще хоть раз моргнул? Через тридцать минуты езды Нэнси начало укачивать и она даже задремала, чем удивила своего испанского коллегу. Фернандо позволил себе оторвать взгляд и взглянуть на мирно посапывающую девушку, но тут же вернулся к дороге, ловя себя на том, что непроизвольно начал ехать куда плавнее. Только от тремора и вороха тревожных мыслей это не избавило — его корёжило как тонкий лист метала ураганом: то страшно до рвотных позывов, то от этого же страха злостью сводит челюсть, то сомнения топят остатки здравости. Совсем скоро в голове остается только гулкий стук собственного сердца, полностью смывающий понимание происходящегоя. Ударив по рулю от бессилия Алонсо, недолго думая, сворачивает на одну из многочисленных парковок, тормозя настолько резко, что их обоих бросает вперёд на моментально заблокировавшиеся ремни безопасности. — Ты чего творишь-то, эй?! — От неожиданности вскрикнула Ферстаппен. Вот тебе и «с добрым утром». Фернандо её, впрочем, благополучно проигнорировал, выбираясь на улицу. Несмотря на присущую Джидде жару, воздух, совмещенным с приятным ветерком больше походил на пребывание в раю на Земле после салона машины, который даже со включенным почти на всю кондиционером спирал легкие каким-то удушливым ощущениям, в попытках избавиться от которого Алонсо глотал воздух словно его только что топили как ненужного котёнка. Нэнси уж было потянула руку к двери, но задумалась, стоит ли выходит, а потом, судя по всему, с громким, отчаянным «да твою мать!» Фернандо пнул колесо машины, при этом явно не пожалев сил. Через пару минут брани уже стало непонятно, на каком языке говорил Фернандо и что он говорил, но ничего хорошего судя по переодически надламывающемуся голосу. Сонливость тут же пропадает и Ферстаппен, не выдерживая, и с высокой колокольни плюя на то, что с её стороны было бы тактичнее дать Фернандо как следует поистерить, выходит из машины, хлопая дверью. — Эй, эй! — Нэнси схватила его за запястье, не без усилия оттаскивая от машины, — Фернандо! Попыталась заглянуть ему в глаза, а встретила застилающийся от злости и горя взгляд. — Я не смогу… Я не смогу, это конец. — Напряженно твердил Алонсо, рвано гоняя воздух, — Я не понимаю что с этим делать, мне страшно, я ничего не могу! Ничего, ты слышишь меня?! — Да, со слухом проблем нет. — Нэнси чувствует, что ей и самой перестает хватать воздуха, — Прошу, послушай меня. Сделай глубокий вдох и попробуй успокоиться. — Да? — С сарказмом вскинув брови ответил Алонсо, да с таким упреком в голосе, что Нэнси неприятно укололо, — Тебе легко говорить «успокойся» потому что ты понятия не имеешь, что я чувствую! Фатальная ошибка. Неприятный укол превратился в тяжеленный удар под рёбра и картинка перед глазами Ферстаппен на секунду потухла, как пропал и звук, а когда вместо непонятной мешанины снова появилась парковка и сам Фернандо — он уже пятился назад, с совершенно ошеломленным видом держась за стремительно краснеющую даже под жесткой щетиной щеку. — Ты ничего обо мне не знаешь. — Пророкотала Нэнси, тяжело дыша и с видом разъяренной фурии глядя на Алонсо. Дрожащим пальцем ткнув его в грудь до неприятного покалывания, она продолжила, — Я прекрасно понимаю что это такое, только в отличие от тебя я была виновата, это был не несчастный случай. И поверь мне, от того, что ты боишься скорости лучше не станет, от твоих истерик лучше не станет, станет лучше если ты возьмешь себя в руки и будешь работать, а не бессмысленно гонять тот день туда-сюда и думать «а что если…» Ничего не изменится, ты слышишь меня? Ни-че-го. На лице Фернандо, сияющем красным отпечатком женской ладошки за её короткий монолог сменилось, наверное, с десяток эмоций. — Так… И что ты сделала? — Тормоза явно не сработали, но он и не отличался умением подбирать слова, о чём думал, о том и говорил, а от того его характер чаще всего считали просто ужасным. — Ты знал, что ты невыносимый наглец? — Тут же резонно поинтересовалась Нэнси, делая попытку выровнять сбитое дыхание. — Да, мне часто это говорят, уже привык. — Алонсо всё ещё не решался подойти обратно к напарнице, но интерес брал верх над тактичностью и всеми механизмами самосохранения, — И всё же? Ферстаппен смотрела на Фернандо с таким недоверием, что он стремился стушеваться, но когда она заговорила, от стального спокойствия при содержании