10

      Автоматическая турель грохотала так сильно, что жутко болела голова, и Вилхелм думал о том, что в лучшем случае, если и будет какое-то завтра, то придётся пользоваться слуховым аппаратом.       И всё же он не представлял, как бы они продержались совсем без техники. Абордажники Рыцарей Некоронованных набегали приливом на их позиции уже дважды и каждый раз оставляли по десятку бездыханных тел. Убивали ещё больше.       Свою тяжёлую пехоту командование обороной Белами-Ки пока придерживало. Вилхелм понимал для чего, но не принимал это. Когда хочешь жить долго и счастливо, не свыкнуться с мыслью, что тобой пожертвовали.       Абордажники снова возвращались. Ни разу не космические десантники, всего лишь их смертные слуги, но в таком снаряжении, которое превращало людей в стальные горы.       Если бы не бронированные барьеры, защитников переходов меж отсеками смели бы в мгновение ока, а так Вилхелм считал, что они ещё продержатся некоторое время. Металл на укреплённой позиции уже раскалился, но – слава Богу-Императору! – пока не потёк.       Резкий хлопок, шлейф ракеты, удар, скрежет и искры. Турель "Тарантул", благодаря которой ополченцы сдерживали профессиональных солдат, превратилась в обломки.       – Готовьте гранаты! – выкрикнул Вилхелм. – Огонь на подавление!       Ополченцы трясущимися руками переключали режим на ружьях, а потом снова подступали к узким бойницам барьера. Лазерные лучи хлестали неторопливых колоссов, но те подступали всё ближе, не страшась более обстрела из спаренных тяжёлых болтеров "Тарантула".       – Зацени, что я достал!       Вилхелм обернулся и увидел Нере с мелта-ружьём и плазменной винтовкой наперевес.       – Думал, тебя уже и след простыл, – бросил ему Вилхелм.       – Ты за кого меня принимаешь?! – Нере прищурился.       Вилхелм только грустно улыбнулся и махнул рукой, чтобы Нере подобрался ближе. Вилхелм взял винтовку, проверил состояние, а потом отдал команду:       – Гренадёры, готовьсь! Через три, две, одну!       В наступающих полетели пучки лазерных лучей, десятки гранат, всё, что только оставалось у защитников. Противотанковые, осколочные, зажигательные, дымовые, даже парочка мелта-гранат.       Одна из них примагнитилась к скафандру вражеского стрелка, который подошёл ближе всего. Он потянулся оторвать и отбросить гранату, но не успел. От человека остались только обожжённые руки и ноги, а также оплавленная раковина снаряжения. Вторая граната ни в кого не попала, но проделала дыру в полу, куда и свалился следующий абордажник.       Вилхелм и Нере поднялись над бронированным барьером, – с их оружием бойницей не воспользуешься, только себя убьёшь. В абордажников полетели сгустки плазмы и буря сконцентрированного пламени. Пал один, второй, третий, остальные противники предпочли отступить.       И всё бы хорошо – ещё один приступ отбит, но тут из дымовой завесы вдруг выбежал не кто-нибудь, а космический десантник.       Вилхелм даже не понял, чем его задели. Он просто взлетел, а потом рухнул на пол с вмятиной на кирасе и с выбитым из лёгких воздухом. Нере и испугаться не успел – его схватили за голову, а потом смяли голову вместе с каской.       И снова грохот болтерных выстрелов, вот только на этот раз не автоматической турели, а личного оружия Рыцаря. Вилхелма забрызгало кровью, когда ближайший к нему ополченец сложился вдвое после попадания реактивного снаряда.       Вилхелм быстро осмотрелся. Его плазменная винтовка осталась где-то у барьера, зато он заметил мелта-ружьё Нере поблизости. Из последних сил Вилхелм бросился к нему, не глядя навёл туда, где свирепствовал враг, и нажал на спусковой крючок.       Рыцарь дёрнулся, вмиг лишившись руки, но тут же оказался рядом, пинком разоружил Вилхелма, а потом вогнал тому боевой нож в живот. У Вилхелма горлом кровь пошла, он вцепился в широкое лезвие, но вытащить, конечно же, не смог.       Рыцарь поднёс Вилхелма поближе, к оплавленному шлему, который если и снять, то только с кожей, а потом прохрипел:       – Сдохни в мучениях, пиратское отребье!       Рыцарь стряхнул Вилхелма с лезвия и направился дальше очищать станцию от врагов капитула.       