Глава 9.

Прошло два дня, и к счастью, ничего необычного не происходило. Всё шло своим чередом, привычные хлопоты, неизменный распорядок дня. Даже Мэрлин, к удивлению, почти не попадался на глаза. Он куда-то исчезал, а если и появлялся, то не делал ничего, что заставило бы Рэмми насторожиться. Может, наконец-то осознал свою вину? Или просто потерял к ней интерес? А вот тот другой… Незнакомец с пронзительными красными глазами тоже не появлялся. По крайней мере, в реальности. В её снах он приходил. Молчаливо, неясно, оставляя за собой шлейф тревожного предчувствия. Иногда ей даже казалось, что она чувствует этот знакомый, пугающе-завораживающий фиолетовый дым, даже когда бодрствует. Или это всего лишь игра воображения? Рэмми спустилась на кухню, с тихим облегчением вздохнув, увидев, что там никого нет. Ожидаемая тишина, столь редко выпадавшая ей на долю, окутала её, как уютный плед. Взяв чашку с горячим чаем и положив несколько зефирок на блюдце, она устроилась на стуле, позволяя себе немного расслабиться. Хотя бы сейчас можно было насладиться этим моментом одиночества, настолько редким, что даже такая простая вещь, как чай, доставляла ей настоящее удовольствие. Её мысли начали плотно обвивать сознание. Сколько раз она мечтала о том, чтобы жить в одиночестве, только со своим любимым оборотнем. Без Мэрлина, этого раздражающего идиота, который только путал всё вокруг. Да и Мир с его строгостью тоже не давал ей покоя, заставляя ощущать себя постоянно не в своей тарелке. Но вот Орео… он был на самом деле рядом, верный и преданный. И, возможно, Дания. Девочка была на удивление доброй, её ангельская невинность всегда успокаивала. Всё же, она не могла не ощутить, как в её сердце ещё оставалась пустота от того, что они все были не совсем такими, как хотелось бы. Все эти отношения, взаимодействия, строгие правила… Кажется, она не могла отыскать своего места в этом хаосе. Через несколько минут на кухню спустился Орео, сонный и в одних шортах, его волосы были взъерошены, а глаза только-только открылись. Он двигался бесшумно, но лиса всё равно почувствовала чужое присутствие, когда тот подкрался к ней сзади. Ласково обняв её за шею, он почти сразу заметил зефир, лежащий на блюдце, и его глаза загорелись желанием. — А-а.. — резко выдыхает та, когда осознаёт, кто именно потревожил её покой. — Орео.. Она недовольно пробурчала, но её голос не был по-настоящему сердитым. Парень отпустил её и, не потеряв ни секунды, обошёл, протягивая руки к заветной сладости. Несколько кусочков зефира моментально исчезли у него в рту. Рэмми немного удивлённо покачала головой, а потом выпрямилась, потирая свои плечи. — Хоть бы спросил, можно ли... Это вообще-то мои. — возмутилась та, но тон был спокойным и тихим. Ушастый остановился, оглянулся на неё с зажмуренными глазами, и в его взгляде читалось искреннее замешательство, словно тот не понял, что сделал что-то не так. Но уже через мгновение снова захлопал глазами и улыбнулся, протягивая ей последний зефир, как бы моля о прощении. — Прости, Рэмми. Просто не удержался. — его голос был тёплым и ласковым, как всегда, когда он чувствовал, что что-то натворил. Затем парниша отошёл, чтобы не нарушать момент её одиночества, в котором, казалось, той было комфортно. Его взгляд стал немного затуманен, словно тот пытался поймать мысль, что кружила в его голове, но не мог схватить. Слова Сикариуса, который был строг, как всегда, если дело касалось безопасности Рэмми. Он сказал, что нужно следить за ней более тщательно. Ведь после того, как появился этот тип с красными глазами, что-то изменилось в поведении девочки. Она не говорила о нём из-за страха, но, возможно, ждала его снова. Рыжеволосая, сидя на стуле и держа чашку с чаем