Глава 2. В войне никто не побеждает

Я тобой горжусь. Всегда гордился.

У тебя доброе сердце, не потеряй его.

Как бы мир не пытался тебя сломать — защищай семью

Блядский Заун с его блядскими условиями. Рвешь жопу, Севика в твоих руках и тут все планы рушатся! Причем с огоньком, с фейерверками! Так, чтобы запомнилось! И вот ты лежишь с порванной жопой под обломками своего дома и думаешь: «Как я дошел до этого дерьма?» — а тут по-другому не бывает. Так думала и Вай. Она валялась где-то под лестницей: после взрыва они полетели к бару вместе. Но выпить не подавали. Она была в бреду, еле понимала, что происходит, но гипнотически хваталась глазами за густой розовый дым, витавший перед ней, вслушивалась в звуки, которые еще могла уловить. И вскоре услышала чьи-то шаги. Они были почти над ней. — Ты ж не сдохла? Рано тебе еще! — голос хрипел совсем рядом. Вай бы с радостью ответила, если бы блядская тяжеленная чугунная лестница не прижала ее к полу. — Перчатки Вандера шли тебе больше… Кто-то шерудил. Как крыса в мусорном баке. Когда она застряла в поисках еды и издает перманентный бесящий скрежет когтями по металлической стенке и пищит. Пищит от боли или от паники. От страха. Кто с ней говорил? Вандер? Вандер умер… Сказал защищать семью. И Паудер… Паудер! Это была она! Голубые ленты волос утопали в дыму, таща за собой нечто… что-то тяжелое и большое.

***

Кейтлин была нужна Вай. Только вот у нее не было волшебного датчика, который показывал бы, где и в какой заднице Зауна лежит ее тело. Может, на дне реки, а может еще ниже — где-нибудь в Сточных ямах, где ее тело накачивают мерцанием. Глаза медленно становятся фиолетовыми и она судорожно, в панике дышит. Полная тьма и частое, испуганное дыхание — они же опрокинули тот огромный фиолетовый глаз, освещавший эту бесконечную тьму.

— У тебя нет родителей?

— Нет, их убили миротворцы

И Вай. Ее титанически устойчивая и сильная фигура, от одного взгляда все кости невольно думали: «Мы лучше сразу сами сломаемся» — она глядела ей в глаза и поверить на могла, что секунду назад в этих злых глазах затерялась растерянная девочка, потерявшая всех родных, дом, опору и надежду на светлое будущее. Нет, такого она не заслуживала. Да, бандитка с феноменальным умением находить проблемы, а точнее заваривать их самой, когда кулаки чесались с редким обаянием, которое так и сочилось, даже когда она полумертвая стояла на коленях в предсмертной агонии. Она даже в такие моменты знала, что такого сказать, чтобы послать всех нахуй, одновременно намертво привязывая к себе. Кейтлин окунулась в воспоминания слишком глубоко. Ну и лазать по канализационному лабиринту было пора прекращать. Вокруг пахло гнилью и сыростью и даже тут, где не ходили люди, где не прятались наркоманы (разве что изредка) по полу и стенам ползли вены мерцания. Как глубоко они проникли? Быть может, если вскрыть Пилтоверскую канализацию… Что то там могло прятаться. Робкие зеленые жучки жевали фиолетовые лепестки, хватая тоненькими лапками. Хитиновые крылья отражали гипнотический фиолетовый свет. Ее встретила глухая каменная дверь, проросшая мхом. Здесь должна была быть дверь в Логово Поджигателей. Она осветила дверь фонариком, но ничего похожего на звонок не нашла, надо было слепо долбиться. Но сработало это нескоро. Не то ее не признали и подумали, что это по их душу, не то признали и подумали то же самое. Пожалуй, в лицо их всех Поджигателей она знала только Экко и только он мог ей помочь. Но… был ли он вообще жив после произошедшего на мосту? С той стороны послышался грозный, как гроза голос. И вдруг камень шелохнулся, откуда-то сверху посыпался песок. Кейтлин даже отбежала от стены, испугавшись движения. Резкий луч света так же резко перекрыла широкая фигура Поджигателя. Он посмотрел на Кейтлин сверху вниз и фыркнул как-то по-звериному. — Экко здесь? — но кото-надзиратель ничего не сказал, он лишь качнулся в сторону, освобождая проход. Гигатское дерево театрально взмахнуло своими лапами, встречая Кейтлин. Вокруг танцевали крошечные жуки — дети, верхом на маленьких ховербордах. Умиротворенная природная тишина вдруг окатила ее с ног до головы и первые несколько секунд Кейтлин даже не замечала странности в этом пейзаже. Понимание пришло позже. Когда она заметила, что кроме детей никого и не было. — Где все? — она обернулась. Громила мрачно запер дверь. Ее настиг другой голос, откуда-то сильно ниже. — Кейтлин Кирраман, да? — она взглянула вслед голосу. Профессор Хеймердингер вышел из одного из домов, торопливо перебирая ногами. — Прфоессор… Что вы здесь…? — Нет времени объяснять мои дорогая! Я лишь помогаю тем, кому нужна помощь. Вперед! Тела лежали прямо на полу: вокруг копошились те, кто еще был цел, пытаясь остановить кровь у раненных. Порядка двадцати Поджигателей, кто в сознании, кто не совсем, боролись за жизнь. И, что еще ужаснее, Вай была среди них. — Я говорил, что нельзя…! Разве меня кто-то послушал?! — Что произошло?! — Кейтлин ринулась к Вай, она лежала чуть в стороне, чуть дергая то пальцами, то ногами. Ее руки были покрыты красными пятнами, словно ожогами или синяками, от одного взгляда становилось страшно. — Джинкс.! Она подорвала их всех! Кейтлин подняла глаза: перепуганные Поджигатели уставились на нее. Кто с бинтами, кто со спиртом и инструментами. — А это еще кто?! — Она друг! — поспешил успокоить Хеймердингер. — Принесите воду! Я помогу! — Кейтлин решительно собрала волосы в хвост и встала с колена. Ее помощь оказалась нужна там, как никогда. В течении нескольких часов они беспробудно резали, перевязывали, промывали и прижигали свежие раны. Кейтлин уже сбилась со счета, когда вдруг почувствовала, как ее руки перестали ей поддаваться: от усталости пальцы свело. Но она лишь сильнее сжала пинцет в руках и продолжила доставать осколки из свежей раны. Ужасающая, больная духота наполнила комнату, а бесконечные истошные стоны не прекращались до ночи, пока не нашли обезболивающее. Это было хоть какое-то облегчение в этом бесконечном круговороте боли и криков.

