Глава 8.

Рэмми подняла голову и осмотрелась по сторонам. Вокруг красиво и спокойно. Деревья, цветы, в огороде зреющие овощи и фрукты. Тишина этого места призывала остановиться и забыться в её просторах. Можно было бы остаться здесь ещё на час, наслаждаясь покоем, но такое её долгое отсутствие не останется незамеченным. «Снова накричит за непослушание... Даже не зная, что на самом деле я тут сгораю от обиды и нуждаюсь в его защите», — мысли не прекращали гоняться за друг другом. Она винила Сикариуса, потому что тот не замечал, что с ней происходило, не обращал внимания на её слова и даже не воспринимал её в серьёз. Он был рядом, но в то же время так далёк, как и все остальные. Слёзы катились по её щекам, не оставляя сил сдерживаться. Та погружалась в свои мысли и переживания, пока не почувствовала чье-то холодное присутствие рядом. Сначала это было слабо уловимое ощущение, что пространство рядом с ней изменилось, кто-то нарушил её уединённый мир. А дальше кто-то чужой материализовался неизвестно откуда. Его присутствие заполняло всё, создавая странное напряжение в воздухе. А вокруг него начало сгущаться нечто странное. Лёгкий, фиолетовый дым окутывал его тело, но не был плотным, лишь плавно струился вокруг его рук, ног и плеч, меняя свою форму, и окружая его фигуру, как что-то мистическое. Его взгляд был направлен прямо на сидящую кроху, но не с интересом, скорее с холодным, беспристрастным наблюдением. Глаза, как и сама тень, в которую он поглощал свет, не отражали ничего человеческого. Казалось, он был заточенным существом в теле человека, и его присутствие сжигало любое ощущение безопасности. Рэмми почувствовала его, прежде чем увидела. Этот взгляд, который проколол воздух, заставил её сердце замереть. Когда она наконец подняла свой взор, чтобы взглянуть на того, кто потревожил её покой, встретила его холодные, чистые алые глаза, в которых не было ни жалости, ни ожиданий. Просто пустота, которая поглощала её взгляд. Он стоял перед ней, как воплощение ночи, пронизывая своим взглядом всё вокруг. Лишь мрачно смотрел, и создавалось ощущение, что тот был свидетелем чего-то, что не требовало объяснений. Но при этом настолько чуждый и необъяснимый, что казался миражом, который вот-вот исчезнет. Как древнее существо, лишённое эмоций, наблюдающее за миром через толщу веков, в чьих глазах не было ничего живого. Тёмные волосы, чёрные как ночь, спадали прядями на его лицо. От них исходил лёгкий блеск, который лишь подчеркивал безжизненность всего, что его окружало. Эти волосы были беспорядочными, но всё же не теряли своей плотности, как сама тьма, что заключала его в своих объятиях. Они немного волнистые, не послушные, кажется, их редко поправляют, что говорит о том, что их обладателю безразлично, как они лежат. Его лицо было точно вырезано из мрамора. Идеально ровные черты, холодные, безэмоциональные, лишённые малейших признаков человеческой теплоты. Строгие скулы, твёрдое, чуть напряжённое выражение губ, делали того далёким от всех эмоций. Но что больше всего поражало, так это его глаза. Они были не просто красными. Это было более чем просто цвет. В них горел какой-то огонь, неостановимый, таинственная сила, что питала его. Они были настолько глубокими, что казались бездонными, наполненными только холодом и мраком. Никакой привязанности, ни капли тепла. Только пустота, как океан, поглощавший всё вокруг. Это выражение лица не было злом или добротой. Оно было чем-то нейтральным, бесстрастным, что позволяло ему оставаться неподвижным, несмотря на всё, что происходило вокруг. И в этом отсутствии эмоций было что-то большее. Это выглядело угрожающим, потому что никогда нельзя предугадать, что