в руках, ощущала, как и её мысли не дают ей покоя. Тишина, которая повисла между ними, казалась тяжёлой, и несмотря на свою натертую спокойность, та чувствовала, что что-то не так. Чувство тревоги не отпускало её до сих пор. Она продолжала сидеть, погружённая в свои размышления, но её взгляд невольно скользил за Орео, который покинул кухню. Его шаги были тихими, а тело в шортах казалось почти неестественно спокойным для такого напряжённого момента. Он подошёл к окну, остановился, глядя в него с лёгким отчуждением, пытаясь подавить то, как его лицо искривляется от беспокойства. Но вдруг взгляд словил огромного белоснежного волка, приближающегося к их дому. Это был Сикариус. Тот грациозно, но вместе с тем хищно двигался вперёд, с каждым шагом приближаясь к порогу. В какой-то момент парниша повернулся к девочке и негромко сообщил ей об этом. Та навострила ушки, замерев на месте. Её сердце рухнуло вниз, на мгновение забыв биться, а затем вновь забарабанило в груди. Несколько секунд она сидела неподвижно, осознавая услышанное, а затем, не раздумывая, сорвалась с места. Дверь с треском распахнулась, когда она буквально выбежала наружу. Видеть своего возлюбленного в облике волка удавалось редко. А это всегда вызывало восхищение. Его движения были завораживающими. Мягкие, но наполненные силой шаги, плавное покачивание мускулистого тела. Он был воплощением чего-то дикого, непостижимого, истинного. Волк остановился прямо перед ней, высокий и величественный, нависая над хрупкой фигурой девушки. Разноцветные глаза смотрели прямо в неё, пронизывая насквозь. Это был взгляд зверя, что в любой момент мог решить — защита или нападение. Опасный, непредсказуемый. Но Рэмми не чувствовала страха. Её голубые глаза сияли восхищением, руки невольно потянулись вперёд. Сначала робко, с лёгким трепетом, но затем увереннее. Она коснулась его шеи, прочесала пальчиками густой мех на груди, медленно скользнула вверх, к заострённым ушам. Шерсть была плотной, упругой, тёплой. Такой родной. Волк зарычал, низко, глухо, предупреждающе. Но она не отпрянула. Её дыхание стало прерывистым, а тело наполнилось странным чувством умиротворения. Неосознанно она сделала шаг ближе, прижалась к нему, утопая лицом в пушистой шее, вдыхая запах леса, и чего-то знакомого, родного. В этот момент не существовало ничего, ни дома за спиной, ни Орео, наблюдающего за ними издалека, ни мыслей о прошлом и будущем. Только он. Только она. И их безмолвное, но столь значимое понимание. Зверь был огромен, куда больше обычного волка. Даже стоя в расслабленной позе, его морда находилась на уровне лица девушки, а если он поднимал голову, то возвышался над ней ещё больше. Его мощное тело отбрасывало тень, подчёркивая хищную грацию и силу. Хвост нетерпеливо подёргивался из стороны в сторону, выдавая раздражение, но существо сдерживалось. Ведь перед ним стояла она — его девочка. Хрупкая, маленькая, жаждущая тепла и ласки. Рыжая всё ещё не могла оторваться от этого восхитительного создания, прижимаясь к пушистой шее, впитывая тепло его тела. Но в какой-то момент её взгляд зацепился за нечто тревожное. Она отстранилась, оглядывая того внимательнее… И только сейчас заметила. Его длинные лапы были ободраны, шерсть местами спуталась и слиплась, светлые клочья с кровавыми пятнами явно выдраны силой. Страх пронзил её сердце. — Кира… — её голос дрогнул, а взгляд мгновенно потемнел от беспокойства. Не сдерживая тревоги, она начала ходить вокруг него, осматривая каждую рану, что-то раздражённо бормоча себе под нос. Она негодовала, возмущалась, спрашивала у него, что произошло, но Сикариус молчал, лишь изредка поводя ушами. Ему это надоело. Хвост резко взметнулся, слабо ударяя её по бедру. От неожиданности девушка