Часть 8

♡ ♧ ✧ ♤

Алиса чуть не задохнулась от облегчения. Сердце забилось быстрее, и она кинулась обнимать Наоки, целую и живую, у которой было три «казни». – Вот это да... – прошептала Наоки. – Ты молодец. Твоя речь подействовала на всех. И правда. Но она не сделала ничего героического. Ничего грандиозного. Попыталась всех вразумить, чего почему-то не сделал никто другой. Алиса тоже ощущала этот соблазн, он тягучей патокой обвивал её мысли, заставляя думать о «казни» каждый раз, когда история била по больному месту. Не озвучить правило слишком жестоко и гениально одновременно. Потому что никто даже не подумал бы выбирать «прощение» вне зависимости от ситуации. Матсумида остался на месте, почему-то не решаясь подняться. Кобаяши, зачем-то перекрестившись, рванула на выход так быстро, что про неё тут же забыли. Наоки крепко-крепко обняла Алису, поглаживая её по волосам. Она сказала что-то ещё и накинула свою кожаную куртку ей на плечи, заметив дрожь – но навряд ли от холода. Акихиро не торопился уходить и крутился рядом, поглядывая в их сторону, с сигаретой во рту. Его мокрая одежда и волосы выглядели почти комично. – Идите без меня, ладно? – улыбнулась Наоки. – Кто-то из вас же умеет водить? – Мы прогуляемся, – вмешался Чишия. – Забирай машину. Наоки кивнула, а Алиса укуталась в куртку, как в тёплое одеяло. – Ты не водишь? – Подумал, что ты захочешь проветрить голову. Его тон сухой, чёткий, как констатация факта, а не забота, как кто-то мог бы подумать. Но он попал точно в цель. Ехать в машине и вскоре оказаться в удушающей обстановке Пляжа Алисе хотелось в последнюю очередь. Они шли молча, как тогда, после «Пятнашек», но разница ощущалась. Почти незаметная, полупрозрачная, но медленно просачивающаяся под кожу. Они стали ближе. Неосознанно, не по своей воле. Просто узнали друг о друге то, что не собирались говорить вслух. Чувство неприятное, но неизбежное, уже случившееся. Первой тишину всё же прервала она. Всегда она. Влезала в его пространство. Тихо, осторожно, почти незаметно. Как медленно расползающийся газ. Ядовитый или усыпляющий – пока не ясно. – Что ты выбирал? В её голосе сквозило не любопытство и даже не интерес, как будто она уже знала ответ, просто желала лишний раз убедиться в его точности. – «Прощение», – выдохнул тихо, едва слышно и быстро, словно ждал. Но ответ оказался не тем, какой она ожидала. – Ты? Почему? – вырвалось с придыханием, почти подавилась воздухом. Его губы дрогнули в лёгкой усмешке. Чишия взглянул вверх, рассматривая ночное небо и звёзды, которые почему-то были видны посреди Токио. – Как ты и сказала, я не судья и не бог, чтобы решать, какие грехи людей стоят им жизни. А ты что же, думала, что я выбирал всех казнить? Алиса не знала, были ли правдивыми эти слова, но почему-то не могла усомниться в его честности. – Признаюсь, удивил. – Ты меня тоже, когда думала, казнить меня или простить. – Ну не казнила же, – тихое бормотание он едва расслышал. – Ну спасибо, – саркастично отозвался Чишия. Алиса хотела сказать, спросить что-то ещё, но не решалась. Тоже посмотрела наверх, думая, как жесток тот, кто устроил всё это. Какой-то укол стыда всё же пронзил её, потому что правда – думала. Эгоистично помышляла, не сумев сразу совладать с накатитившими эмоциями и ассоциациями. – Я думала, что игра с сердцами твоё кредо, – всё же высказалась она. – Я не люблю копаться в людях, – Чишия повернулся в её сторону, в глазах по-прежнему холод и отстранённость, но в