рассказа мужчину едва не начало мутить и бросать в дрожь: — Я села пьяная за руль после своего выпускного, на улице дождь, я на «Челленджере», который итак рулится херово, так ещё и размыло трассу. Не помню я как случилось, просто глаза поднимаю — фигуру в свете фар вижу, ну и дала по газам в сторону, а она как побежала. — Нэнси поджала предательски подрагивающую нижнюю губу на пару мгновений, — Свидетелей не было, папашка заплатил чтобы дело замяли и не придали огласке. Но я всё ещё прекрасно помню, что когда я вышла она ещё была жива, лежала на дороге, что-то хрипела и я, в дрова пьяная пыталась дозвониться не до скорой, а до отца, потому что за свою шкуру я боялась больше. Гул машин вдруг стал слишком громким, как и шум совсем небольшого ветра, в висках пульсировало. Нэнси всё пыталась разглядеть во взгляде Фернандо хоть что-то, но в солянке эмоций не разобрать вообще ничего. Он напуган? Разочарован? Зол? Удивлен? Или всё вместе? Ферстаппен усмехнулась; нервно, криво, совсем невесело. — Что, уже не кажусь такой милой и комфортной? — Язвит, бросается в атаку прежде, чем Фернандо ответит. Но он, как не пытается, не может подобрать слова, только в голове вдруг, наконец, стало тихо, схоже с ощущением от окунания в ледяную голову в попытках отогнать легкую сонливость — резко легче и яснее. — Чтобы судить есть специальные заведения и люди. — Промолчав с минуту наконец выдал Алонсо, — Это твой крест, тебе его и нести, а я, собственно, никто чтобы осуждать. Но… Спасибо, что поделилась. — Постарайся забыть, что я тебе это рассказала и не заставляй меня об этом жалеть. — Но она уже пламенно пожалела, что открыла свой чертов рот и вывалила Фернандо то, о чём не знал даже её родной брат. Нэнси круто развернулась и направилась обратно к машине, пряча глаза, которые вдруг защипало от соли, но крепкая ладонь, опущенная на плечо остановила её как вкопанную, не дав сдвинуться ни на сантиметр вперёд. — Нэнси, я правда благодарен, что ты этим поделилась. Не знаю, что и думать, но меня обнадеживает мысль, что ты прошла через что-то подобное и даже хуже. Во всяком случае сейчас ты не выглядишь так плохо, как я. Нэнси ничего не ответила, только стиснула чужую руку на своём плече, которую вдруг так захотелось не отпускать. Фернандо не противился, дал ей время, терпеливо глядя прямо в затылок. Было странно увидеть её с подобной стороны и тут моральный вопрос о правильности его выпытывания информации встал ребром. Потому что плечо напарницы крупно тряслось под его рукой. — Нэнси? — Зовёт осторожно, словно отец, проверяющий спит ли его чадо. Нэнси отвечает рваным, всхлипывающим звуком, прикрывая рот той же рукой, которая лежала на его собственной. Она ожидала чего угодно, даже думала, как будет добираться до отеля пешком и вообще коммуницировать с Фернандо после того, что рассказала, она ожидала что он даже видеть её не захочет, но никак не того, что не столкнется с осуждением. Чужие руки вдруг обвили её плечи, притягивая к крепкому телу и заключая в объятия. Нэнси замерла, не в силах пошевелиться, словно испуганная лань, застигнутая в свете фар. Вдруг ощутив, как жесткая щетина царапает нежную кожу шеи, Нэнси поняла что Фернандо опустил голову. — Нэнси… — Горячее дыхание от полушепота мягко, в противовес неприятным ощущениям, опарило открытый участок шеи, — Всё в порядке. Я никому не скажу и тем более не попрекну тебя этим. Девушке пришлось приложить усилие чтобы повернуться в объятиях Фернандо и взглянуть ему в лицо, когда он выпрямился. — Будет справедливо, если ты… — Не будет. Меня там не было. — Отрезал Фернандо, потрепав черные волосы девушки. Тактильность пришлось попридержать и преодолеть желание осторожно, совсем невесомо поцеловать её в лоб пообещав, что всё будет хорошо, но от того, чтобы стереть с хрупкого лица слезы он всё же не удержался и Нэнси была признательна. Шмыгнув носом в последний раз она стерла остатки влаги с щёк и одернула рукава. Внезапно для самой себя, Нэнси, едва не повалившись вниз, уперлась макушкой в грудь Фернандо, утомленно прикрывая глаза. — Извини, я не должна была вываливать это. Тебе итак паршиво. — Ты возишься со мной как с маленьким ребёнком и ужасно недосыпаешь, а сейчас извиняешься что поделилась тем, что тебя беспокоит? — Фернандо опустил взгляд в чужой затылок, — Интересная ты, Ферстаппен…