скрывается за таким лицом. Сердце Рэмми сжалось. Это был человек, которого она видела впервые, но чувство знакомого, тягучего беспокойства, которое от него исходило, охватило её, преподнося мысль, что она встретила его не в первый раз. Казалось, этот момент был до ужаса пугающим, но она уже просто не могла бежать или сопротивляться. Всё внутри неё было сломано, силы покинули её. Просто сидеть перед ним, даже не пытаясь что-то сказать, было всё, что она могла. Все её чувства растаяли, растворились в этом дыхании туманного дыма, который витал вокруг незнакомца. Он был как нечто, что пришло с самой тьмы, не заботясь о том, что происходит вокруг. А девочка просто сидела в оцепенении, не в силах сдвинуться с места. Злость, боль, обида — всё это слилось в одно большое чувство утраты и бессилия. — Столько боли в тебе, — его голос прозвучал тихо, но в этих словах была такая тяжесть, от которой всё вокруг на мгновение затихло. Эти слова казались утверждением, никак не вопросом. Он наблюдал за ней, как за объектом, что нельзя было просто игнорировать. Его глаза не выражали ничего человеческого, но они словно понимали всё, что скрывалось в её душе. Рыжая почувствовала, как его взгляд проникает внутрь, и казалось, что он видит каждую её боль, каждый момент слабости. Его присутствие было странным и пугающим, но убегать не было сил. Тело выжато до последней капли эмоций. Она была слишком сломлена, чтобы бороться с ещё одной угрозой. — Плачешь, — продолжил тот, и речь была всё такой же безэмоциональной, даже завораживающей. От этого тона лисичка невольно подалась вперёд, не в силах больше скрывать свою боль. Он был не утешением, не защитой. Он был чем-то другим. Тенью, которая нашла её в этом месте, где она пыталась укрыться от всего. Её сердце сжимается ещё сильнее. Она сидела перед ним, не способная даже сказать слово. Время застыло, и всё, что оставалось — это его взгляд, его фиолетовый дым, и это чувство, что он знал всё, что скрывалось глубоко внутри её сердца. Странник тихо и плавно присел на качелю рядом с Рэмми, и она вздрогнула, почувствовав его присутствие, как холодное дыхание на своей коже. Воздух вокруг них затих, сама природа поддавалась его власти. Несмотря на всё это, несмотря на тот страх, который пронизывал её, она всё ещё оставалась на месте. В какой-то момент девочка даже ощутила что-то иное. Не угрозу, а какую-то странную тишину и успокоение. Было что-то в его присутствии, что заставляло её чувствовать, что именно это существо могло стать той самой опорой, о которой она так давно мечтала. Туман фиолетового дыма всё ещё окутывал его, как неизбежная тень, но она не могла избавиться от странного ощущения, что не должна бояться. Он был не просто существом, не просто тенью, а чем-то большим. И может быть, тем, что могло понять её. Она тихо, шепотом, заговорила, пока её взгляд был устремлённый в пустоту, не решаясь взглянуть на него напрямую. — Ты... Ты был там, на чердаке... Ты был тем, кого я видела? — её голос дрожал, и она постаралась сконцентрировать свой взгляд на нём. От жажды услышать ответ её сердце билось быстрее, чем хотелось бы. Она пыталась понять, кто этот загадочный человек, который появился из ниоткуда и наделял её странным чувством спокойствия. Это было что-то совершенно другое, чем всё, что она когда-либо испытывала за свою жизнь. В его молчании было столько силы, что она могла лишь надеяться, что ответ, который он даст, будет тем самым, который ей необходим. Его рубиновые глаза, два раскалённых угля, горели в полумраке фиолетового тумана, что клубился вокруг него. Он не спешил отвечать, лишь пристально смотрел на неё, взвешивая каждый возможный ответ. Ветер на