Искра надежды

— Что?! — голос Кловиса прозвучал гулко и резко, словно металлический звон, прокатившийся по коридору. Отвлекать его от работы считалось не только дурным тоном, но и вопиющим невежеством. — Ваша внучка, сэр. Элизабет. Говорит, что срочно нужно увидеться… — фрейм, словно живой, отвёл взгляд, будто ему стало неловко. — Что мне ей сказать? Или вы выйдете к ней? — Сейчас приду! — рявкнул Кловис так громко, что и механический фрейм, и Хельга, стоявшая неподалёку, вздрогнули. Механизм почти беззвучно откатился в сторону, а Хельга, дрожавшая как осиновый лист, чуть ли не шепотом извинилась и поспешила скрыться за дверью. В его словах не было прямой угрозы, но сама интонация говорила о том, что лучше не задерживаться. — Никакого покоя в собственной лаборатории! Он резко поднялся со своего места, но уже через шаг его гнев сменился привычной сосредоточенностью. Кловис шел к выходу молча, но его мысли бурлили. Элси здесь… Но зачем? Если бы нечто действительно важное не случилось, она бы не пришла. Может быть, всё-таки её новая экзо-форма… Бессонница, которую она описывала в отчётах, доходила до критического уровня. Помощь ей мог оказать только он, её дед. И если она пришла — значит, информация не лишняя. С этой мыслью Кловис на миг позволил уголкам губ тронуться тенью улыбки — едва заметной, но всё же. Он толкнул дверь и вышел в коридор. Яркий свет холла ударил ему в глаза, как струя холодной воды после долгой работы. Он зажмурился, щурясь от резкого контраста. Месяцы, проведённые в тёмных лабораториях, где лампы горели неестественным, тусклым светом, уже сказались на его здоровье. Сутулость, бледность, круги под глазами, грязная лабораторная блузка — всё это было очевидно. Даже защитные очки, которые он почти не снимал, уже не спасали от усталости. Элси стояла у стены, слегка опершись о неё плечом. Она изучала информационные экраны: логотипы компании, символы СГК, непрерывно меняющиеся данные, отчёты, строки кода. Пальцы машинально постукивали по панели, взгляд метался. Местами она щурилась, будто сомневалась, не подсовывает ли система искажённую картину. Заметив Кловиса, она выпрямилась, но при этом слегка пошатнулась, словно после долгого стояния на одном месте. Сделала шаг навстречу, и Кловис впервые за долгое время почувствовал, что в его груди поднимается не раздражение, а что-то вроде… тепла. Привычно холодное лицо — маска контроля, власти, превосходства — вдруг смягчилось. Уголки губ дрогнули, а в глазах промелькнула искорка. Это было странно. Радость без расчёта. Без маски. Он смотрел на неё, будто видел впервые. С того момента, как она вошла, всё вокруг — серые коридоры, гул механизмов, запах озона — отошло на второй план. Он видел только её. — Элси, ты снова удивляешь, — голос его стал необычно тёплым, в нём появился оттенок уважения, даже восхищения. Он сделал шаг, внимательно осматривая её осанку, взгляд, даже то, как она держит руки. И понял: внутренний сигнал не обманул. Это не просто работоспособность или упорство. Это — та самая искра, что может перевернуть привычный порядок. Привычное ощущение власти над ситуацией растворилось. Ему вдруг захотелось слушать, а не командовать. — Ты сделала это, правда? — Кловис, не дождавшись ответа, прошёлся вдоль её рабочего стола. Его взгляд был сосредоточен, но в нём горела та самая давно забытая искра. — Ты превзошла всё, что я ожидал. И не вздумай говорить, что это было невозможно. Элси слегка вскинула голову. В её глазах мелькнуло что-то похожее на усталость, но и гордость тоже. — Интересное новое тело ты мне придумал, — тихо сказала она. — Ну, рассказывай. Как ты себя чувствуешь? Какие ощущения? Элси машинально погладила металлическими пальцами по запястью, словно сама не до конца верила в происходящее, и при этом пыталась выглядеть собранно. — Это тело… лёгкое, но одновременно тяжёлое. Очень непривычно, — произнесла она, медленно, будто