Глава 1. Дрожь Зауна

Она вся закипала от ярости. Сколько уже прошло дней? Она смутно понимала, потому что больше не существовало ни одной ночи. Была только ночь с красной луной, когда здание совета разлетелось в щепки, искрящиеся голубыми вспышками. Одна ночь. Один взрыв. Много жертв. Она видела эти камни, эти кирпичи и слышала шипение хекс-молний, а на ухо ей шептала первобытная паника, порой ее голос даже заглушал отрывистое дыхание Кейтлин, бегущей рядом. Картинки менялись одна за другой. Перед ней тело Вандера в этого блядского завода. Шум дождя сливался в яростный гул — его глушило бешенное сердцебиение и затухший на губах крик. — Ааа! Блять! Блять! Блять! — костяшки разбивались все сильнее, ударяя по груше. С каждым новым ударом она вкладывала все больше и больше своего зверства.

Я всего лишь хотела помочь! Вай! Вай! Не оставляй меня! Пожалуйста!

Тоненький голосок Паудер утопал в этом дожде. Он затухал, как затухает огонек поджигателя под грузным сапогом миротворца. Но сколько бы часов, дней… сколько бы не прошло лет, это раздирающее на куски эхо звучало в ее ушах с первобытной громкостью: «Не бросай меня!». Она оказывалась там каждую ночь. Каждую. И снова у ног Вандер, вдали — Паудер. Но теперь этот кошмар получил продолжение. В последний месяц этот сон кончался одинаково: Паудер брала пушку с мордой одноглазой акулы, а ее шаги утопали в крике Вай: «Стой! Паудер! Паудер!». Как ловко они поменялись местами. Это чувствовала Паудер? Такое буйствующее раздражение? Или там было больше боли от потерянной сестры?!

Хочешь секрет? Силко думает, что это он создал Джинкс… Но это не так. Ты создала.

Вдруг металл звучно ударил ей по лицу. Вай отшатнулась от тренажера и почти рефлекторно повернулась, ударяя ногой по нацарапанному лицу. Боль пронзила ногу, не обращая на нее внимания, она сжала кулаки сильнее и ударила по автомату трижды, почти не выдыхая: машина резко отстранилась назад, скрипя всеми шестеренками. Таблица защелкала, таблички посыпались сверху-вниз. Наконец горячий воздух обжег ее пересохшее горло и она подняла глаза на счет:

Вай 5400

Пау 4800

Она не знала, новый соперник в турнирной таблице больше пугает ее или бесит. Зато она знала другое: после долгой тренировки костяшки отупело ноют, а губы на вкус соленые и железные. Если говорить откровенно, с тех пор, как здание совета разлетелось в щепки, вся ее жизнь летела в задницу, а пилота кто-то предварительно застрелил. Она даже знала кто. Сначала — вопли у обломков. Ее стопорнули еще на Мосту какие-то ебланы, но с ними она справилась быстро. А вот миротворцы у здания совета оказались не такими лапочками. Затем — сутки в камере. Ее подозревали. И правильно. Она знала все, но никому ничего не сказала. И Кейтлин знала. Но и она промолчала. Умница, ничего не скажешь. А потом она поняла, что места наверху ей нет. Пошла вниз, а там все улицы в бешенных наркоманах-сияшках: все улицы залиты фиолетовыми венами мерцания, в свете неона их видно особенно хорошо. Ей было негде спать. И тогда она вернулась туда, где все началось — на завод. Она правда думала, что это место больше не появится в ее жизни. Но вот она: шарится в обломках и ищет свои перчатки, изрисованные Паудер. Они не работали с боя с Севикой и они с Кейт бросили их здесь, чтобы быстрее прибежать в Пилтовер. Починить их мог один человек — Экко. Так она оказалась под крылом Поджигателей. Вай тренировалась здесь уже час или два, то впадая в бешенство, то резко выпадая из него под тяжестью собственных плеч. Все тело ныло: Вай смутно помнила, когда в последний раз ела. Ее кормила собственная ярость и боль в кулаках. И она была сыта по горло. — Ставишь новые рекорды? — низкий голос рассек игровой зал. Вай взглянула с ринга — Экко перелезал через разбитое стекло, таща за собой хекс-перчатки. — Разминаюсь перед боем… Починил? — она схватила куртку с перил и вытерла вспотевшее лицо. Волосы нехотя оторвались от мокрой поверхности щек. А куртка была в ужасном состоянии. Раздеть что ли еще какого-нибудь модника? Но к этой красотке она уже привязалась, все-таки она столько ее крови впитала. — Да. Протестируешь? — На морде Севики, — она перелезла через ограду, принимая свои доспехи. Веса они как будто только прибавили, но зато мелки стерлись и кристалл еще заряжал шестеренки импульсами энергии. — Отлично. Все уже готовы, только тебя и ждем. Вай резко подняла голову на парня и скривила нос: — Я сама себе прикрытие. Иду одна. — Ага, щас! — Это МОЕ дело! — она жестко затянула ремни: атласы послушно замурлыкали в ее руках, наполняясь голубым светом. — Не хочу впутывать в это еще кого-то. — И мое тоже! Мой город не будет отравлять такая как она! — Вай прошла мимо, толкнув его плечом и направилась к разбитому стеклу. — Мы идем с тобой, хочешь ты этого или нет! Эй?! Я с тобой говорю! Он резко развернул Вай к себе, но вместо яростного взгляда встретился лишь с ее помрачневшим, серьезным лицом. — Севика моя. Я ее убью.