мгновение стих, будто затаив дыхание вместе с девочкой. — Возможно. Один короткий ответ, но его хватило, чтобы холодок пробежал по её спине. Он играл с ней? Или просто не видел смысла в объяснениях? Лиса чуть поёжилась, но не отвела взгляда. Впервые за долгое время она не чувствовала себя жертвой. Перед ней был кто-то, кто не пытался сломить её волю, не навязывал своей власти. И всё же в нём ощущалось что-то пугающее. Ощущение, что он был совсем из другого мира, в котором не было места ни жалости, ни беспомощности. — Тогда… кто ты? — осмелилась спросить, всё же опуская взгляд. Незнакомец замер, а затем чуть склонил голову, не отрывая взгляда. Его черты лица оставались непроницаемыми, но в этом безмолвии ощущалось что-то странное и гипнотическое. – Тот, кто видит, как ты тонешь, — произнёс с загадочной интонацией, в которой слышалась только непоколебимая серьёзность. Та нахмурилась. Он говорил так, словно видел её насквозь, и понимал то, о чём она даже не говорила вслух. —.. И? — её голос прозвучал тише, робко, но нетерпеливо. — И тот, кто пришёл посмотреть, сумеешь ли ты выбраться. Он наклонился ближе, его глаза ещё глубже впились в её, и Рэмми показалось, что в этом взгляде было что-то древнее, слишком мудрое для обычного человека. Странное чувство. Будто именно он был способен понять её больше, чем кто-либо другой. Девушка не могла отвести взгляда от его тела, которое укутывал зловещий фиолетовый дым. Слишком много вопросов роилось в её голове. Как он это делает? Почему этот туман так странно движется? Он что, обладает собственным разумом? И как он появился здесь так внезапно? Она ведь не слышала ни шагов, ни скрипа качелей, ни даже шелеста одежды. Просто раз, и этот незнакомец уже рядом. Точно так же, как и на чердаке. Её сердце застучало быстрее. Всё это было слишком… странно. — Кто ты такой? — спросила она почти шёпотом, её голос дрогнул, но в глазах вспыхнуло неподдельное любопытство, желание услышать более подробный ответ. Но тот не спешил с ответом. Время тянулось, его молчание было тяжёлым. Тихий взгляд, полный скрытого смысла, не отрывался от неё, как будто пытался прочитать её до самой сути. Рыжеволосая уже собралась задать новый вопрос, но он вдруг произнёс. — Тебя ждут. И в тот же миг его силуэт рассыпался в воздухе, исчезая в фиолетовой дымке. Рэмми резко выпрямилась, её дыхание сбилось. — Ч-что? — огляделась в панике, осматривая полянку, кусты, деревья, но никого не было. Словно он и вправду был лишь игрой её измученного сознания. Но нет. Она слишком хорошо чувствовала его присутствие. Этот взгляд. Этот голос. Её пальцы сжались в кулачки. «Как?..» Как он появился? Как исчез? Кто он вообще такой? И… откуда он знает о ней? Девочка провела ладонью по лицу, пытаясь прийти в себя. Но что-то внутри неё изменилось. Это был не страх. Не паника. Скорее… жажда узнать больше. Теперь она хотела встретить его снова. Она прервала поток мыслей и резко вскочила, устремившись обратно в дом. По пути её взгляд невольно зацепился за стол в беседке — ни единого следа беспорядка. Ни бутылок, ни сигаретных окурков, ни салфеток. Всё было убрано до идеальной чистоты. Мэрлин что ли убрался? Вряд ли. Но сейчас это было не так важно. Добежав до кухни, она замедлила шаг и осторожно заглянула внутрь. Пусто. Ни следа после ужина, ни грязной посуды. Она почувствовала, как по спине пробежали мурашки — снова что-то странное. Но не задерживаясь на этом, бросила взгляд в сторону зала. Сикариус сидел на диване, полностью погружённый в экран телефона. Он явно услышал, как та вошла, но не удосужился даже повернуть голову. Она медленно подошла ближе и, не дождавшись приглашения, села рядом, осторожно