голосе что-то другое, честное. – Слишком проблематично. – Наверное, – как-то растерянно прошептала Алиса и виновато добавила: – прости. – За что ты извиняешься? Ты ведь даже не выбрала «казнь». Она не ответила. Чишия снова шёл впереди, засунув руки в карманы и накинув капюшон, а Алиса плелась следом, смотря ему в спину. Представление об этом человеке менялось слишком часто и быстро. Как только она думала, что вот – мозаика сложилась в чёткую картинку, как появлялись новые детали, выпавшие из коробки, которые не заметила раньше. И картина становилась больше, шире, с новыми углами. Это непонимание немногим раздражало, но больше вызывало интерес. – Подожди... А откуда тогда взялось столько «казней», если ты не выбрал ни одной? – Алиса нахмурилась и поравнялась с Чишией, смотря на его расслабленное лицо. – Неужели та бабуля топила не только всех остальных, но и Робин, с которой спелась? Чишия тихо усмехнулся. Его как раз подобное не удивило. Он, в отличие от Алисы, заметил, как Кобаяши сначала держала в руках «прощение», а потом ловко его меняла на «казнь». Из пяти три принадлежали ей. – А ты не слишком наблюдательная. Её поджатые губы заставили Чишию улыбнуться. – Уж прости, была занята мыслями о том, как нам выбраться живыми, – недовольно цокнув, Алиса споткнулась и рухнула вниз, проехавшись ладонями по асфальту. – Совсем не наблюдательная, – покачал головой Чишия и даже не остановился, чтобы помочь встать. – А ты как кусок льда, – пробурчала она и вдруг почувствовала, как накатило. Резко, неожиданно, словно наконец дошло. Всё произошедшее, очередная смерть двух людей, лицемерие некоторых, как они сами едва избежали кончины. Снова захотелось заплакать: ни то от боли, ни то от обиды. Алиса пялилась на асфальт, вздрагивая, но заплакать так и не удалось. Ногти бессильно прошлись по асфальту, собирая пыль и ломаясь. Чишия, как обычно, наблюдал. Чуть нахмурив брови, остался на месте и не пошёл вперёд. Но и подходить ближе не собирался. – Это всего лишь царапина, – резюмировал он сухо, как доктор. – Обработаешь перекисью и помажешь зелёнкой, через пару дней заживёт. Когда Алиса поднялась, на её лице не было ни слезинки, ни мокрого следа от них. Она содрогалась, как при плаче, но на лице – ничего. Только потускневший взгляд. – Ты разве не плакала? Она прошла мимо, покачав головой. – Я не плачу, – тихо бросила, проведя рукой по волосам. Больше ничего обсуждать не хотелось, и до Пляжа они добрались в полной тишине. Кто-то уже вернулся, большая часть по крайней мере, а кое-кто, вероятно, уже не окажется в этих стенах вновь, такие как Робин и Томамура. Алиса с грохотом плюхнулась на кровать, даже не включив свет, и накрыла лоб рукой, бездумно пялясь в потолок. Царапина, хоть и не была глубокой, но неприятно саднила. Надо бы найти в себе силы и хотя бы промыть рану водой. Сегодняшная Игра выкачала из неё всю энергию, понемногу копившуюся до этого момента. Лицемерные и глупые люди, которые не сочли нужным просто поговорить, что обеспечило бы всем выживание. Робин, которая должна быть на стороне Пляжа, внезапно спелась с посторонней женщиной. Возможная смерть Наоки заставила тоже изрядно понервничать. – Так хочется чего-то хорошего в этом месте, – тихо пробормотала она. Услышав снаружи какой-то шум и шаги, Алиса неохотно поднялась с кровати. Она не сразу поняла, в чëм дело, но, открыв дверь, увидела: бинт, лейкопластырь и перекись. Кто-то оставил небольшой пакет, повесив его с содержимым на ручку.