пискнула и потеряла равновесие, но успела удержаться на ногах. Хмуро сведя густые рыжие брови, она тут же бросилась следом за волком, который уже направился к дому. — Ты с кем-то подрался… — пробормотала она, не отставая. — Ну, как обычно! Боже, ты ведь бежал городом… Да? Тебя никто не видел в форме волка?! Она догнала его, чуть ли не срываясь на крик. — Кира! Волк продолжал неспешно идти к двери, выслушивая её упрёки с мрачным молчанием. Он терпеливо сносил поток её слов, но с каждой секундой его нервы натягивались. И вот, в какой-то момент терпение иссякло. Сикариус резко развернулся, его пасть исказилась в угрожающем оскале, а низкое рычание прорвалось в воздухе, заставляя землю под ногами вибрировать от напряжения. Глаза, мерцающие холодной яростью, вонзились в её лицо, и прежде чем Рэмми успела осознать опасность, мощный зверь шагнул вперёд и толкнул её мордой в плечо. От сильного толчка она потеряла равновесие и с тихим вскриком рухнула спиной на землю. Дыхание сбилось, а сердце громко забилось в груди. Она распахнула свои большие, испуганные глаза, глядя вверх, на громадного, хищного волка, который навис над ней, запирая в ловушке. Он опустил массивную лапу ей на плечо и медленно надавил, удерживая в подчинении. Долгие, невыносимо тягучие секунды он смотрел ей в глаза. Его нос сморщился, клыки угрожающе сверкнули в дневном свете, а уши дёрнулись назад в раздражении. Воздух между ними был насыщен напряжением. Через мгновение тот резко убрал лапу, заставляя себя отступить, и отскочил в сторону. Не оглядываясь, он развернулся и направился к дому, его хвост подрагивал от ярости, что всё ещё кипела внутри. На пороге его уже ждал Орео, протягивая плед. Лисичка села, пошатываясь, всё ещё пытаясь переварить произошедшее. Она увидела, как её любимый, теперь уже в теле человека, молча накинул плед на плечи и скрылся в доме, не удостоив её даже взглядом. К ней тут же поспешил взволнованный Орео. — Рэмми, ты в порядке? Испугалась? — Он осторожно взял её за руки, помогая подняться. Она молчала, всё ещё ошеломлённая. Парень приблизился к её личику, обеспокоенно вглядываясь в глаза. — Не нужно на него давить… — тихо произнёс он. — Наверняка что-то пошло не по его плану. — Я должна... Пойти к нему! Нужно обработать раны и узнать... — Эй, тихо, — прервал её тот, — не пойдёшь ты к нему, он сказал не тревожить. Сам спустится, когда успокоится. Давай, мы с тобой повеселимся? Я готов исполнить любые твои желания. Девушка нахмурилась, опуская голову. Душа рвалась к Сикариусу, желание броситься к нему было таким невыносимым, но в глубине она понимала, что Орео был прав. Лучше не тревожить его, пока не остынет. Гнев и напряжение волка были явными, и она не хотела быть той, кто ещё больше накалит ситуацию. Но вот насчёт желаний... в её голове было лишь одно, и она не задумываясь произнесла. — Хорошо, готовка теперь на тебе. Парень наклонил голову и с прищуром смотрел на неё, не выражая эмоций несколько секунд, а потом улыбнулся. Он был доволен, что наконец-то отвлёк её от тяжёлых мыслей. — Вот же мелкая хитрюга, — проскулил он, — Ну ладно, ладно, согласен. А сейчас давай куда-нибудь сядем, отдохнём. С этими словами он потянул её за руку, ведя к качели, которая стояла в том самом саду. Лиса вздохнула, но не сопротивлялась. Пожелание отдохнуть и развеяться было для неё, пожалуй, не менее важным, чем все вопросы. Орео помог ей устроиться на качели и, стоя рядом, начал мягко покачивать её. Рэмми задумчиво смотрела на беззаботного парня, но взгляд её вскоре потускнел, и она опустила глаза вниз, замирая в раздумьях. Её мысли унеслись в тот пасмурный день, когда она сидела на этой самой качели, и её душу обжигала боль. В тот момент, когда мир казался таким