Глава 9. Две недели спустя

      Ад. Круг Гордыни. Частный особняк Столаса.       В полумраке грандиозной библиотеки, которой позавидовали бы многие оккультисты, мерцали тусклые, немигающие глаза на старых рамах и корешках — казалось, они беззвучно следили за каждым движением тридцать шестого принца Гоэтии, метающегося среди книжных полок.       Древние фолианты, гримуары, записи на папирусе — всё, что досталось ему от отца и в ходе контрактов, было перевёрнуто вверх дном. Увидь Столас состояние собственной библиотеки со стороны, то он бы немедленно приказал казнить виновного, но как же можно казнить себя дорогого?       Увиденное, а точнее «подсмотренное», произвело на принца столь неизгладимое впечатление, что он уже битый час копался в собственных архивах, и результатом поисков стал манускрипт «Откровение немых».       Книга сама по себе была относительно тонкой, но отчего-то тяжёлой, словно знания в ней обладали массой несвойственной даже запретным фолиантам. Переплётом служила выцветшая бледно-серая кожа с прожилками цвета тёплого янтаря. И лишь внимательный взгляд смог бы заметить в текстуре необычайно тонкие линии, будто сплетённые в узор из сети мельчайших капиллярных сосудов.       На корешке не было ни одного слова, лишь вытисненный символ, напоминающий одновременно и скрещённые крылья, и сомкнутые под ними рога. По краям обложки — тёмные латунные уголки, потускневшие от времени, но украшенные незнакомыми гербами, возможно, первых владельцев манускрипта. При тусклом свете свечей кожа словно светилась изнутри, пряча в себе отблеск канделябра.       Под когтистыми пальцами обложка ощущалась тёплой, почти живой.       — Знание – удел обречённых, — прочитав надпись на первом листе, Столас фыркнул. За сегодня это была далеко не первая книга, желающая показаться чем-то большим, чем она была на самом деле.       Но вот прошло время, и чтиво увлекло уже не юного принца. Только вместо детского любопытства, тридцать шестой принц Гоэтии сейчас испытывал бурю эмоций: ужас, страх, интригу, даже лёгкое возбуждение! Из раза в раз Столас перечитывал уже въевшиеся в сознание строки: «…Существует особая категория смертных, чьи души не затронуты ни метками Рая, ни метками Ада – в старых хрониках их называют ‘светочами’, ибо о них не трубят ангелы, о них не ведут записей демоны, не вспоминают ни в молитвах, ни в проклятиях. Любые мистические силы не способны причинить им вред…»       Один этот абзац объяснял и одновременно порождал ещё больше вопросов в голове Столаса, но следующий абзац… Он заставил сердце демона трепетать: «…мой предок, Правитель Востока, был свидетелем древнего соглашения, заключённого между Смертными Грехами и Чертогами Рая, согласно которому любой появившийся на свет ‘светоч’ должен быть мгновенно найден и устранён. Поскольку обе стороны не способны сами применить силу ни ангельского, ни демонического оружия, они договорились об использовании особых отрядов смертных – ибо только оружие человека может убить истинного глашатого Божьего…»       — Вот значит как… — прошептал Столас, дрожащим голосом. Спустя несколько минут долгих размышлений принц перевёл неуверенный взгляд на портрет своего отца. — Посмотрим, что он об этом скажет…       С этими словами Столас призвал гримуар и вступил в раскрывшийся портал, ведущий в главное ложе семейства Паймона.       ***       Ад. Заброшенная заправка. Тоже время.       Выплюнув клуб чёрного дыма из проржавелой выхлопной трубы, двигатель серого фургона затих. В воздухе повисла давящая тишина, прерываемая лишь гулом ветра, который, казалось, завывал нарочито громко, гоняя красный песок по растрескавшемуся асфальту. Остовы проржавевших бензоколонок и выцветшая вывеска были покрыты слоем грязи и пыли – будто бы всё вокруг уже давно вымерло, но никак не желало исчезнуть до конца.       