***

В воздухе все еще висела тяжелая пелена пепла, или он еще высыпался из Севики, когда она очнулась. В голове ещё ныл тоненький нервный писк, но через время она даже различила отдаленный звук, напоминавший музыку. Каждый звук отдавал странным эхом. Наконец она ясно открыта глаза и увидела одну лишь черную бездну. Где-то из-за ее спины доносилось приглушенное шипение граммофона и неизвестное лязганье металла. — Ох, Севика, как я не хотела впутывать кого-то в это… — женщина повернула голову в сторону, но вдруг почувствовала, что связана: она сумела повернуть голову всего на пару сантиметров и краем глаза разглядеть зависший в воздухе пропеллер. На его лопасти и стоял её стул. В середине же, у импровизированного стола, слегка качался в такт музыке стул с простреленной насквозь спинкой. — Но я то знаю, ты всегда хотела помочь папочке. Не откажешь и теперь, а? Вдруг стул повернулся, а на нем расслабленно растянулась Джинкс. Её розовые глаза горели, рассекая полумрак убежища резкой вспышкой мерцания. В этом свете Севика даже не сразу различила нечто, лежавшее на коленях девочки. Глаза еще привыкали к яркому свету настолько лампы, но Джинкс не стала дожидаться, пока Севика прийдет в себя и сразу направилась к ней. Стул громко скрипнул и по инерции отвернулся к столу, показывая простреленную спину. — Ты устроила взрыв… — А то ты не догадалась! — она довольно рассмеялась, качая в руках увесистый предмет. — Это всегда я. И я пришла к себе с дружеским подарком, сестра. Ирония в её голосе так и сочилась, как слюна у бешеной собаки. И от того, что Севика ее почти не видела, ей становилось только противнее. Эта малолетняя сучка всегда тащила за собой целый ураган бед и проблем, это у нее получалось профессионально. — Вай оторвала тебе ручку… Но как тебе повезло, что ты знакома с таким мега-супер-пупер-гениальным механиком, как я. Вдруг спинка стула двинулась, стул Севики повернулся, а из-за спины вновь вышла Джинкс, с удовольствием демонстрируя новый протез. Он был из черного металла, по всей длине красовались яркие неоновые татуировки по металлу, заботливо нарисованные для Севики, а на самом конце уродливо торчала акулья морда с одним красным глазом. Джинкс вдруг взялась за челюсти монстра и стала двигать ими, изображая низкий акулий голос: — Спасибо создала меня, Джинкс! — вдруг она рассмеялась, а затем ответила сама себе, — Пожалуйста, Зубастик! — Ты совсем слетела с катушек.! — у Севики вырвался надменный смех. — Где Силко? — Он дал мне задание. «Все теперь в твоих руках, Джинкс! Я передаю все тебе!» — она изобразила голос Силко, а затем оперлась одной рукой о спинку стула Севики, нависая над ней. — И теперь я за штурвалом. Женщина наклонила голову, всматриваясь в эти дикие глаза. Но отчего-то страха она совершенно не ощущала. Через несколько секунд к ней пришло осознание: — Ты убила его… Я так и знала, что он умрет от собственного изобретения! Однажды это бы произошло! — Севика уперлась глазами в Джинкс, но на её лице не возникло закономерной реакции. Прежде, стоило Севике сказать что-то в этом духе, как у Джинкс наворачивались слезы, теперь же с её лица упала улыбка, а взгляд стал серьёзным и злым. На слезы не было даже намека, Джинкс напряглась, как собака перед прыжком и даже слегка оскалила зубы. Тогда смех и потух на лице Севики. Джинкс выдержала секундную паузу, а затем снова обошла стул, разворачивая его лицом в бездну. — Я даю тебе новый протез. Иначе моя сестренка придет и на этот раз тебя не спасет удачный взрыв — она добьет тебя. Она уже достаточно много ждала, в этот раз ты от нее не уйдешь… Но если у тебя будет мой протез. Кто знает! Может ты сумеешь сбежать живая. А взамен на мою доброту, ты по старой дружбе поможешь мне в организации кро-о-охотного праздника… Это будет просто мечта! Тебе понравится! — Или что? — мрачно кинула Севика. Она оценивающе взглянула вниз. Дна не видно. Даже стены пещеры не были различимы, словно они сидят в глотке одной из тех гигантских рыб, живущих на дне реки. — Какая ж ты пробка…! Ну как пожелаешь, — сзади что то лязгнуло, тонкая рука протянулась вперёд, показывая бомбу с длинной злорадной улыбкой. Вдруг челюсти бешено застучали, издавая отвратительный голодный лязг. А за пару секунд до взрыва Джинкс кинула бомбу вниз, в бездну. Резкий грохот шатнул пропеллер. Летучие мыши, разлетаясь, завопили и закричали, врезаясь в лопасти и задевая провода. Джинкс рассмеялась, положив голову на плечо Севики. — Ну, так? Что думаешь, сестра?