***

Ее мать похоронили рядом с остальной семьей. Теперь только здесь можно было вновь увидеть ее практически живой: на этом бюсте, украшавшем склеп, отражалась будто бы крохотная частичка ее педантичной, ласково-строгой души. Кейтлин не верилось, что это в действительности произошло. Это все был какой-то бред. Даже когда она увидела ее бледное лицо в гробу, окруженное гладью свежих цветов, ей подумалось: мне это кажется. Это только сон. Они с отцом приходили сюда уже с десяток раз и каждый как в первый. Ее сердце пропускало несколько ударов, когда она видела это место, когда отец оставлял букет свежих цветов, когда их руки немо касались друг друга и ветер путался в волосах. Ей казалось, что что-то в ней притупилось, что что-то в ней сломалось и никогда не будет починено. — Ты совсем не говоришь с тех пор… — она подняла глаза на отца. Казалось, что он еще сильнее поседел. Он встал с колен и, оправив штанины, взглянул на дочь. Как всегда нежно, как всегда с сожалением. — Кейтлин, я беспокоюсь за тебя. — Прости… я просто не знаю… что ей говорить. — Что мы ее очень любим… — его теплая рука легла поверх ее. Одно касание — слезы на пороге. Но она не пускала их, ни внутрь, ни наружу. По крайней мере старалась это делать. Сейчас ей как никогда нужна была эта сила.

Прости, что была такой дочерью.

Что всегда делала тебе наперекор… и даже когда ты пошла мне на уступки,

я все равно срывалась куда-то вперед, не оборачиваясь на родной дом.

Они тихо шли обратно, следуя по позолоченным жилам Пилтовера. Весь город был в нервном отстранении: туманные улицы словно опустели, детей не выпускали на улицу, жители старались не задерживаться в людных местах и быстрее шли домой. Ярмарки, которые проводились в городе еженедельно, стали тоскливым напоминанием о прежнем величии и прогрессе. Кейтлин глядела на это все и боялась спросить, а что будет дальше? Ответ пришел домой без стука, в отличии от робких слез, срывая дверь с петель: красный дирижабль с железным брюхом завис над городом, плавно двигаясь к месту посадки. — Что это…?! — она замерла среди улицы, задрав голову вверх. Острые рога металлического корпуса разрезали клубы дождевых облаков. Вдали еще виднелись голубые искры хекс-врат. — Дирижабль… из Ноксуса? — ее отец замер рядом, глядя туда же. Хорошо, что он не видел, какой ужас пробежал по ее бледному лицу в тот миг. Войска разбежались по улицам, как муравьи. Ровными толпами, строгими жестяными рядами они шли в здание временного совета. Туда же шла Кейтлин.