***

Q3, Q8… Даже удивительно. Фернандо снова со второго ряда, а вот Нэнси подвела собственная невнимательность из-за которой ей просто списали один круг. Но тем не менее, борьба будет тяжелой для обоих — За Нэнси Хэмильтон и Сайнц, а Фернандо ещё тяжелее — он прямо за двумя Быками, а позади него Шарль и Ландо. Но тяготила не позиция на стартовой решетке, а тот факт, что отношения с напарником летели в тартарары. Она сама пыталась отдалится игнорировала, грубила просто потому что ей было стыдно даже в глаза ему смотреть, не то, что разговаривать, на предгоночном интервью они держались так обособленно, что в твиттере успел подняться шум. Вот тебе и минусы публичности, которых по мнению Нэнси на самом деле было больше, чем плюсов. Мысли заполонили голову, не желая покидать и без того спутанное сознание, да вцепились так крепко, что она едва не пропустила главное…

…Зелёный…

Старт резкий, Фернандо с ходу пытается пройти Переса, причём уверенно, точно рассчитывая траекторию. Но на секунду картинка перед глазами опрокидывается и по трассе снова летят обломки, а его швыряет назад. Всё давит, где-то вдалеке, словно в нескольких километрах слышатся вопли. Когда Фернандо приходит в себя, Перес уже секундах в десяти впереди него, а Шарль проходит по внутренней словно в видеоигре выбрал уровень «легко». У Нэнси тоже не всё так гладко, Карлос дышит прямо в задницу её болиду, между ними меньше секунды и каждое действие, каждый микро поворот руля тщательно обдумывается. Испанец следует за ней и чувствуется оскоминой на зубах, он мешает, не даёт двигаться вперёд.       » — Только посмотрите на потрясающую борьбу за восьмое место, которую демонстрируют Сайнц и Ферстаппен!» Борьба и вправду красивая, только у тех кто борется ничего, кроме напряжения не вызывает. Однако, к своему счастью, на четвертом повороте Нэнси поймала Карлоса на ошибке, заставив оттормозиться во избежание контакта. И она вырывается вперёд, догоняя Рассела, пройти которого оказалось проще, чем она думала.       » — Фернандо Алонсо, по всей видимости, наконец приходит в себя и пытается отбить у Леклера свою третью позицию. Получится ли у него, вот главный вопрос?» А у Фернандо получается, со скрипом, тяжело, но получается пройти по внутренней в шпильке и оставить монегаска позади. Только вот теперь, когда он в зоне заднего крыла Чеко, мир опять норовит опрокинуться прямо перед его глазами. Соберись, соберись, соберись — мысленно умоляет сам себя, почти нервничает потому что обогнать Переса чисто технически — не такая уж и проблема. И вроде всё в порядке, он делал это сотни раз, но даже тот самый обгон Шумахера не вызывал такого страха как самый обычный обгон на скорости в полтора раза меньше. Просто потому, что сам вид крыла Ред Булл теперь вызывал ничем не контролируемый ужас. Машина ревет, вибрирует, словно грозится выбить суставы при неверном движении, словно предупреждает, чего будет стоить ошибка и в голову закрадывается мысль: а если перестать бороться? Он вернул позицию, это итак подиум, Нэнси тоже в очках, к сороковому кругу. Кстати про неё: уже обошла Леклера, едва не сломав об него свое переднее крыло и мелькала в зеркалах Фернандо. И тут план сложился сам собой, оставалось только доехать до поворота и сойти с траектории, освободив внешнюю для Ферстаппен. — Какого хрена он творит?! — Заорала Нэнси, обходя напарника и бросаясь за Чеко. — Я не знаю, Нэнси, мы это не обговаривали. — Дэн звучит потерянно, но не удрученно. Плевать, кто привезет подиум, если это сделает Нэнси, он будет рад даже больше. И Ферстаппен принимает решение действовать, ввязываясь в жаркую борьбу с мексиканцем. Как ни крути, как ни стала лучше машина Астон Мартин, Ред Булл всё ещё были быстрее, и если для Фернандо Перес был по зубам, то вот Нэнси пришлось несладко.       » — Это борьба за второе место! Перес пытается оторваться, но Ферстаппен неумолима, успеем ли мы увидеть её борьбу с братом, вот главный вопрос!» Нэнси выжимает из машины всё до капли, сегодня один из немногих дней, когда до Макса каких-то пара секунд, а не больше десяти и с ним можно побороться. Но до конца гонки в любом случае не так много и она уже гарантировано едет на подиум. Чеко за пять кругов наконец оказывается позади и Ферстаппен чувствует флер обиды на напарника который, по сути, просто подарил ей свой подиум потому что испугался обгонять Переса. Формула-1 ломала таких людей меньше, чем за сезон, в гонках так нельзя, этот мир сожрет и не подавится за малейшее проявление слабости или сомнения, а то, что сделал сегодня Фернандо — какой-то апогей трусости, за который Ферстаппен хотелось придушить его как только она окажется за приделами кокпита. Макса догнать не удалось, наверняка с Йоса сошло около сотни потов, однако, его любимый, точнее, удобный сынишка снова победитель, а дочурке не хватило секунды и пары кругов чтобы побороться за первое место. Только вот, никаких теплых чувств и восторга от первого подиума в Формуле-1 почему-то не оказалось. Она слышала слова комментаторов из динамиков, но всё как в тумане. Её хлопают по плечам, обнимают, что-то