Я был в тот миг в госпитале, бинтовал раненых, что-то прижимал да мыл, но заметил, как Сера всхлипнула и зарыдала. Её руки задрожали, но она довела операцию до конца и кое-как зашила рану.       Тогда я ещё ни о чём не догадывался и подумал, что ей просто стало страшно и тяжело. Сейчас поплачет, немного успокоится и продолжит.       Но когда я увидел, что она собирает инструменты в кожаную сумку, меня осенило. Я поспешил на перехват, насколько быстро позволял мне это сделать экзоскелет.       – Даже не думай! – воскликнул я. – Там война!       Она подняла на меня взгляд. Лицо красное, в глазах слёзы.       – У меня… – голос сел, Серу едва слышно. – У меня муж умирает! – сказала она громче.       – А ещё у тебя двое детей!       – Я ещё могу его спасти…       – Сера, пожалуйста, не глупи.       Я попытался её обнять, но она сначала сделала шаг назад, а потом резко прыгнула в сторону так, что схватить я её не сумел, только напугал медсестру, которая катила на утилизацию тележку с ампутированными конечностями.       – С ума сошли?! – воскликнула она.       – Держите её! Убьётся! – крикнул уже я, но весь персонал за работой, некогда за кем-то бегать.       Я нагнал Серу у лифта, но толстые створки захлопнулись прямо перед носом.       Что же произошло дальше?       А дальше Сера боролась сама с собой, пока механизм перемещал её всё ближе к зоне боевых действий. Сражение гремело на причалах, в доках, на артиллерийских палубах, возможно, будь Рыцарей больше, они бы зачистили ещё и жилые отсеки, но нам повезло.       Сера не могла стоять. Схватилась за сердце и упала на колени. Она едва дышала, так как прекрасно понимала, что я хотел сказать. Однако к тому времени, как пропало освещение, и лифт остановился обесточенный, её человеческое и механическое начала пришли к согласию. Парадоксальному, но согласию. Сера приняла совершенно алогичное решение, но дальше, смахнув слёзы, действовала с холодной отстранённостью, как во время операций на головном мозге.       Чтобы развести створки лифта, Сера воспользовалась механодендритами. Благодаря искусственной мускулатуре, ей удалось развить приличное усилие, – с некоторых пор её и вовсе нельзя было называть слабой женщиной, несмотря на хрупкий внешний вид. Двумя парами металлических щупалец она держала створки, ещё столько же перенесли её из одного места в другое сквозь узкое отверстие.       В коридоре царила тьма, доносился шум далёких выстрелов и криков. Вроде бы Сера прошла уже ни одну аугментацию, но так и не установила себе оптические имплантаты. Если бы не фонарь – насадка на механодендрит – Сера бы вовсе заплутала в кромешной тьме.       Конкретно в этой части Белами-Ки она никогда не была, но ориентировалась по разноцветным стрелкам, начертанным на полу и стенах, а также по схемам, которые попадались по пути. Она кусала губы, боялась пропустить нужный поворот, так как время на вес золота, – показания датчиков, вживлённых в тело Вилхелма, ухудшались. Ещё не прямые линии, но Сера как никто другой знала, что действовать нужно прямо сейчас, иначе никаких шансов.       Рёв цепных мечей и грохот болтеров впереди подсказали Сере, что она на правильном пути.       И ведь по её рассказу выходило так, что она даже не остановилась!       Глупая баба!       Глупая и совершенно бесстрашная!       До распределительной подстанции Сера добралась без приключений, а уже там обнаружила подорванные генераторы, оплавленные панели управления, воронки от снарядов, отверстия от пуль и море самых разных трупов: полыхающих, рассечённых или вовсе разорванных в клочья.       Крови Сера не боялась уже давным-давно, – со времён обучения медицине в культе Механикус на Стирии, – но на полях сражений бывать ещё не приходилось, и она почувствовала тошноту. Люди и Ангелы убивали друг друга с особой жестокостью.       Она закричала и чуть не потеряла сознание, когда луч фонаря выхватил из тьмы громадную фигуру космического десантника. Он опирался одной рукой о стену, а другой держался за кирасу в районе живота.       – Госпожа?! – раздался громкий голос, искажённый фильтрами шлема. – Госпожа ван Дейк?! Вы ли это?!       