пробуя каждое слово на вкус. Взгляд Кловиса скользнул по новому силуэту, по движениям внучки, и в голосе мелькнула непроизвольная дрожь. — В целом я чувствую себя лучше, — она осмотрела свои руки, провела ладонью по металлу бедра, потом по щиколотке, задержалась на пальцах, будто сверяясь с реальностью. После долгой паузы добавила: — Но есть и минусы. Кловис моментально встрепенулся, словно кто-то щёлкнул выключателем. Сотни схем, формул и предположений пронеслись в голове, выстраиваясь в цепочки. Он почти не заметил, как его глаза засияли — этот огонь он не чувствовал внутри себя уже очень давно. Элси уловила перемену, и лёгкая улыбка скользнула по её губам. Она даже хихикнула, прикрывая лицо руками, будто хотела скрыть и смущение, и странную радость от того, что может видеть его таким. Мгновение было странным: напряжённым, живым, настоящим. Кловис, всегда поглощённый работой, вдруг проявлял открытость и искреннее волнение, и это удивляло даже её. — Подожди, подожди! Это нужно записать! Это важный эксперимент! — его голос стал громче, резче, но не злым, а каким-то торопливым, будто он боялся упустить что-то ценное. Настроение Кловиса заметно улучшилось, он оживился, расправил плечи. — Хельга! Где ты?! Дверь приоткрылась. Из-за неё, как тень, показалась Хельга. Она кивнула Элси и осторожно подошла к учёному, встала позади, но держалась на расстоянии. Она знала: в такие моменты Кловис может потерять самоконтроль и даже не заметить, что рядом кто-то живой. Элси, добродушно прищурившись, всё же кивнула Хельге в ответ, будто говоря: «Всё в порядке». — Иди сюда, это надо записать, срочно! — Кловис, не оборачиваясь, почти взмахнул рукой, призывая помощницу. — Я творю историю! Такой исход — наилучший… Это действительно лучший результат… — он говорил, как человек, который наконец-то увидел плоды многолетней работы. Радость от успеха затмила разум Кловиса. Мир вокруг сузился до блеска инструментов, блокнота, мигающего индикатора диктофона. Он уже не замечал, как его внучка пыталась сказать что-то важное. Все мысли были поглощены успехом, схемы и формулы крутились в голове, как рой насекомых. — Кловис, ты меня не дослушал… Эй! — голос Элизабет прорезал пространство. Она резко положила металлическую руку ему на плечо и крепко сжала. Раздался глухой хруст, и резкая боль пронзила плечо Брея, заставив его вернуться в реальность. — Ай! — он скривился от боли, морщины прорезали лоб. Плечо начало пульсировать, отдавая в шею и локоть. — Ты что творишь?! Не забывай, кто я! — Я пытаюсь донести до тебя, Кловис! — она сразу отпустила его, будто обожглась. На худощавом плече расползлось кровавое пятно. — Прости… я не могу контролировать свою силу. Я легко ломаю вещи, а тебя вот можно поздравить с переломом. Не специально, конечно, но я не знаю, как с этим справиться, — голос её дрогнул, но взгляд остался твёрдым. Держась за больное плечо, Кловис медленно подошёл к Элси, осмотрел её с ног до головы. Рука его болталась безжизненно, пальцы слегка подрагивали, и он не мог ею пошевелить. Элси продолжала смотреть на него пристальным взглядом, не делая резких движений. Хельга стиснула блокнот обеими руками, решаясь подойти ближе. — Ладно, давай с самого начала, — с усилием произнёс он, голос стал тише, но жёстче. — Эксперимент номер 46, Элизабет Брей. Ты сказала, что после переселения разума в экзо-тело оно и лёгкое, и тяжёлое одновременно. Хельга, записывай! Так… Общее самочувствие лучше, чем до становления экзо. Сложности с контролем силы. Что там ещё про неудобства? — Мне снятся одинаковые сны, — голос Элси стал почти шёпотом. — Я ложусь спать и вижу его… Склеп Глубокого Камня. И у меня есть подозрение, что все экзо видят одно и то же. В моём сне есть твои… старые эксперименты. Мы все идём к Башне, думая, что мы оттуда родом. Кто-то доходит туда без проблем, другие проходят испытания… Хотя я плохо помню их детали. — Она