чуждым и одиноким, когда её тянуло в бездну, она услышала его шаги. Того незнакомца. Вспомнила, как его яркие глаза смотрели на неё с таким странным интересом, а голос его был полон какой-то непередаваемой магии, загадки. Он был таинственным и отстранённым, но что-то в нём притягивало, заставляло её тянуться к нему, несмотря на его холод. Находясь рядом с ним, она чувствовала, как мир становился менее пугающим, а сама она менее одинокой. Сейчас, сидя тут и ощущая мягкое покачивание, девушка не могла не задаться вопросом. Где он теперь? Ведь прошло уже столько времени, и не появлялся ли он вновь, не думал ли о ней хотя бы немного, как она о нём? Руки слегка сжались, и она нервно потерла пальцы друг о друга. В мыслях вновь мелькнули его глаза. Он точно оставил в её душе неизгладимый след. Эти мысли были недопустимы и неправильные. Та закрыла глаза, стараясь вытолкнуть его образ из своей головы. Через несколько минут молчания она заметно вздохнула. Мысли в её голове так и не утихли, но сидеть на месте больше не хотелось. Всё внутри требовало движения, отвлечения, хоть чего-то, что могло бы немного заглушить этот беспокойный голос в её сознании. Она плавно поднялась с качели, её лёгкое платье мягко колыхнулось от ветра. — Куда ты? — насторожено пробормотал парень, наблюдая за ней из-под полуопущенных ресниц. — Просто… в сад, — отозвалась она, даже не оборачиваясь. Орео только хмыкнул и потянулся, затем с вздохом опустился на качелю, позволяя себе немного расслабиться. Он знал, что Рэмми далеко не уйдёт, а потому просто наблюдал за её фигуркой, пока та медленно брела между цветущих кустов. Сад был небольшим, но ухоженным, наполненным множеством цветов, источающих нежный аромат. Девушка склонилась над одним из кустов, аккуратно касаясь подушечками пальцев мягких лепестков. Лёгкая улыбка коснулась её губ. Цветы были такими хрупкими и в то же время полными жизни, как и она сама. Каштановолосый раскачивался на качеле, следя за ней с лёгкой полуулыбкой. Эта девочка всегда находила утешение в таких простых вещах, как цветы. Он знал, что она не просто рассматривает их, а ищет покой, которого ей так не хватает. Лёгкий ветер играл с её рыжими прядями, заставляя их плавно двигаться, а белая ткань платья мягко колыхалась вокруг ног. В этой картине было что-то умиротворяющее, завораживающее. Но Орео зевнул, потерев лицо ладонью, и на мгновение закрыл глаза. Он был уверен, что та всё равно будет неподалёку. Всего несколько секунд, дать ей возможность побыть одной, погрузиться в свои мысли без посторонних взглядов. Рыжеволосая присела перед скромным, но изящным цветком, что рос среди остальных, его тонкие лепестки мягко переливались в лучах солнца. Она нежно провела пальцами по ним, ощущая бархатистую поверхность, и невольно задумалась, откуда у неё вдруг возникло странное, щемящее чувство. — Этот цветок называется гиацинтом, — раздался за её спиной низкий, обволакивающий голос. Она вздрогнула, сердце пропустило удар, но страх смешался с чем-то иным, с глубоким, гипнотическим интересом. Затем медленно обернулась, и перед ней вновь предстал этот загадочный странник. Незнакомец стоял в тени, как часть самого сумрака, но его рубиновые глаза всё так же вспыхивали, как и в прошлый раз, прожигая пространство между ними. — По легенде, он вырос из крови прекрасного юноши, любимца богов, которого обрекла судьба, — продолжил он, не сводя с неё взгляда. — Ему суждено было умереть молодым, а тот, кто любил его, ничего не смог изменить… Голос звучал мягко, но в нём читалась безысходность, словно он знал эту боль не понаслышке. Рэмми вцепилась взглядом в его лицо, в каждую черту, в каждый отблеск алых глаз. Она чувствовала холодок по коже, но не могла и не хотела