прижавшись к его боку. Тепло его тела тут же окутало её, и она довольно заурчала, подобно преданной лисичке. Парень продолжал невозмутимо смотреть в экран, но рыжая заметила, как его ухо слегка дёрнулось. Её губы тронула лёгкая улыбка, он заметил её, даже если не подал виду. Девочка чуть наклонила голову, пытаясь украдкой заглянуть в его телефон, но в тот же миг он убрал его, наконец удостоив её вниманием. — Ты где была? — спросил он ровным голосом, но в глубине его взгляда мелькнула искра любопытства. Рэмми заколебалась, не зная, как ответить. Рассказать про того таинственного парня? Про его загадочную дымку, про то, как он просто исчез, будто мираж? Нет. Что-то внутри неё шептало, что об этом говорить не стоит. — В саду, — спокойно ответила она, склоняя голову на его плечо. Оборотень хмыкнул, обнял её за талию и усадил поудобнее, намекая, что разговор окончен. Его пальцы небрежно скользнули по её бедру, а затем он снова переключил внимание на телефон. Лиса прикрыла глаза, стараясь поймать этот редкий момент покоя. Но мысли её вновь возвращались к тому загадочному незнакомцу. Кто он? Почему его исчезновение оставило в груди странное, тревожное чувство? И почему где-то глубоко внутри ей хотелось увидеть его снова? Она колебалась, её пальцы чуть сильнее сжали ткань одежды сидящего рядом оборотня, пока та искала подходящие слова. В груди неприятно сдавило от волнения, но отступать не хотелось. — Кира… — голос её был почти шёпотом, но он всё равно услышал, оторвавшись от телефона и бросив на неё безэмоциональный взгляд. — Что? — его голос был таким же равнодушным, хотя в нём звучала лёгкая усталость. Девочка чуть повела плечами, сомневаясь, стоит ли вообще говорить. — Ты… когда-нибудь слышал о людях, которые… появляются и исчезают? — она подняла на него взгляд больших синих глаз, полный любопытства и тревоги. Оборотень пару секунд молча смотрел на неё, а затем усмехнулся, вновь уткнувшись в экран. — Видел, — коротко бросил он. — Что?.. — она приоткрыла рот от удивления. — Люди. Исчезают. Снова появляются. Так бывает, когда ты тупишь и не следишь за тем, кто заходит в комнату, — насмешливо продолжил тот. Рэмми нахмурилась, поняв, что он специально дразнит её. При этом чувствовала, как сердце сжимается от волнения, но всё же решилась продолжить. — Он был на чердаке, а потом… потом в саду. И просто… исчез, понимаешь? Не ушёл, а буквально растворился в воздухе. Сикариус резко повернул голову к ней, и его взгляд мгновенно потемнел. Черты лица заострились, губы сжались в тонкую линию. — В саду? — переспросил он, но в его голосе не было прежней насмешки, только холодное напряжение. Девочка вздрогнула от изменения в его тоне. — Д-да… — она чувствовала, как волнение нарастает. Он сжал челюсти, сдерживая рык. Рука с силой сжала подлокотник дивана, а ногти чуть удлинились, впиваясь в ткань. — Почему ты молчала? — его голос приобрел угрожающий акцент. Лисичка прижалась сильнее, сжав пальцы в кулачки. — Я… я не знала, как сказать… Я не была уверена… — Ты видела его дважды, и тебе понадобилось время, чтобы понять, что это важно? — он говорил ровно, но в этой тишине сквозило нечто страшное. Она сглотнула. — Я… — начала было она, но осеклась, когда он рывком сел ровнее, заглянув в её личико своим взглядом, полным нарастающей ярости. — И как он выглядел? — голос звучал требовательно. Рэмми сжалась, понимая, что злить его дальше не стоит, но что-то в этой ситуации настораживало её ещё больше. Он что, действительно что-то знал? Она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, но ощущение тревоги только усиливалось. — Он высокий… худощавый, но не кажется слабым. У него… — она замялась, вспоминая эти