замолчала, сосредоточив взгляд в пустоте, пытаясь вытянуть из памяти обрывки образов. — Но те, кто не справляется с препятствиями, падают и больше не встают. Мне тоже снился такой сон. Он напоминает о нашем настоящем предназначении. И ещё: я знаю о СГК, а другие нет. Я должна это скрывать. Но я не могу держать это в себе долго… Эти сны не прекращаются, и с каждым разом они становятся всё ярче. Это мешает. Элси отвела взгляд, пытаясь разглядеть что-то за спиной Кловиса — или просто уйти в себя. Хельга поспешно записывала в блокнот важные моменты, а всё остальное диктовала на диктофон, пальцы её дрожали. Кловис слушал, нахмурившись, ожидая продолжения, взгляд его бегал, как у человека, который одновременно и думает, и боится думать дальше. — Понял… — наконец произнёс он, медленно, как будто каждое слово давалось ему с трудом. Его взгляд скользнул по комнате, останавливаясь на каждом объекте, словно он вдруг увидел их впервые. — По поводу силы: я составлю тебе комплекс упражнений для контроля… — он на секунду замолчал, словно прислушиваясь к собственным мыслям, которые переплетались с отголосками прошлых экспериментов, незаконченных проектов и многочисленных ошибок, которые так и не хотелось признавать. — Что касается снов… это… ценная информация. Я изучу твои показания. Он сделал шаг в сторону, затем ещё один, словно пытался убедить себя, что всё под контролем, что он всё ещё способен управлять ситуацией, но внутри что-то бунтовало. Голос его прозвучал немного дрожащим, и даже Хельга, стоявшая рядом, могла почувствовать лёгкое напряжение, проскользнувшее между строк его слов. — Хельга, ты всё задокументировала? — спросил он, стараясь вернуть привычный тон, но слова вышли сухими, чуть слишком формальными. — Нам нужно продолжить работу… — Он замолчал, споткнувшись на полуслове. В голове пронеслись мысли о секрете, который нужно сохранить любой ценой. Сколько уже людей знали, сколько проектов, сколько непредвиденных ситуаций — и всё это сдавало его страху, что контроль может быть потерян. Меньше людей знают — меньше проблем. И Элси… слишком проницательна, чтобы что-то скрывать от неё. Он видел это в её взгляде, в том, как она держалась, как слушала, как будто читала каждое движение его мышц, каждое колебание голоса. — Так что продолжим… э-э… думать над экспериментами и анализировать данные… — добавил он, осторожно, стараясь растянуть слова, словно каждый слог был маленькой кирпичиком, удерживающим крышу его разума. Но внутри звучала натянутость, и Кловис это ощущал всей кожей. Сердце немного колотилось, а мысли плели узоры тревоги, предчувствия, маленького страха, что всё может выйти из-под контроля. Он не хотел раскрывать больше, чем нужно, но понимал, что скрыть секрет всё равно невозможно. Этот груз тянул вниз, оставляя горькое ощущение на языке, будто он проглотил слишком много металла и стал тяжелым. Неожиданно осознав всю сложность ситуации, Кловис быстро побежал к двери, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он спрятался за ней, словно за единственной преградой между собой и хаосом. Сел на пол, опустил голову на грудь и замер, позволяя всем мыслям сойтись в один клубок, который казался непостижимым и тяжёлым. — Какой же я идиот… — прошептал он себе под нос, почти не слыша собственного голоса. Слова были больше для себя, чем для кого-либо ещё, будто тихая молитва или попытка осознать свои ошибки. Внутри всё бурлило — радость, тревога, усталость, ответственность. Каждое дыхание отдавалось тяжёлым эхом в ушах, а комок в груди никак не хотел рассосаться. Он остался там, на холодном полу, один со своими мыслями, ощущая, как время тянется и растягивается, словно вязкий раствор, в котором растворяются все границы между прошлым, настоящим и тем, что ещё только предстоит. Секрет удалось сохранить, но надолго ли? За дверью по-прежнему стояла Хельга, и она слышала больше, чем следовало.