отвернуться, и ещё больше захотела понять, кто же он такой. Гиацинт дрожал под лёгкими порывами ветра, его нежные лепестки, тонкие кисти, тянулись вверх, искали защиты, но находили лишь пустоту. Девушка не отрывала взгляда, заворожённо водя пальцем по тонкому стеблю. Он был таким хрупким, таким беззащитным перед внешним миром… как и она. — Этот цветок символизирует скорбь, сожаление и невольные страдания, — вновь заговорил тот, монотонно, заставляя её сердце забиться быстрее от восхищения. Лисичка не смогла сдержать дрожь, её пальцы непроизвольно сжались, чуть не надломив стебель цветка. — Ты… снова здесь… — её голос звучал тише шёпота, в страхе, что даже слова могли разрушить этот момент. — А ты всё ещё ищешь ответы, — он сделал шаг вперёд, и она почувствовала лёгкий холодок, пробежавший по коже. Она не знала, что сильнее, страх перед незнакомцем или необъяснимое влечение к нему. Жадно ловила каждое его слово, каждый малейший оттенок его голоса, в котором читалось нечто большее, чем просто знание легенды. Будто он рассказывал не о цветке, а о ней. — Как тебя зовут?.. — спросила рыжая, поднимая на него взгляд, полный настороженности и затаённого интереса. Он лишь смотрел на неё, изучающе, взвешивая что-то в своей голове. Затем медленно опустил взгляд на цветок в её руках. — Ты спрашиваешь имя, но что оно даст тебе? — его голос был мягким, но в то же время имел в себе весомость, словно каждое слово должно было оставлять след. Рэмми сжала губы, не зная, как ответить. — Я… просто хочу знать… Он чуть склонил голову, позволяя паре непослушных прядей упасть на лоб и прикрыть глаза. — Имя - всего лишь звук, данное кем-то обозначение. Но разве оно что-то меняет? — вновь взглянул ей в глаза, а затем шагнул ближе, так, что между ними не осталось и пары шагов. Она ощутила его присутствие острее, чем прежде. Ветер пробежался по её коже, но было непонятно, вызвал ли его порыв сам воздух или это исходило от него. — Однако если оно так важно для тебя… — сделал паузу, явно испытывая её терпение. Девочка замерла, не сводя с него взгляда, жадно ловя каждое его движение, надеясь, что он всё-таки назовёт имя. Голос Орео неожиданно разорвал тишину. — Рэмми? Ты где? Она вздрогнула, оглянувшись в сторону, откуда доносился звук. Но её взгляд тут же вернулся к незнакомцу, ведь та боялась, что он исчезнет, как мираж, если только она отвернётся хоть на мгновение. — Скажи… своё имя, — прошептала она, затаив дыхание. — Мне… мне нужно идти. Рыжеволосая надеялась услышать хоть что-то, что закрепит его в её реальности. Хоть одно слово, которое не даст ей поверить, что всё это — лишь плод воображения. Он молча смотрел на неё ещё несколько долгих секунд, возможно, наслаждаясь её нетерпением, прежде чем, наконец, выдохнул. — Эмир. Имя мягко слетело с его губ, но прозвучало, оставляя в воздухе незримый след. Голубоглазая впиталась в него взглядом, стараясь запомнить каждую букву, каждую ноту его голоса. Затем сжала пальцы на подоле своего платья, пытаясь унять дрожь в голосе, задавая очередной вопрос. — Ты… ты ещё придёшь? – Я всегда рядом, даже если ты меня не чувствуешь. Она не успела осознать смысл прозвучавшего ответа, как очередной зов Орео заставил её дёрнуться. Когда она снова посмотрела в сторону Эмира — его уже не было. Только ветер пронёсся сквозь листья гиацинтов, словно чьи-то невидимые пальцы провели по ним, оставляя после себя лишь небольшой холодок. Орео подошёл к девочке с легким шорохом шагов по траве. Он заметил, как её лицо изменилось, что она погрузилась в свои мысли. Остановился рядом, и его взгляд всё так же оставался заботливым, но и настороженным. Тот не знал, что произошло, но чувствовал, что что-то в воздухе изменилось. — Всё в порядке? — его