говорят, но очухиваться она только когда Макс с почти детским «ю-ху!» поднимает её на руки и отрывает от земли. Наверно он единственный, кто был так искренне за неё рад, слова других казались какими-то дежурными, хотя Чеко… Но была и ещё пара человек, которые хотели поздравить её с таким событием. — Добро пожаловать на подиум, mágica — Карлос, широко раскинув руки приближался к ней. — Карлито! — Нэнси вдруг повеселела, падая в объятия испанца, — Я уж думала не подойдешь. — Я не подойду? — Воскликнул Сайнц, хлопая её по спине, — Я был о вас лучшего мнения… Карлос театрально вскинул голову, делая вид что смахивает слёзы от обиды. Нэнси иногда казалось, что она свернула не туда, она должна была стать частью Ред Булл, училась в их академии, даже до сих пор таскала с собой фотокарточку на которой были сфотографированы она, Макс, Даниэль и Карлос, всего за месяц до её ухода. Кристиан же планировал завербовать её в основную команду со временем, заявить на весь мир, что Ред Булл опять всех прогнули и именно в их команде появилась первая женщина — чемпион мира. Но не срослось, отец сломал все планы и Нэнси просто испугалась, а теперь она в Астон Мартин, с совершенно легендарным напарником и полным ахтунгом прямо с первой гонки. Ну чем не мечта? — А Алонсо, кстати, где? Чтобы он и не подошел поздравить напарника? Дедуля таблетки не выпил? — Вдруг поинтересовался Макс, на что столкнулся с осуждающими взглядами Карлоса, Нэнси и Сергио. Всем было понятно, что он не со зла: они с Фернандо всегда хорошо друг о друге отзывались, скорее просто был в приподнятом настроении после отличной гонки. — Оставь его, Макс, не нужно. — Ответил Сергио прежде, чем Нэнси успела открыть рот. И сделал он это на счастье всем — всё бы посыпалось окончательно, если бы они поругались прямо после гонки. Макс же отступил, понял, что сморозил глупость. Почему-то из головы постоянно вылетало произошедшее в Бахрейне, даже несмотря на то, что он выступает в одной команде с одним из участников той ужасной аварии. — Понял, понял. Давайте не будем об этом, хорошо. — Славно. — Нэнси, всё еще находившаяся в объятиях Карлоса, хлопнула его по спине, отстраняясь, но улыбка так и не сошла с её лица. Отогнав машины в закрытый парк и пройдя малоприятную, вопреки атмосфере процедуру празднования победы, Ферстаппен отправилась в моторхоум, кратко дав пару интервью и приведя себя в порядок перед большой пресс-конференцией. Признаться, игра в кошки-мышки её утомляла и эмоциональные качели в общении с напарником были уже не качелями, а американскими горками, от которых голова шла кругом: то они постоянно рядом, то даже смотреть друг на друга не могут. Хотя винить Алонсо за это Нэнси уж точно не могла, в конце концов, продолжила бы она сама общаться после того, что рассказала вчера? Или после того, как начала намеренно отталкивать его от себя? На пресс-конференции давило всё: от ситуации, до присутствия рядом Сергио и Макса, которое ощущалось странно и неправильно. Нэнси просто напросто чувствовала себя чужой в их окружении, особенно на правах пилота, занявшего подиум. Не её подиум. На вопросы журналистов Ферстаппен, в отличие от двух пилотов Ред Булл отвечала дежурными фразами, поэтому журналисты старались обходить её, но кому-то всё не сиделось на месте и хотелось вырывать кусок пожирнее: — Нэнси, некоторые считают, что Фернандо просто подарил вам подиум, вы можете как-то прокомментировать эти слухи? Ну зачем? Зачем нужно напоминать об этом? Глубоко вздохнув, Нэнси наклонилась к микрофону, натягивая невозмутимое выражение лица: — А вы как считаете? — Вы отвечаете вопросом на вопрос? Макс чуть поёжился — атмосфера накалилась, словно стол, за которым они сидели сейчас вспыхнет как стог сухого сена. — Да, мне интересно. Вы считаете мой сегодняшний подиум незаслуженным? Руководство убьёт её: вступать в перепалки с журналистами было не принято — плохо сказывалось на репутации. Нэнси и сама прекрасно знала, просто тянула время чтобы найти слова. — Я не хочу выражать своё субъективное мнение, просто хочу чтобы вы ответили на вопрос. Вы это сделаете? Нэнси чувствует, что все взгляды сейчас устремлены на неё и порывается ответить, что тоже не хочет выражать своё мнение, но это ведь часть её работы, так? Отвечать на вопросы журналистов, даже такие неудобные. — Меня мало интересует, что думают люди. Я поднялась с восьмой строчки на четвертую своими силами, неужели вы думаете, что я бы не смогла обойти Фернандо? — Он опытнее вас. — И что? Тут весь пелетон в каком-то смысле опытнее меня. Я конкурентоспособна и прошла бы Фернандо даже без этой выходки. — Простите, выходки? — Вы прекрасно видели гонку, я уверена. Я ответила на ваш вопрос? — Да, спасибо. Когда журналист наконец сел, Нэнси почувствовала невероятное облегчение. Остаток пресс-конференции прошел в том же темпе — дежурные фразы и разговор в основном с Чеко и Максом. Уже выйдя из конференц зала, Нэнси позволила себе расслабиться и присесть на какой-то диванчик в коридоре, распрощавшись с Максом и Сергио. Первым делом она открыла инстаграмм, горя от злости.