Рядом с одной из колонок стоял тёмно-зелёный Buick GSX. Машина выглядела чужеродно – словно новая игрушка среди руин. На  ней не было ни пятен крови, ни царапин, даже ржавчина и та, казалось, обходила автомобиль стороной.       Потеряв терпение первым, из фургона вывалился Блиц.       Водительская дверь распахнулась с такой силой, что, казалось, и дуновения ветра хватит, чтобы она слетела с петель. Второпях бес запутался в собственных копытах и поцеловал мордой асфальт.       — БЛЯТЬ! — гаркнул он, поднимаясь и пиная кочку, о которую споткнулся. — НЕ ЛЕЗЬ ПОД КОПЫТА!       Услышав едва скрытые смешки, бес исподлобья взглянул на ухмыляющихся Веросику и Мокси. Ему очень хотелось заткнуть пасти этим двоим, но одного взгляда на Buick хватило, чтобы его гнев нашёл новую цель. Пробежав вдоль корпуса, стуча копытами по асфальту и заглядывая в окна, он шарил лапами под днищем, шаркал по аркам, даже пытался вскрыть капот. Его движения были резкими, нервными, как у зверя в клетке.       — Милли иди сюда и ломай замок! — гаркнул он на ходу, но тут же отмахнулся. — А, к чёрту, сам!       Мокси, уже ступивший на асфальт и галантно протянувший Милли руку, ухмыльнулся нетерпимости своего босса. Веросика, с другой стороны, осталась ждать в машине, пока Вортекс осматривал округу задумчивым взглядом.       — Спасибо, Мокс. — пробормотала Милли с лёгкой улыбкой, поправляя длинные волосы. Небрежно достав и перебросив на плечо топор, который она достала из фургона, она осмотрелась. — Так… А где же наш парень? Может, уже сдох? Тут ведь местечко мёртвое – вдруг кто за нас работу сделал?       Мокси закивал, но не заметил, что Вортекс лишь покачал головой.       — Сэр, не хотелось бы указывать на очевидное, но… если Луна и её похититель до сих пор живы… — пробормотал бес, доставая винтовку из фургона. В его глазах читался страх, он таращился на Buick, словно ждал, что тот вот-вот оживёт и кинется на них.       — МОКСИ, ЗАВАЛИ ЕБАЛО, ХУЕВ КАПИТАН ОЧЕВИДНОСТЬ! — рявкнул Блиц и со злости двинул копытом по бамперу маслкара, но хромированная поверхность даже не дрогнула, зато Блиц согнулся, хватаясь за ногу и выдавая ещё с десяток особенно едких ругательств. — АЙ, БЛЯТЬ! Я РОТ Е…       Веросика, лениво ковыряющаяся в телефоне, ехидно ухмыльнулась – половину его проклятий она уже на лету записывала для себя – кто знает, вдруг из этого можно составить новую песню?       Пока Блиц тряс больной ногой, Вортекс обошёл машину по кругу, принюхиваясь к раскалённому воздуху, немного нагнувшись, он осмотрел следы на песке – точнее их отсутствие около ступеней заправки.       — Они были здесь максимум пару часов назад, — негромко бросил он. — Луна заходила на заправку, похититель шёл за ней, но крови в воздухе нет. Вортекс дал своим словам осесть, после чего продолжил: — После того, как они вернулись в машину, оба просто… исчезли. Ни запаха, ни ауры, ни признаков переноса на другой круг или в мир людей – вообще ничего, — Адский пёс косо взглянул на Веросику. — Здесь слишком чисто. Не похоже на ловушку.       — Может нас уже обскакали? — фыркнула Веросика, опираясь на капот минивэна, раскуривая вейп и выпуская кольцо пара. — То есть подчерк прям ну очень похож на высших – это ведь Ад, детка, тут и не такое бывает.       Блиц лишь молча стоял, тяжело дыша, после чего рванул дверную ручку Buick’а, но безуспешно. Хлопнув по двери, он попытался разбить кулаком боковое окно – и снова тщетно.       — ДЕРЬМО, ДЕРЬМО, ДЕРЬМО! — взревел он. Гул от его голоса эхом разлетелся по заправке. — ЭТО ЧТО ЗА ХУЙНЯ?! МОКСИ ТАЩИ ТАРАН!       Милли быстро сжала руку Мокси, глядя на Блица с толикой укоризны – таран? Серьёзно? Откуда им его достать?       Заметив, что его игнорируют, Блиц выругался и рывком достал телефон, набирая номер Луны. Он ждал, но ответом были лишь гудки, а потом тишина – словно в том месте, где она была, сигнал и вовсе отсутствовал.       — Проклятье… ну не могли же они не могли просто исчезнуть, — почти простонал он. Злость резко куда-то пропала, сменившись дрожью в голосе.       Заметив резкую перемену в его голосе, Веросика шагнула ближе и, на миг взглянув ему в глаза, осторожно положила руку на плечо Блица. Тихо, почти не слышно для остальных она прошептала: — Слушай, эй… всё будет нормально. Мы найдём её.       Блиц не ответил – лишь тупо смотрел на иноземный автомобиль, словно тот мог дать ему ответы.       …       Прошло две недели.       Блиц даже представить не мог насколько пропажа Луны его изменит. Сидя внутри своего минивэна в одиночестве, он смотрел на обгоревший остов, изрешечённый пулями. Вряд ли кто-нибудь узнал бы в развалине новенький Buick.       На прошлой неделе бес сорвался – приехал сюда с пушками на перевес и расстрелял проклятую машину, лишь чтобы… Чтобы потерять единственный возможный след. Он понимал, что поступал глупо, но этот Гнев, эта ярость…       На его коленях лежала мятая листовка с фотографией Луны и блокнот со списком мест, куда он ездил с остальными на прошлой неделе – но все безрезультатно. Ни следа. Даже наёмники, и те, сочли цель пропавшей без вести.       Взглянув на побитое зеркало заднего вида, Блиц потёр щетину. Он выглядел хуже, чем когда-либо: небритый, с покрасневшими глазами, уставший до безумия.       — Я знаю, что ты всё ещё тут, сука… — пробормотал он, глядя на сгоревший Buick сквозь грязное лобовое стекло. — Кто ты, чёрт тебя дери?.. Кто ты такой, что можешь просто взять её... и исчезнуть?!       Он понятия не имел, с чем теперь столкнулся.       ***       Карманное измерение. Гостиная.       Прошли недели.       Без угроз. Без сражений. Без Ада. Лишь повседневная жизнь.       Первые дни Луна пыталась держаться на расстоянии. Скрывала за притворством боязнь того, что всё это временно. Но вот дни, когда она колебалась во время завтраков, обедов и ужинов, прошли. Теперь она просто садилась и кушала вместе с Норвиллом без борьбы с собственной гордостью.       После приёма пищи они всегда шли в гостиную.       Луна и раньше там задерживалась – сразу после еды уходила на диван, но теперь она немного выжидает, пока Норвилл не займёт одно из кресел, после чего её голова всегда лежит так, чтобы он мог её погладить. И хоть она до сих пор иногда делает вид, что ей всё равно… От неё частенько исходит едва уловимое, но безусловно довольное урчание.       Спустя две недели Луна предложила помочь ему помыть посуду. Норвилл согласился и, хоть её и пришлось учить обращаться с губкой и мылом, он не мог не отметить, что девушка и правда старалась.       Да, она стала приспосабливаться.       Её кровать? Больше не незнакомая. Её комната? Она больше не опасается, что её отберут. Её гардероб? Дранная школьная форма уже давно была выкинута в помойку – теперь она ходит в удобных худи и мешковатых штанах. …       На экране телевизора мелькали кадры из вестерна восьмидесятых годов.       Ковбой в чёрной шляпе, покрытой дорожной пылью, откинув плащ, перебирал пальцами воздух около рукояти револьвера. Пот стекал по смуглому лицу. Злые карие глаза бегали по статной фигуре с поблёскивающим значком на груди.       Пальцы бандита едва коснулись рукояти револьвера, когда прогремел выстрел.       На миг улицу окутала тишина, прерываемая лишь тихим завыванием ветра и звуком падающего тела.       Шериф ловким и почти неуловимым движением руки вложил револьвер в кобуру.       Норвилл неспешно расчёсывал серебристые волосы Луны, его взгляд был обращён к телевизору, который скорее воспринимался, как белый шум, просто играющий на фоне. Его единственная «цель» была у него «в руках», но…       «Канон уже изменён и это факт. Тем более, вполне возможно, что информация из  брифинга и сами досье могут быть неверны. — почёсывая основания ушек Луны, думал Норвилл. — М-да… А ещё за мной вполне могли следить высшие. Тот же Столас с его гримуаром заметно усложнит саму миссию, но это только в том случае, если Блиц уже общается с демоном-птицей. Надо бы невзначай узнать у…»       Бросив короткий взгляд на Луну, Норвилл отогнал мысль подальше.       «К чёрту. Девочке сейчас нужен отдых, а не ‘слушай, а расскажи-ка, твой приёмный папаша случайно не спит с высшим демоном? Или их отношения пока что чисто деловые?’.» — с толикой ехидства подумал он.       Шепард продолжил осторожно гладить шёрстку Луны, думая, как же с ней стоит поступить. Казалось, что она, впервые за очень долгое время, позволила себе довериться ему и просто наслаждалась лаской.       Её дыхание стало мягче, глубже и намного тише, чем Норвилл когда-либо слышал. Даже в Бьюике, во время сна, девушка была напряжена и держалась на стороже, готовая проснуться в любую минуту.       Возможно, сейчас она, наконец, действительно почувствовала себя в безопасности и от того так тихо дремала. Даже её хвост, вечно выдающий эмоции, расслабленно лежал на диване.       Взглянув на настенные часы, Норвилл подметил приближающийся полдень.       Как только его рука покинула макушку Луны, её ушки дёрнулись, и из пасти гончей раздался едва различимый, слегка раздражённый и разочарованный «ур-ф». Находясь в полудрёме, она попросту не смогла скрыть свою инстинктивную реакцию за маской раздражённой девочки-подростка.       Заметив это и слабо улыбнувшись, Норвилл поднялся с кресла и бесшумно подошёл к дивану. Наклонившись над головой Луны, он шёпотом предложил: — Если хочешь, я могу отнести тебя на кровать… Или дойдёшь до неё сама?       Да, в его голосе чётко читалась ухмылка, и Луна её заметила.       Фыркнув, она открыла глаза, приподнялась на локтях и всё же сменила лежачее положение сидячим. Потянувшись, гончая смерила Норвилла «раздражённым» взглядом.       — Ф-р. Я и сама могу ходить, тупица. — И её словам можно было бы поверить, не заметь он, как на долю секунды она медлила с ответом. Ей явно не хотелось уходить. Даже эта попытка съязвить и размять плечи была лишь способом сбросить с себя странное чувство комфорта.       Прекрасно понимая, что он читает её, как открытую книгу, Луна очень хотела притвориться, что последние несколько недель просто не существовали. Но её хвостик? Он в очередной раз предал бедную гончую – предложение Норвилла вызвало его медленный взмах. Как будто бы она действительно была не против того, чтобы её носили на руках!       — Какой же ленивый волк мне достался, — с мягкой ухмылкой на губах пробормотал Норвилл.       — Что...?! — это был единственный звук, который она успела издать прежде, чем оказалась у него на руках.       От неожиданности Луна пискнула и слегка вздрогнула. Его руки были удивительно тёплыми и крепкими, но он держал её так бережно, что первое острое напряжение в мышцах постепенно сменялось странным ощущением уюта.       Шерсть на затылке невольно взъерошилась – ткань его рубашки слегка шершавила предплечье, оставляя после себя слабый, почти невидимый след, и, казалось, что кожа будто бы стала тоньше и чувствительнее обычного.       «Чёрт!» — Сердце ёкнуло – её вообще никогда не держали на руках! А Норвилл сделал это с такой лёгкостью, осторожностью и какой-то тёплой заботой, словно она была ценна…       Прижав к голове уши, Луна инстинктивно напряглась, но бороться не пыталась. Она не отталкивала, не рычала и даже не требовала опустить её на землю. Всё, что в данный момент могла осилить бедная адская гончая – тихое пыхтение. Ну ещё она отвернула голову в сторону, якобы делая вид, что ей всё равно.       Все возможные ругательства, как и любые другие попытки хоть как-то озвучить собственные мысли, Луна полностью провалила – по какой-то причине всё, что из неё вырвалось в ответ на «ленивого волка» было тихим бессвязным ворчанием.       Пока Норвилл шёл вместе с ней на руках до её комнаты, девушка старалась не смотреть на него, но её щёки пылали румянцем — кожа горела, как от жара, и было странное желание спрятаться ещё глубже в этот укутывающий полумрак его объятий.       