голос был мягким, с лёгким беспокойством, как всегда, когда он видел её задумчивой. Девичьий взгляд оставался прикованным к тому месту, где исчез красноглазый. Он только что был рядом, и теперь... её сердце подскакивало от волнения. Она невольно дрожала, пытаясь осмыслить его слова. Ещё и слова Сикариуса о запрете... эхом отзывались в её голове. «Не видеться с ним», — этот приказ был чётким, а её стремление нарушить его вдруг наполнило её душу тревогой. Рэмми пыталась отогнать мысли, но они снова и снова возвращались. Было ли это правильным? Чем это может обернуться? Что скажет Сикариус, если узнает, что она снова общалась с этим человеком? — Всё нормально, — проговорила она, но её голос был чуть тише обычного. И потянулась к парню, пытаясь скрыть свои терзания. — Просто... мне не хватало немного тишины. Тот внимательно наблюдал за ней, но не настаивал, ведь знал, что она сейчас не готова делиться всем. Сел рядом и молча положил руку на её плечо. В то время как её взгляд всё ещё был затуманен воспоминаниями о этой странной встрече. Она слегка повернулась к нему и, пытаясь немного отвлечься, спросила. — Орео, ты знаешь, что за цветок перед нами? Тот неловко улыбнулся, слегка пожав плечами. — Эм... Нет, не особо разбираюсь в цветах, — сказал он с лёгким смущением, опуская взгляд на землю. — Но если хочешь, могу поискать что-то об этом.. Рыжая грустно вздохнула, её глаза потемнели от непонятной грусти, и она снова взглянула на гиацинт. Его яркие, почти болезненно красивые лепестки напоминали о её собственных терзаниях, тех чувствах, что она сама не могла понять до конца. Она не могла объяснить, почему именно этот цветок привлёк её внимание. Но что-то в нём было особенное, как в её жизни — уязвимость, несчастье и, возможно, даже отчаяние. — Я думаю, я сама разберусь, — тихо произнесла она, отводя взгляд и снова опуская голову. ... Сикариус лежал на кровати, взгляд уставился в потолок, но мысли не отпускали его. Сердце тяжело билось в груди, а в голове всё смешивалось — боль, злость, беспокойство и чувство бессилия. Раны на теле жгли, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. Он не мог понять, почему его тело, даже с его силой, стало таким уязвимым. Волчья регенерация, которой он всегда так гордился, теперь работала с трудом. Что с ним происходит? Почему он не может контролировать себя? Почему каждый день всё больше ощущает, что теряет хватку, что всё, что он пытается удержать, ускользает сквозь пальцы? Он застрял в собственных демонах, беспокойстве о будущем, о людях, которых не мог оставить позади. Всё его желание было направлено на одно — защитить тех, кто рядом, но сил хватало только на самоуничтожение. Рэмми… Орео… Мэрлин… они все нуждались в нём. И что он мог им предложить? Это не было обычным страхом перед потерей. Это было что-то гораздо более страшное, страх того, что он мог бы стать тем, кто навредит им. Что он мог бы однажды проснуться и понять, что разрушил всё, что ему дорого, просто потому, что не смог контролировать свою ярость. «Не могу больше быть слабым», — эти мысли и ощущение терзало его каждую секунду. Он встал с кровати, не обращая внимания на своё состояние, и подошел к зеркалу. Мускулистое тело было скрыто под шрамами, а глаза, когда-то горящие решимостью, теперь казались тусклыми и беспомощными. Рэмми… Почему она не пошла за ним? Обычно после каждого конфликта она продолжала доказывать своё, следовала, упрямо лезла под руку. А теперь — тишина. Что-то здесь не так. Может, дело в том незнакомце, которого она видела? Гнев вспыхнул, ревность обжигала нутро. Он не мог этого позволить. Терять кого-то из родных — худшее, что могло произойти. Вот почему он ограничивал их, держал рядом, не давал свободы. Только