Ты не хочешь поговорить о том, что ты учудил?

16:51

fernandoalo_oficial А что я учудил? 17:02

Серьёзно? Это был твой подиум

17:02

fernandoalo_oficial С чего ты взяла? 17:02

Ты просто отдал его мне, хотя обогнал бы Чеко без особых проблем

17:02

fernandoalo_oficial Не заметил, чтобы у тебя были с этим проблемы 17:03

Да пошел ты.

17:10

Нэнси смотрела на последнее сообщение, отмеченное значком «прочитано» с десяток минут, пока её не прервал звучный голос сверху. Карлос уже переоделся в обычную одежду и стоял прямо перед ней. — Выглядишь неважно. Хочешь, отвезу тебя до отеля? — Без задней мысли предлагает. — Я доберусь, всё в порядке, не трать на это время. — Да ладно тебе, mágica, мне несложно. Ты правда выглядишь неважно. Карлос настаивает и Нэнси сдаётся, с трудом, но мягко улыбаясь. — Ладно, спасибо. И вообще, почему ты так меня называешь? Карлос вопросительно вскинул бровь, глядя на встающую с диванчика девушку и направляясь к выходу вслед за ней. — Ты правда не помнишь или прикидываешься? — Я правда не помню. Так почему? — Потому что только ты могла попросить у инструктора купить нам выпить. Причем успешно, прошу заметить. — Сайнц вдруг рассмеялся, хлопая её по плечу. А вот Нэнси наоборот вдруг стало стыдно. Ситуация из тех, которые хотелось бы забыть и больше не позориться. — Так всё, Карлито. Больше не напоминай, я только забыла. — Да чего ты, смешно же было. — Да? Может потому что это не ты так позорился? — Нэнси фыркнула, отмахиваясь от испанца. — Ладно, ладно, больше не напоминаю. Пойдем, я тебе столько всего расскажу, столько же лет не виделись.