***

Зал наполняли толпы неравнодушных людей. Политики, торговцы, ученые и механики, граждане, испуганные матери и старики, а перед ними — будто сковывая людей и прижимая их к высоким стенам — ряды Ноксиансев. Собрать людей в после произошедшего в людном месте было риском. Да и не сказать, что они все получали особенное удовольствия от нахождения здесь. Но на кону стоял вопрос о судьбе всего города. В центре зала было некое подобие прежнего круглого стола, но там не было всех восьми мест, вместо него: небольшое возвышение, словно бы сцена. С нее и говорил Джейс Талис. — Пережитого нашим городом не забыть… Этот день многим из нас стоил родных, дома, покоя. Многие из нас потеряли друзей, знакомых, родственников. И я, как представитель совета, виноват перед всеми вами больше всех. Нашей задачей было предотвратить теракт. Но мы сами стали его жертвами. И потому, я должен сказать вам несколько важных слов. Мы с вами — жители Пилтовера, города прогресса. А это значит, что даже такие испытания не сдержат нашего прогресса. Мы будем двигаться вперед и решим проблемы, вставшие на нашем пути. Первая из них — устранения конфликта Пилтовера и Зауна… — прежде говоривший ровно и уверенно, Джейс на миг замялся. Крошечная тень пробежала по его лицу. И тогда вперед вышла Амбресса Медарда, воины расступились, роняя тяжёлые щиты на пол со скрежетом. Ее фигура возвысилась над Джейсом. Говорила она ровно, выдавая свое равнодушие к погибшим. Конечно, ведь ее дочь все-таки выжила и шла на поправку. — И как вы планируете устранить конфликт? Ваш совет мертв. — Последним решением Совета Пилтовера было… — Джейс шумно набрал в легкие побольше воздуха и на выдохе объявил, — Заключение мира с Зауном. Испуганный гул пробежал по залу, он пополз по полу, как бежит первая струя воды при потопе: Джейс тонул. Вот что с ним происходило. Он опустил глаза в пол, напряженно вслушиваясь в неровный шепот. — Очень в духе моей дочери! — Амбресса пошла на него. Ее голос пошел поверх шепота испуганных граждан, — Вы уже пытались договориться. Что произошло? Зауниты напали на главный авторитет Пилтовера, уничтожили то, на чем держался город и его защита. Что это, если не открытый призыв к действию? — Мы не будем убивать невинных людей. В Зауне есть множество семей с детьми, стариками и нуждающимися в нашей помощи…! Я видел это своими глазами! — Джейс безуспешно поднял голову на Амбрессу, но та даже не взглянула на него, обходя его по петле. Тогда он обратил свой взгляд в толпу. — А разве не эти нуждающиеся устроили битву на этом вашем Мосту? Разве не они нападают на простых жителей? Не они травят нас своими сточными водами? — Послушайте же…! — Джейс Талис, Вы не в силах оказать этому городу достойную защиту. И пока власть в Пилтовере не попадет в нужные руки — Я, Амбресса Медарда, и Ноксианские войска, окажем вашему городу достойную поддержку и защиту. Граждане Пилтовера могут спать спокойно, пока мы стоим на защите их города! Когда ее голос затих, зал захлестнула волна аплодисментов. А плотные ряды Носианцев ритмично забили в металлические нагрудники, наполняя зал тревожным лязгом металла. Не радовались, кажется, лишь два человека — Джейс и Кейтлин. Он заметно помрачнел, упав в тень Амбрессы, а по губам пробежало раздражение. Амбресса только раз взглянула прямо на него и, положив руку ему на плечо, сказала: «Это ради Мел».

***

Кейтлин догнала его только в лаборатории. Он стоял спиной к дверям, тяжело оперевшись на стол. — Кейт…? — он оборванно выдохнул и встал к ней в пол-оборота. — Я все видела… Убивать заунитов — это не выход! — она громко хлопнула дверью и направилась к нему уверенной походкой: повезло, что весь ее гнев упокоился в сжатых кулаках. — Джейс, мы должны это остановить! — Как…? Мой авторитет не действует на жителей… Советники еще в больнице. Что я могу сделать? Да и… в чем-то она права. Кейтлин замерла в шаге от него и растерянно выдохнула. Она не могла отрицать: ситуация требовала защиты города. Но требовала ли она ответного нападения? Ее взгляд пробежался по лаборатории. В ней царил рабочий беспорядок: стопки бумаг, гаечные ключи, шестеренки. Когда она обернулась, то увидела куб, покрытый рунами. Он искрил голубыми молниями, бился, подобно человеческому сердцу, окунувшись с корни переросшего и затем резко умершего растения. — …Это ты сделал? — Мы с Виктором… — он сказал это еле слышно. Сожаление повисло в воздухе. Его друг был на грани смерти. — У него нашли… какое-то заражение. Будто какой-то яд… Говорят, что он находился в этом состоянии недели. Кейтлин осеклась. Это была ужасная тема для разговора. Она подошла ближе и положила руки на его плечи, стараясь успокоить. Но даже ее доверительный, мягкий взгляд мало чем мог помочь. Да и держался он недолго. Через пару секунд Кейтлин зацепилась за новую мысль, ее лицо резко посерьезнело и она негромко вымолвила: — Если доказать им, что в Зауне есть хорошие люди… то они не станут убивать невинных. — И как ты это им докажешь? Мне понадобилось убить с десяток, чтоб наконец понять…! — Джейс виновато отклонился к столу и повис головой. — Я приведу им одного.