Дойдя до кровати, он с какой-то излишне бережной, по мнению Луны, медленностью и осторожностью опустил её на кровать. Простыня под спиной показалась удивительно прохладной, шершавой после его ладоней, и только теперь Луна осознала, насколько быстро бьётся её сердце. В обычной ситуации гончая попыталась бы придушить его за такое обращение, но сейчас?       Сейчас, всё что могла она сделать, так это смотреть в потолок, пытаясь прийти в себя. Её хвост вильнул всего раз – и в глубине души Луна прекрасно знала, что ей это определённо понравилось.       — Тебя укрыть одеялом? — с толикой мягкости в голосе спросил Норвилл.       Ушки Луны опять дёрнулись, и она оказалась в лёгком замешательстве. Ну и что ей ответить? «Да, пожалуйста…» или «Иди к чёрту, наглый ублюдок!»? Спустя всего каких-то две минуты размышлений, она всё же смогла ответить.       — Как хочешь. — выдавила из себя девушка.       Это не было «да», но и под «нет» подобный ответ не квалифицировался.       Не говоря ни слова в ответ, Норвилл спокойно отошёл от кровати. Темно-серое одеяло, украшенное звёздной россыпью, он нашёл именно там, где оно и должно было лежать – в одном из гардеробных ящиков. Осмотрев его, Норвилл одобрительно кивнул, после чего вернулся к Луне.       Расправив одеяло, он укутал им девушку. Он действовал осторожно не потому, что считал ее хрупкой – Норвилл знал, что это не так – она пережила Ад, как в прямом, так и в переносном смысле.       Проблема была в нём самом.       В первый же день своей «второй» жизни он лично убедился в том, что происходит, когда контроль над собственной силой ослабевает. Дав волю чувствам лишь на толику мгновения, Норвилл устроил себе прекрасную кровавую демонстрацию силы. И ведь это был далеко не его максимум. Именно поэтому он был с ней так осторожен.       Пока Норвилл ходил за одеялом, Луна наблюдала за ним. Не хмурилась. Не ерзала, когда он бережно укутывал её. Просто наблюдала. Она и понятия не имела, что эта мягкость и осторожность не просто интуитивные действия. Впрочем, Норвилл не собирался ей об этом рассказывать.       Когда одеяло, наконец, мягко окутало Луну, она позволила себе немного поёрзать под ним. Девушка не пытаясь отмахнуться от него, скорее просто приспосабливалась. Заметив это, Норвилл слабо улыбнулся и, напоследок поправив подушку под её головой. После чего, отойдя от кровати на шаг, дал Луне время на то, чтобы привести мысли в порядок.       В комнате повисла мягкая тишина, нарушаемая тихим ерзаньем гончей.       Гончая выдохнула и, слегка отвернув голову к стенке, тихонько проворчала: — ... Спасибо. — Её голос был едва громче обычного шёпота, но Норвилл услышал в нём нотки искренней благодарности и чего-то отдалённого похожего на теплоту.       Положив руку на голову Луны и осторожно погладив её макушку, он почувствовал, как под его пальцами подёргиваются серые ушки. Его слегка удивило и то, что она не только не пыталась отстраниться от ласки, а наоборот — чуть прильнула к его руке.       — Приятных снов. — тихо прошептал он. И на мгновение – всего на мгновение – она почти расслабилась. Но, как только его рука пропала, Луна вздрогнула и, перевернувшись на бок, отвернулась к стенке.       Подойдя к двери, он оглянулся назад: — Мне оставить дверь приоткрытой или закрыть ее полностью?       Около секунды Луна молчала, после чего пробормотала: — ... Приоткрытой.       — Хорошо. — Кивнув, Норвилл вышел из комнаты и оставил дверь слегка приоткрытой.       В комнате наступила тишина, прерываемая едва различимым гулом телевизора. …       На следующий день. Гостиная.       В воздухе стоял запах свежеприготовленного плова с бараниной. После плотного обеда Норвилл тихо дремал, сидя в кресле и нежно почёсывая знакомые серые ушки левой рукой. Тихо вздохнув, он посмотрел на нежащуюся адскую гончую, лежащую на диване.       