пронзительные, пугающие глаза. — Красные глаза. И чёрные волосы. Сикариус замер, а затем медленно поднял голову, глядя на неё так, что той стало не по себе. — Красные глаза, — повторил он глухо, словно проверяя, правильно ли услышал. Она кивнула, чувствуя, как воздух в комнате стал тяжелее. Беловолосый выругался, выдохнув сквозь стиснутые зубы. Его кулак с силой ударил по подлокотнику дивана, и Рэмми вздрогнула от неожиданности. Вжалась в место, не зная, что делать. — Этого не может быть, — его голос был хриплым и отстранённым, будто он сказал это сам себе. — Что всё это значит? — прошептала она, чувствуя, как внутри всё сжимается. Оборотень повернулся к ней, его взгляд был полон напряжения. — Слушай меня внимательно, — его голос был твёрдым, без намёка на привычную грубость. В нём звучало что-то более пугающее, холодное и непреклонное предупреждение. — Ты не будешь с ним разговаривать. Ты даже не подумаешь к нему приближаться. Лиса нахмурилась, не понимая, почему он так реагирует. — Но почему? — тихо спросила она, вглядываясь в его лицо, пытаясь найти там хоть намёк на объяснение. Парень резко подался вперёд, его рука схватила её за подбородок, удерживая так, чтобы она не отвела взгляд. — Потому что я так сказал, — его голос был низким, наполненным напряжением, и в глазах вспыхнуло что-то дикое, звериное. Она сжалась, её дыхание сбилось. В груди всё похолодело, когда та увидела, как по-настоящему серьёзен он сейчас. — Ты меня поняла? — его пальцы сжались чуть сильнее. — Д-да… — выдохнула она, и он тут же отпустил её, разрывая этот короткий, но пугающий момент. Он молча встал с дивана и с силой сжал кулаки. Ему явно было не по себе, но он не собирался ничего объяснять. А затем резко развернулся назад, его глаза сверкнули тревожной яростью. Он стремительно опустился обратно на диван, обхватывая Рэмми руками, прижимая её к себе. Сначала мягко, пытаясь успокоить, давая ей шанс почувствовать безопасность в его руках. Тёплые ладони скользнули по её спине, но затем хватка стала крепче. Властная, требовательная, контролирующая. — Ты моя, — выдохнул он ей в макушку, его голос был низким, спокойным, но с холодной сталью в словах. — И ты не будешь разговаривать с кем попало, тем более без моего разрешения. Девочка не осмеливалась пошевелиться. — Если ты хоть раз ослушаешься… — он наклонился ближе к её уху, дыхание коснулось её, заставляя вздрогнуть и прижать к волосам ушки. — Я выкину тебя, как ненужную шавку. Его хватка на мгновение стала даже удушающей, давая ей прочувствовать вес сказанных слов. Затем, словно ничего не было, он снова ослабил руки, но не убирал их. Рэмми даже не думала сопротивляться. Ослушаться? Это даже не приходило ей в голову. В её жизни не было никого важнее этого оборотня, и его слово звучало как окончательный приговор, который невозможно оспорить. И всё же… где-то глубоко внутри поселилось тягостное ощущение утраты. Таинственный незнакомец, окутанный фиолетовым дымом, его пронизывающий взгляд, его голос, пробирающий до костей... Всё это было таким странным, таким пугающим, но в то же время волнующим. Он появился так же внезапно, как исчез, оставив после себя лишь неразрешённую загадку. Будто знал её, наблюдал за ней… но откуда? Но всё это не имело значения. Сикариус запретил. А его запреты – это незыблемое, абсолютное, непреложное. Она не пыталась спорить, не задавала больше вопросов, просто подчинилась. Послушно склонила голову и, мягко вздохнув, утонула в его объятиях. Её хрупкие руки обвили его плечи, а лицо спряталось в изгибе его шеи. Он был здесь, рядом, удерживал её крепко, властно, напоминая, кому она принадлежит. И в этом было её единственное спокойствие.