Сера прочистила горло и осторожно ответила, уже понимая, что бояться не нужно, – цвета доспехов не серо-голубые, а красно-синие:       – Да! Где-то здесь мой муж. Он ранен!       Воин снял шлем и примагнитил к поясу. Воином оказался брат Иоанн, один из эмиссаров капитулов космического десанта, которые были связаны с семейством Хокбергов. Возможно, последний эмиссар, так как павшие, через которых Сере пришлось перебираться, не подавали признаков жизни.       – Боюсь, я не смогу вам помочь. – Он кивнул ниже.       Сера посветила фонарём туда, куда он указывал, всхлипнула, а потом закрыла рот рукой. Брат Иоанн пропустил удар цепным мечом, и большая часть его внутренностей теперь болталась у колен. Он придерживал остатки, уже покрывшиеся чёрной коркой запёкшейся крови.       – Это я вам помогу, – пообещала Сера. – Но сначала мужу.       – Там могут быть враги, – предупредил Иоанн.       – Знаю.       Сера покинула подстанцию, преодолела технический коридор, уже взламывала блокировку противовзрывных дверей, когда створки разошлись в стороны под действием грубой силы. Сера так и застыла у электрического щитка, боясь пошевелиться, потому что на неё вышло целое подразделение Рыцарей Некоронованных.       Один из них поднял плазменную пушку, – оружие вдвое больше Серы со всеми её механодендритами. Она так и видела, как газ, разогретый до нескольких тысяч градусов, вырывается из широкого дула, прожигает и её, и стену, и пол, и переборку между уровнями космической станции. Видение настолько яркое, что крохотное сердечко Серы пропустило удар.       – Нет, Готье. Сейчас бы ещё убивать мирных жителей, – сказал другой десантник с декоративным лавровым венком на шлеме.       – Мирных?! Это шестерёнка восстанавливает питание! – ответил тот, что с пушкой.       Сера не могла объяснить, что она дверь хотела открыть, а не восстановить какое-то там питание. Слова застыли в горле.       – Нет. Пока я здесь командую. Убери оружие!       Нехотя десантник послушался. Сера вжалась в стену и старалась даже не смотреть в сторону Рыцарей, которые грохотали рядом. Она бы и рада предупредить Иоанна, но никак, самой бы остаться в живых.       Омниссия услышал мольбу своей самой отважной и верной дочери, – командир Рыцарей вдруг остановился, обернулся к отряду и проговорил:       – Новая вводная. Отмена задания, перетягиваемся на другую позицию.       – Куда это? – спросил Готье.       – С этой минуты переговоры только по воксу, закрытая частота, никто не должен слышать.       И в самом деле Сера перестала слышать то, о чём говорили Рыцари. Командир провёл инструктаж, и отряд снова прогрохотал мимо. Сера подождала момент, когда те и вовсе скрылись из виду, а потом бросилась к мужу.       Он оказался единственным из всего подразделения ополченцев, кого не нужно было собирать в мешок, чтобы куда-то перенести. Привалился к стене, да так и сидел, ожидая смерти. Он очнулся, ощутив луч фонаря, направленный в лицо, но сил хватило только на мычание.       – Молчи! Ясно?! – воскликнула Сера.       Вилхелм слабо кивнул.       Сера стянула с мужа смятую кирасу, срезала лишнюю одежду, а потом положила его на спину. Она очистила область рядом с раной, провела обеззараживание и только потом потянулась к металлическим пластинам, которые закрывали Вилхелму грудь и живот. Что-то вскрывать для доступа к повреждённым органам Сере не пришлось, она уже подумала об этом, когда пичкала мужа имплантатами.       Механизм сработал как надо, несмотря на то, что из-за удара погнулся. Наружу выплеснулись сгустки крови и вылетели искры. Сера выдохнула, когда оценила масштабы повреждений. Кровотечение было, но больше пострадала именно техника, а запасные части Сера с собой взяла.       Зажимом она пережала кровоточащие сосуды, а потом занималась неисправными имплантатами. Работала быстро, профессионально и уже скоро закончила с первой помощью. Вилхелм больше не умирал, но у него оставалось ещё минут сорок перед тем, как откажет печень. Его следовало как можно скорее перенести в госпиталь.       Сера перехватила Вилхелма механодендритами, а потом потащила на распределительную подстанцию к брату Иоанну, размышляя о том, как бы вправить тому внутренности, чтобы он помог с транспортировкой.