♡ ♧ ✧ ♤

Чишия уснул под утро. Игра послужила очередным доказательством того, что ему и так было известно. Люди эгоистичны, лживы, тонут в собственных пороках и даже не могут это признать. Он мало чем отличался от них, но предпочитал не скрывать свою натуру за милыми улыбками и напускной доброжелательностью. Он выбирал «прощение» не потому что хотел кого-то спасти. Не потому что считал, что эти люди не заслуживают наказания или смерти. Не потому что ему хоть на мгновение стало кого-то из них жаль. Ему плевать на всех тех людей. Ни одна из историй не затронула его за живое, не заставила задуматься или задаться ненужными вопросами, не вызвала ни сочувствия, ни злости. Все они – кучка серой массы, которая ему неинтересна. Как и все вокруг. Как и всё. Чишия смотрел на всех как на идиотов, не скрывая, даже удивительно, как это не бросалось в глаза. Хотя, что взять с идиотов? Алиса... Раздумывая над выбором карточки для него, она выглядела крайне озлобленно и сосредоточенно. Она не видела, как Чишия наблюдал за ней и этими муками выбора, лишь в привычной манере изогнув бровь. Сперва не понял, что так её задело, но, услышав историю о погибшем муже, пазл в его голове мгновенно сошёлся. Конечно, представила либо его, либо себя на месте того пациента. Очевидно и предсказуемо, но так по-человечески. Если бы Чишия мог вернуться в тот момент или кто-то снова попросил передать письмо – он поступил бы точно также. Но Алиса пошла по другому пути, уже известному Чишие заранее. Сострадание, поиск справедливости – её стиль. Можно ли найти справедливость в мире беззакония, лжи и равнодушия? Он не нашёл. Или плохо старался.

♡ ♧ ✧ ♤

Ночь прошла быстрее, чем все предыдущие. Алиса почти не спала, а утром пропустила завтрак, потому что эмоционально вымоталась настолько, что не могла ни думать о еде, ни даже подняться с постели. Эти Игры, это место и люди заставляли медленно, но верно сходить с ума. Хотелось убраться отсюда. Нехотя, всё же спустилась вниз, лениво следя за переговаривающимися кучками людей. Взгляд зацепился за Чишию, сидящем в зоне отдыха. Обычно он редко бывал здесь, предпочитая либо не выходить из своей комнаты, либо находиться там, где меньше всего народа. – Прогуляемся? – раздался усталый женский голос над ухом Чишии. Чишия бросил ленивый взгляд в сторону и осмотрел Алису взглядом полуприкрытых глаз. Время близилось к вечеру; половина Пляжа отправилась на Игры, те, у кого истекали визы, а остальные веселились под громкую музыку, как в последний раз. Впрочем, последний раз мог наступить в любой момент. — По какому поводу? — поинтересовался он, засунув руки в карманы. Алиса встряхнула плечами и прижалась к стене, устало прикрыв глаза. Такого вопроса она не ожидала и готова не была, потому что сама не поняла, зачем подошла к нему. — Хочу найти чего-нибудь вкусного в магазинах. На губах Чишии расцвела лёгкая, неприметная улыбка, лишь кончики подрагивали, приподнявшись вверх, и он смотрел недоверчиво. — Ага, почти поверил, — оттолкнувшись на носках, усмехнулся он и подошёл ближе. — Это скажешь Шляпнику и остальным, только поубедительнее. Алиса не ответила, лишь пожала плечами и пошла вперёд, мягко двигаясь к выходу, обтекая попадающихся на пути людей. Спина, как всегда, прямая, плечи ровные, а походка быстрая, почти торопливая, но удивительно лёгкая, летящая. Чишия наблюдал за её фигурой, отмечая плавность движений. На выходе их встретил Нираги; его взгляд был сканирующим, когда он перекинул винтовку с одного плеча на другое. – Ну и куда вы собрались? – приподняв бровь, спросил он. – Девочка