***

Вай приходила в себя не слишком долго. Утром она начала огрызаться. — Ох… Миротворцы будут преследовать меня до конца жизни… — она сказала это с улыбкой, когда вдруг увидела лицо Кейтлин, нависшее над ней. — Я умерла? — Нет. Я вовремя пришла… Она хотела сразу отправиться покорять этот мир. С ходу, пока ее руки еще выглядели так, будто их пожевал и выплюнул огромный пес. На самом деле раны не были такими серьезными. Просто Экко не был хекс-профи, а Хеймернигер отказался помогать ему чинить оружие, поэтому и возник этот перегруз: перчатки перегрелись, а затем, когда они попали под обломки, раскололись как грецкий орех. Осколки немного задели запястья и сгиб локтя, но в целом, перебинтовав все сверху, Вай победила вечную боль. — Тебя наверху не потеряют, Кексик? — Вай поймала ее, когда Кейтлин наконец нашла минутку для отдыха у мемориала погибшим. Лицо Вай на нем очень мило замазали, как бы вычеркивая из списка мертвых. — Уже потеряли… Но здесь еще есть работа. Вай удовлетворенно улыбнулась и встала рядом, скрестив руки на груди. В сумеречном тумане мерцали друг другу каким-то причудливым языком жучки-поджигатели, озаряя дерево таинственной пылью. — Зачем ты пришла-то? Явно же не чтобы часами в ранах ковыряться. У Вай все было просто. Пожалуй, даже чересчур. Что-то не нравится — бьешь. Нравится — бьешь с тем, с кем нравится. Вот такая политика. И Кейтлин несколько боялась оказаться в первой категории. Хотя может, после того, как она помогла Поджигателям, и она заслуживает немного понимания. — Вай… Пилтовер хочет уничтожить Заун. Девушка немного отшатнулась и отпустила руки, глядя на Кейтлин прямо. Снова этот наклон головы, сутуловатая от мускулов спина и напряженные вены на руках. Она обладала какой-то магической аурой. — Они устраивают рейды снова и снова. Пока мы здесь, этого не видно… Но скоро начнется настоящая война. — К чему ты клонишь? — она махнула рукой немного вперед, требуя ответов. Под ее опожаренной челкой уже было видно: она хваталась за ответ сама, но от ней не нравился. — Мне нужна твоя помощь. Снова. Если жители Пилтовера увидят, что в Зауне немало хороших людей, то может у нас получится. И пока городу угрожает Джинкс… Мне нужно твое знание Зауна. Вай уперла руки в бедра и отшатнулась, переваливаясь с ноги на ногу. — Ты предлагаешь работать с миротворцами? Серьезно? — Я лишь прошу твоей помощи. Я не хочу, чтобы умерли невинные люди. Только человек из Зауна может направить наши силы так, чтобы мы справились с нужными людьми, — она сделала шаг ей навстречу и аккуратно прикоснулась к плечу. Вай подняла на нее серьезный, сосредоточенный взгляд. Всепоглощающее пламя, неутолимая жажда справедливости. Вот что горело в ней. И это пламя правда захватывало все на своем пути. Даже Кейтлин.