***

Достойный заунит. Даже звучит глупо. И эта самая достойная заунитка мяла кулаки в подворотне, ожидая команд. Они ждали вот уже полчаса и непойми чего. Вай уже бесил приглушенный звук музыки из «Последней капли» и бесконечные перепившие доходяги, блюющие прямо под ее смотровой точкой. Ей нужен был бой! А точнее Севика и ее противная рожа у нее на перчатках! Сейчас же! Вдруг на улице показался знакомый силуэт. Гадюка выползла из своей пещеры: она ковыляла к бару, спрятав свою покалеченную руку под еще более длинным и плотным плащом. Стеснялась своего уродства? Ну конечно! После того, что Вай ей устроила. Увидев цель, она невольно припала к углу дома, следя, как она утопает в неоновой глотке бара. Че ждать?! За ней! Вай шатнулась вперед, как вдруг сверху послышался знакомый звук: хлопали хитиновые крылышки Поджигателей. Вай задрала голову, но не увидела ни одного ховерборда. Но наконец звук так сильно не накалился, что она сумела отследить его источник под одной из неоновых вывесок: белая маска с черными глазами с укором глядела на нее из тьмы. — Че ты ждешь, хрен белобрысый…? — она невольно дернула кулаками и мотнула ему головой. Экко однозначно отказал ей в наступлении. Че он дожидался?! Чего ждал?! Что появится Силко верхом на переколотом сиянием камнежуке собственной персоной и скажет: убивайте меня?! Мямля-коротышка. Ничего он не понимал со своим «бей-беги». Вай не стала ждать больше и секунды. Резкий хлопок пара за спиной Вай заставил химсодат вздрогнуть: шиммеровые рожи в масках скривились, а кинжалы вспыхнули зеленым неоном. — Я хотела опробовать перчатки сразу на Севике… Ну так и быть! — резкий толчок в перчатках и Вай нанесла первый удар, впечатывая в стену первого солдафона. Сдавленный крик утонул в мокрых всхлипах костюма. Колбы полопались. Атласы, как живые, заурчали в ее руках, отдавая вибрацией прямо в грудь. Их голос заряжал ее сердце электрическим разрядом. Она занялась и вторым химзомби. Было даже проще, чем в первый раз: она уже выучила типичные приемы обдолбанных солдат. Поди в этих костюмах по-другому драться было и нельзя. Звуки ударяющегося друг о друга металла с гулким эхом разносились по улицам, заставляя неоновые вывески дрожать. Как же ярко они замелькали, когда Вай получила прямо в лицу, чуть ли не падая на землю. Но удар не вывел ее из строя: бык завелся только сильнее. Не успела она ровно встать, как сверху на хим-солдата приземлился один из поджигателей, одним тяжелым ударом роняя его на землю. В тот же миг прямо за Вай громко упал Экко, он прошел мимо, толкая ее плечом. — Че кислый? — Потом поговорим, — отрезал он и выбил дверь. Изнутри донесся клокочущий крик граммофона. Звуковая волна пробрала до самых поджилок и Поджигатели ворвались в «Последнюю каплю». Стоило им войти, как стекло двери разлетелось в щепки: Севика перевалилась за бар и выставила вперед пистолет. Вокруг кольцом столпились самые грязные последователи Силко. Кого-то Вай даже знала в лицо. — Я как раз хотела реванш! — крик Севики еле рассек густой шум клуба. Но не успела Вай всмотреться в ее фигуру, как последовал новый выстрел. Клуб был полон людей. Все бросились на них разом, не разбирая, где свой, а где чужой. Бомбы поджигателей тормозили одного за другим, но под выстрелами Севики невозможно было двинуться. Эта однорукая тварь целилась конкретно в Вай и в ее еле живые Атласы. Первым снарядом стал стул: он врезался в бар, бутылки посыпались на пол, издавая истошные вопли. Весь пол был залит алкоголем. Сразу за стулом через бар перевалилась Вай. Она не сказала и слова — бросилась вперед, врезаясь в стену кулаками. Металлические полки погнулись под ее телом, но Севика успела увернуться: она перезарядилась и почти в упор прицелилась прямо в лицо Вай. Девушка успела пригнуться и схватила Севику за ногу, швыряя ее в барную стойку. Стоило ей прийти в себя, как она перепрыгнула через бар и двинулась наверх, поджав хвост. Вай двинулась следом, как ломовая лошадь. Вдруг один из хим-наркош бросился на нее с ножом, даже умудрился попасть по плечу, но Вай здесь же опрокинула его через себя, наваляв сверху. Севика! Грязная предательница! Трусливая шавка! Вай видела только ее. Она резко вбежала по лестнице. Последнее, что она увидела, как дергается ручка двери и как в тонкой щели света мелькает еле заметная леска. В тот же миг из кабинета вынесся гигантский розовый клуб дыма, разрывая стены на части. Дверь слетела с петель прижав Севику к стене. Вай еле успела схватиться за перила лестницы, чтобы не упасть. Стены содрогнулись, а бутылки в баре визгнули с новой силой. Вай резко обернулась на зал и с ужасом увидела грозди ядовито улыбающихся бомб под потолком бара: зеленые глазки ехидно засверкали в неоновых отсветах, и вдруг челюсти бомб сомкнулись. Стены содрогнулись повторно, заставляя весь Заун тревожно замолкнуть.