Вытянув лапы, Луна наслаждалась медленными почёсываниями – её полуприкрытые глаза лениво смотрели на экран, пока хвостик медленно покачивался из стороны в сторону.       — Луна, — мягко начал он. — Мне нужно будет отойти на пару часов и…       Довольное урчание мгновенно прекратилось. Прижив серые ушки к голове, Луна резко открыла глаза – её хвост перестал двигаться, а взгляд стал колючим и подозрительно насторожённым. Она резко села, словно отгораживаясь от него – будто невидимая стена вновь выросла между ними.       — Что прямо сейчас? — голос её был резким, почти колким, но в нём сквозили обида и растерянность, а под конец она и вовсе перешла на крик. — Уже заскучал со мной? Так я могу тут всё разгромить – только волю дай!       Немного переведя дыхание, уже тише, она добавила: — Я только привыкла к… А ты сразу сваливаешь?       Гордость не позволяла в открытую попросить его остаться, а страх о том, что она опять где-то ошиблась и повела себя неправильно, не позволял скрыть тревогу. Сжала пальцы в кулаки, Луна пыталась выглядеть безразлично, но её дыхание участилось, а глаза метались по его лицу, словно ища ответ на её слова.       — Знаешь что? Делай что хочешь, — процедила она сквозь зубы, отводя взгляд к стене. — Мне плевать.       Норвилл заметил в её нарочитом безразличии знакомое напряжение. Он уже видел подобные реакции – почти все выжившие боялись оставаться одни, в особенности, после столь того, как вновь ощутили комфорт. От того, в последние годы своей жизни Шепард и держался один, спасая, но не подпуская слишком близко.       Он тихо вздохнул понимая, что как только он уйдёт, в квартире снова поселится та самая пугающая, давящая пустота, которой и боялась Луна. Сделав шаг к дивану, Норвилл спокойно, без резких движений, опустился рядом.       Осторожно положив руку к ней на подбородок и не обнаружив сопротивления, он мягко повернул её голову. На миг их взгляды встретились.       «Чёрт…» — подумал Норвилл, смотря в её обеспокоенные глаза.       — Ну что ты?.. — начала Луна, но он не дал ей закончить, чуть приподнявшись и мягко обнимая девушку. Чувствуя, что она слабо дрожала, Норвилл прижал её к себе ближе и чуть сильнее обычного.       Луна затаила дыхание, но почти сразу из её груди вырвался бесшумный выдох. Её тело напряглось, но только на миг, а после словно растворилось в его руках. Гончая осторожно уткнулась носом ему в ключицу, подрагивая от сдержанного волнения. Чуть оскалившись, Луна издала скупой, едва уловимый рык, похожий на ворчливое урчание, которое она тут же пыталась приглушить.       — Я не… — она хотела что-то сказать, но не смогла и только крепче прижалась, позволяя себе, наконец, расслабиться. Дыхание стало ровнее, а шерсть на загривке и хвосте разгладилась.       Чувствуя, как Луна осторожно вжимается щекой в его плечо и едва заметно прижимает ухо к его горлу, Норвилл крепче обнял её и нежно погладил девушку по спине. В ответ она позволила своему хвосту сделать ленивый взмах, который ни за что бы не позволила себе на глазах у посторонних. Кончик хвоста невольно задел Норвилла по руке, и Луна смутилась, но не пыталась отстраниться, наоборот, девушка лишь плотнее прижалась к нему боком.       В комнате воцарилась приятная тишина — для них звук телевизора просто исчез, оставив лишь биение сердец и еле различимое, довольное урчание Луны. Она тихо потерлась мордочкой о плечо Норвилла и, наконец, расслабилась до конца – её уши медленно развернулись в стороны, а веки начали медленно смыкаться.       — …идиот, — почти беззлобно и с нотками мягкости в голосе пробормотала она, уже не пытаясь прятаться или изображать колкость.       А Норвилл? Норвилл просто остался рядом, явно никуда не спеша уходить, продолжая держать Луну в объятиях до тех пор, пока она окончательно не расслабилась и не перестала дрожать.