хочет сладостей, которых нет на Пляже, – не взглянув в его сторону, ответил Чишия. Ему даже смотреть на него было неприятно, не то что говорить. Нираги хмыкнул и перегородил ему дорогу. Посмотрел на него недоверчивым взглядом и слабо толкнул в плечо. – Под твою ответственность, – шикнул он. Чишия перевёл на него незаинтересованный взгляд: – Конечно. Тебе тоже что-нибудь прихватим, – в его голосе сквозил очевидный сарказм. Они вышли за ворота и молча пошли вперëд. Алисе претило общество Пляжа и философия «утопии». Распевающий дифирамбы «Иисус» этого места, и все его речи звучали так убедительно и сладко, особенно слова о невозможности покинуть это место живой. Чишия оставался спокойным и холодным, несмотря на царящий вокруг хаос, как будто он точно знал, что делает. Он не был чужаком в этом хаосе, он был его частью. В нём ощущалось спокойствие вперемешку с опасностью, которую он таил. Алиса была уверена, что за этим человеком скрыта огромная внутренняя сила и хитрость, такой человек точно может пойти по головам ради достижения своих целей. Но уже дважды он повëл себя не так, как должен был. Спас друга Арису. Выбирал «прощение» в Библиотеке, если, конечно, это правда. Она планировала держаться от него подальше. Но, как известно, не всегда планам суждено сбыться, особенно в тех обстоятельствах, в которых они оказались. – Расскажешь, зачем захотела уйти? На этот раз тишину прервал Чишия, и Алиса была благодарна за это. – Я хотела отдохнуть от общества Пляжа. Без вечно слоняющейся толпы и громкой музыки. А ещё, даже не иметь возможность закрыться в комнате, чтобы какой-нибудь пьяный придурок случайно не завалился на твою кровать, сильно бесит. – Или Нираги, – добавил Чишия. – Или Нираги, – согласно кивнула Алиса. – Но он особо меня не достаёт. Видимо, я ему не приглянулась. В отличие от той девчонки, Усаги, которая появилась вместе с Арису. На неё Нираги смотрел плотоядно, словно имея свои планы, и выглядело это отвратительно. – То есть я в общество Пляжа не вхожу? – Ты когда-нибудь разговариваешь без сарказма, Чишия Шунтаро? Он усмехнулся, услышав своё полное имя. Пожалуй, после Игры в Библиотеке они невольно узнали друг о друге больше, чем когда-либо хотели бы. Алиса вдруг широко раскрыла глаза и махнула в сторону, заприметив высокое здание – многоэтажный отель, довольно популярный и дорогой. – Мы как-то были здесь с Юки, моей подругой, – она поспешила в его сторону, спотыкаясь и едва не падая. – Там есть автоматы с едой. Печенье оттуда просто потрясающее, хоть и стоит целое состояние, но в магазинах я такого не нашла. Оказавшись внутри здания, они увидели несколько дырок от пуль на стекле автомата с едой. – Похоже, кто-то использовал это в качестве валюты, – прокомментировал Чишия и подошёл ближе. Алиса негромко хихикнула и осмотрела автомат. – И этот кто-то сделал это забавы ради, – она засунула руку в небольшое отверстие и достала несколько пачек с орешками и печеньем, протянула Чишие и взяла две бутылки с газировкой. – Почти ничего не взяли. В здании было темно – естественно, если это не служит игровой ареной. Тогда Алиса вытащила фонарик из небольшой сумки, которую старалась всегда носить с собой. Вот только складной нож и баллончик у неё конфисковали. – Предусмотрительно, – хмыкнул Чишия, наблюдая, как она щёлкает на кнопку, выбирая нужный режим. – Поднимемся наверх? – вопрос был риторическим, потому что Алиса уже направилась к лестнице. Открыв дверь в один из номеров, Алиса поморщилась от духоты внутри помещения – все окна были прочно закрыты, не пропуская свежий воздух. Чишия осмотрелся, но не слишком заинтересованный обстановкой. Отель действительно был классом люкс: много пространства, огромная кровать, диван, мини-бар и панорамное окно, завешанное тëмно-синими шторами. – Так твоим планом было затащить меня в отель? – подал голос он. – Весьма странное решение. На Пляже более удобные кровати. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, какую пошлую шутку сказал Чишия, и, подняв взгляд, Алиса лицезрела на его лице лёгкую ухмылку. – Я рада, что ты раскрыл мои тайные помыслы, и мы обойдëмся без прелюдий. – Нет уж, будь нежна со мной. – Так ты, выходит, любитель нежностей? – усмехнулась она, переступив с одной ноги на другую. – А по тебе и не скажешь. – А по тебе не скажешь, что ты любительница затаскивать парней ночью в отели. – Ну, зато способ рабочий, как видишь. Нельзя сразу открывать свою истинную натуру, – и развернулась, выходя на балкон. Чишия позволил своим бровям приподняться ещё выше и последовал за ней. – Смело, – монотонно высказался он, в привычном жесте засунув руки в карманы широких штанов. – Что смело? – Шутить так. Кто знает, вдруг я соглашусь? – А с чего ты взял, что я шучу? Она так серьёзно посмотрела на него, задерживаясь на тёмных глазах, что Чишия приподнял брови. Не выдержав, Алиса всё же прыснула от смеха и открыла настежь два окна, пуская внутрь вечерний воздух. – Чем ты занималась в прежнем мире? – вдруг спросил он. Алиса дёрнула плечами, и на её губах заиграла ностальгическая улыбка. Непроизвольно снова покрутила кольцо. Чишия заметил. Конечно, заметил. Но у него хватило чувства такта ничего не спрашивать о той части прошлого, о котором он узнал по воле случая, а не потому что с ним хотели поделиться. Он и сам не был в восторге от раскрытия своего. Лишь надеялся, что Наоки не станет болтать о его профессии. Алиса не будет точно – знал наверняка. Она умела держать язык за зубами и много говорила лишь о бессмысленных вещах. О других – редко. О себе – никогда. До этого момента. – Танцами, – выдохнула она, – ну и иногда преподавала. В основном подросткам и детям. – Я так и подумал. – Что я люблю детей? Не сказала бы, что испытываю к ним настолько тёплые чувства. – Я про танцы. – М? – У тебя неплохая физическая подготовка и отличное телосложение, ещё прямая спина и ровная осанка, ты кажешься шумной и резкой, но двигаешься плавно, аккуратно, потому что хорошо чувствуешь своё тело. Вот я и подумал о танцах. – Оценивал мою фигуру, значит? – её бровь приподнялась вверх. – Подмечал очевидное. – Тебе ничего там не давит? Чишия ответил ей вопросительным взглядом. – Титул самого умного и наблюдательного в этом мире. А быть может, и в целой вселенной. Он хмыкнул, прикрыв глаза, и одобрительно кивнул. Ненадолго снова воцарилась тишина, но Алиса решила её прервать. – Я не ожидала, что ты согласишься пойти со мной куда-то, тем более за пределы Пляжа. Это правда. Это было больше похоже на риторический вопрос. – Как ты там говорила? В каждом должна быть загадка. Ты же не собираешься убить меня и сбросить вниз? Алиса вдруг рассмеялась. Громко, словно театрально и наигранно, но на самом деле по-настоящему. Внутри что-то треснуло от осознания, что она давно так искренне не смеялась. – Боюсь, что на разгадывание твоих уйдёт целая вечность. – У тебя они тоже есть, – он отвернулся, но она знала, что имеет в виду. – Мори Алиса. Сочетание, конечно, так себе. Значит, фамилия всё же твоя. Она вдруг нахмурилась, словно что-то осознала. Посмотрела на Чишию с непониманием. – А я даже не обратила внимания, – прошептала она, взявшись за голову. – Это