так можно сохранить то, что дорого. Но запретный плод сладок… Он знал это на собственной шкуре. Парень медленно перевёл взгляд на дверь, стиснул зубы. Раны пульсировали тупой болью, хотелось разодрать их сильнее, просто чтобы заглушить эту проклятую злость. Не выдержав, он резко вышел в коридор. Не колеблясь, направился к нужной комнате и, разумеется, даже не постучав, распахнул дверь. — Теперь понятно, почему Рэмми не умеет стучаться. Вся в тебя, — протянул Амиранг, не поднимаясь с кровати. Он лежал, прикрыв глаза рукой, но при чужом появлении лишь слегка раздвинул пальцы, наблюдая за ним сквозь щель. Сикариус смерил его тяжёлым, напряжённым взглядом. — Давай без этого сейчас, — тяжело вздохнул и плюхнулся на кровать рядом с Миром. Окинув взглядом Данию, свернувшуюся на другой стороне, снова перевёл глаза на друга. — Дай мне обезболивающее, пока я не психанул и не снёс этот дом к чертям. Мир убрал руку с глаз, неохотно приподнялся на локте и скользнул взглядом по изрезанному телу друга. — Это с кем же ты так? — он повернул голову. — Дания, дай таблетки. Малышка дёрнулась, посмотрела на обоих парней, затем виновато опустила ушки и поползла через кровать к говорящему, забираясь ему за спину. Сикариус хмуро покосился на неё. Он только сейчас вспомнил, что совсем недавно напугал девчонку до полусмерти. Очевидно, что теперь она шарахается. — Дания, что это такое? — устало пробормотал темноволосый мужчина, усаживаясь ровнее. — Он ничего тебе не сделает. Принеси. Чтобы ускорить процесс, он взял её за подмышки и приподнял, затем плавно опустил на пол. Однако оказавшись ближе к нарушевшему их покой, девочка резко вжалась назад, подняв огромные глаза. Вся её поза говорила о том, что она не справится с этим поручением. – Давайте быстрее, — оборотень раздражённо напомнил о себе. Амиранг молча посмотрел на него, затем, не церемонясь, с силой толкнул Данию в спину, заставляя её идти. Она резко шмыгнула к полкам, вытащила аптечку, принесла её и, не говоря ни слова, снова забралась на кровать, спрятавшись за спину своего защитника. Мир открыл аптечку, достал перекись и ватку. — Я просто просил обезболивающее! — взвыл Сикариус, увидев, что тот собирается обработать раны. — Тц, ладно, ладно, — второй опустил голову и стал рыться в таблетках. Ушастый шумно выдохнул, но пока оставался на месте, хотя хотелось сорваться. Мир молча протянул пузырёк с таблетками парню, и тот быстро выдавил одну, затем вторую… третью. Не раздумывая, он резким движением забросил их в рот и проглотил. — Что? Куда столько?! — мужчина хлопнул себя по лбу, оскалился и метнул на него недовольный взгляд. Дания, сидевшая за его спиной, испуганно вздрогнула. — Ты хоть понимаешь, что сейчас будет? Тебя вырубит на суток двое. — С чего бы?.. — оборотень поморщился, прикоснулся ладонью к груди и прокашлялся. — Потому что обезболивающее закончилось. — проговорил брюнет, устало мотая головой. — Так что я дал тебе снотворное. Но эти слова повисли в воздухе, ведь в следующий момент тело Сикариуса уже безвольно рухнуло на кровать. Дания нерешительно выглянула из-за спины, с опаской разглядывая бессознательного парня. Даже сейчас она его боялась. — Он будет спать в нашей комнате? — её голос звучал неуверенно. — Пока да. — Мир без особого усилия закинул его ноги на кровать, уложил удобнее и поднялся. Кинул взгляд на дверь, вздохнул и тихо пробормотал. — Три… два… Девочка непонимающе уставилась на него, но не успела ничего спросить, как дверь с грохотом распахнулась, и в комнату, конечно же, без стука, ворвалась Рэмми. — Кира! Что с ним?! — она подбежала к кровати, её взгляд метался между парнями. Мир обречённо вздохнул. — Один. — медленно повернул голову к ней и сухо добавил. — Спит он.