фамилия моих родителей, но в браке была другая. Я не меняла её обратно. Почему озвучили её? – Кто знает. В этом месте слишком много загадок. Они говорили не так много, как могли бы другие люди, решившие прогуляться вечером по Токио. Чишия слушал и запоминал информацию, пока не думая, какая из них полезна. – Что последнее ты помнишь перед тем как оказалась здесь? – посмотрев вниз, спросил Чишия. Он множество раз прокручивал это в голове, но ничего странного, кроме шума, вспомнить не мог. Если это действительно Чистилище, а они все мертвы, то это многое объяснило бы. Но как можно умереть и не помнить, что этому поспособствовало? – Сначала я ничего не могла вспомнить, – прикрыв глаза, тихо начала она. – Я помню, что говорила по телефону с Юки, с которой мы как раз собирались встретиться. Мы болтали, я смотрела в землю, потому что солнце слепило, даже больше, чем обычно. И был какой-то шум, знаешь, как уши закладывает от воды... Или это уже другие воспоминания, я не уверена. Чишия метнул в неё изучающий взгляд, но быстро снова вернулся к пейзажу снаружи. – На Игре сказали, что ты панически боишься воды. Это настолько сильный страх? Я помню твою реакцию на Тройке Бубен. Алиса сжалась, но вопрос её не смутил. После публичного оглашения её некоторых аспектов прошлого говорить об этом стало легче. Как резко сорвать пластырь. Слегка болезненно, но быстро. – Мне тогда только семь лет исполнилось, кажется... Мы поехали отдыхать всей семьёй на море. Я пыталась поймать бабочку, плескаясь на берегу, не заметила, как иду вперёд... А дальше было глубоко, что-то вроде ямы. И меня уже утягивает на дно. Смазанные воспоминания. Было темно и пусто, но чьи-то голоса звучали то близко, то вдалеке. Наверное, когда пытались привести меня в чувства, но голоса тогда казались незнакомыми, – и Алиса часто заморгала, отгоняя неприятные воспоминания. – Но что взять с маленького ребёнка? Разные мысли лезут в голову, но я их вытесняю. Чишия повернулся боком, вперив в Алису заинтересованный взгляд. – Какие мысли? Отвечать она не хотела. Сомкнула руки в замок, хрустя суставами, и поджала губы. В его сторону не смотрела. Чишия не торопил, но наблюдал. – Иногда мне кажется, что я уже была здесь. Чишия нахмурился, слишком сильно, будто не ожидая такого ответа. Непроизвольно придвинулся чуть ближе, всматриваясь в напряжённое лицо. Губы Алисы сомкнулись в тонкую полоску, а щëки втянулись, плечи вздымались слишком активно и нервно. – Как это возможно? – Невозможно. Поэтому и вытесняю, – ей потребовалось несколько минут, чтобы взять себя в руки и улыбнуться. – И знаешь что? Почему говорю только я? Расскажи мне тоже что-нибудь из своей жизни, а то нечестно получается. Ты, значит, доктор? С одной стороны, неожиданно. С другой, что-то в этом есть. – Есть что? – Спокойствие, манера речи как констатация фактов, излишняя наблюдательность, – она загнула два пальца, задумываясь, – и, пожалуй, немного занудства. – По-твоему, врачи – зануды? – насмешливо поинтересовался он. – Мой папа врач, – ещё один факт Чишия мысленно записал себе. – Иногда он рассказывает что-то так, словно ставит диагноз. Это почти забавно. – А мама? – А мама дизайнер, – она снова засмеялась, но тихо. – Творческая личность, сам понимаешь. Сочетание, конечно, весьма экстравагантное. Удивительно, но я даже не назову их противоположностями. – Думаешь, противоположности не притягиваются? Алиса посмотрела прямо, заметив, как вспыхнуло вдалеке несколько красных лучей с неба. Снова кто-то исчез. Опять чья-то жизнь оборвалась. А говорить о себе сегодня было поразительно легко. И даже приятно. Вот только выбор собеседника неожиданный. – Мне кажется, у всех по-разному, но мне понравилась одна цитата. Чишия молчал, ожидая продолжения. – «Мы все немного странные. И жизнь немного странная. И когда мы находим кого-то, чья странность совместима с нашей, мы объединяемся в нашей общей странности и называем это любовью – настоящей любовью». Алиса улыбнулась, повернув голову, а Чишия приподнял бровь. – Как нелепо и глупо, – хмыкнул он. – Я бы удивилась, скажи ты что-то другое, – покачала головой она. – И в любовь ты, конечно же, тоже не веришь. Он промолчал, но ответ был и так очевиден. Тишина снова нависла над ними, но не вызвала напряжения или неловкости. Красные лучи перестали появляться, словно решили, что и им пора ложиться спать. – Ты так ничего и не рассказал о своей жизни, – упрекнула Алиса, но понимала – Чишия не станет рассказывать о себе ни что-то личное, ни что-то важное. – Дай мне хоть что-нибудь. Что угодно. Какой кофе ты любишь или где покупаешь одежду. Я не прошу делиться детскими травмами или подробностями личной жизни. Его руки легли на раму, и Чишия вдруг подумал, что никто не спрашивал у него такие глупости. Скучная повседневность, которая не представляла никакого интереса даже для него самого. Не то, что могло бы пригодиться и быть полезным. – Мне нравятся клубничные чизкейки, которые продают в кондитерской в Сибуе, – вспомнив, куда обычно ходил по выходным, ответил он. – В десяти минутах ходьбы кофейня, «Fuglen Tokyo», где я обычно беру капучино с фундучной пастой. Алиса уже мысленно прикинула маршрут и вдруг поняла, как соскучилась по свежесваренному кофе, приготовленному бариста. – Я схожу туда, когда мы выберемся отсюда. Может быть, даже увижу тебя и помашу тебе. Только не делай вид, что не знаешь меня. Будет неловко. Он снова ухмыльнулся, не ответив. Представить эту картину в голове было поразительно легко. – Ты смог расшифровать те каракули... То есть, тот рисунок? – вдруг с любопытством поинтересовалась Алиса. – Может быть, – уклончиво ответил Чишия. – А что? Больше не считаешь это бессмысленным? – Нет. Не знаю. Наверное, я готова выслушать тебя. – Я ждал, когда ты это скажешь. Она не выдержала и закатила глаза. Посмотрела с уже явным раздражением, ощущая, как оно растекается вдоль тела. – Я точно найду корону и подарю тебе. Сделаю гравировку «мистер умник». – Ловлю на слове. – Нет, серьёзно, ты пошёл со мной, зная, о чëм я хочу поговорить? Поэтому так легко согласился? – Ты слишком всё усложняешь. Позавчера мы пришли к тебе с Куиной с конкретной целью. Ты не согласилась и не отказалась, очевидно, задумавшись. Вчерашняя Игра. Общество Пляжа. Всё навалилось, и чаша весов склонилась к желанию убраться отсюда. Одна этого сделать ты не можешь. Ты не умеешь абстрагироваться ото всех, как я, и Пляж становится для тебя невыносимее с каждым днём. Ты даже предпочла им прогулку со мной. Настолько всё плохо? Алиса в неверии широко раскрыла глаза. – А говорил, что не любишь копаться в людях... – Я не копался в тебе, просто... Если бы я мог читать мысли, то сказал бы, что ты слишком громко думаешь. У тебя на лбу бегущая строка. Понимаешь? Ты не особо сильна в сокрытии эмоций, всё на лице написано. – Почти во всё попал. – Почти? – Твоё общество не настолько ужасно, чтобы из двух зол я выбирала меньшую. Удивительно, но на это ответить Чишие было нечего. И это читалось у него на лице. Алиса улыбнулась, довольная, что хотя бы на краткий миг застала его врасплох. – Расскажи мне, что у вас за план. Но я не гарантирую своего согласия, учти это.