Глава 11.

Утро. Солнечные лучи пробрались в комнату сквозь полуприкрытые шторы, рассыпавшись тёплыми золотистыми пятнами по полу, стенам и кровати. Воздух был неподвижен и тих, в доме царил полный покой. Снаружи слабо слышно пели птицы, шептался ветер в листве. Всё было удивительно мирным. На огромной кровати, зарывшись в одеяло, спала Рэмми. Её рыжие волосы раскинулись по подушке, пряди небрежно падали на лицо. Маленькие ушки снова подрагивали во сне, а пушистый хвост чуть дёрнулся, как у щенка, которому что-то снится. Рядом, без движения лежал он. Сикариус. Его дыхание было таким лёгким, что его сложно было даже заметить. Казалось, он сам стал частью этого утреннего безмолвия. Холодная бледность его кожи, слабое тепло, исходящее от тела, и еле заметный ритм дыхания. Всё это говорило о том, как сильно он истощён. Его мышцы расслаблены, а лицо, всё ещё сохраняющее следы недавней боли, выглядело одновременно уязвимым и мощным. Раны на его теле больше не кровоточили, но их следы оставались, как печати, оставленные прошлым. Тёмные пятна на коже, рваные и глубокие порезы были всё ещё были пугающими. Взгляд на них вызывал тревогу, как и мысли о том, сколько боли ему пришлось пережить. Лиса позволила себе отдохнуть. Пока он не шевелился, пока не было криков, угроз и тяжёлого взгляда, та могла забыться. Хотя бы ненадолго. Сон оказался глубоким, крепким. Они дышали в унисон, связаны не только телом, но и душой. Ближе к полудню солнечный свет стал настойчивее. Он добрался до её лица, ласково щекоча щёки, тёплым лучом скользя по носику. Она поморщилась, пошевелилась и неохотно открыла глаза. Взгляд был немного затуманенным, ещё не до конца проснувшимся. Первым делом она посмотрела в сторону Сикариуса. Он всё так же лежал неподвижно. Всё тот же слабый ритм. И всё тот же страх в её сердце. А вдруг он не проснётся?.. Она ещё немного полежала, прижавшись щекой к его голове, зарываясь лицом в эти белоснежные мягкие волосы. Её дыхание стало ровным, а взгляд чуть задумчивым, но чувство тяжести в голове и лёгкая сухость во рту напомнили о необходимости привести себя в порядок. С неохотой девочка соскользнула с кровати, стараясь не потревожить любимого, и босыми лапками, бесшумно как лиса, покралась к ванной комнате. Потянувшись, та зевнула, растирая глаза, и включила воду. Прохладные капли приятно освежили лицо. Затем она взялась за щётку, привычным движением начала чистить зубки, наблюдая за собой в зеркале. На миг остановилась. Слегка приоткрыла рот, разглядывая свои маленькие клычки. Они казались такими безобидными, но всё равно придавали её облику что-то дикое, нелюдское. То, что отличало её от других. Взгляд скользнул ниже, на чёрный ошейник с серебристой застёжкой. Рыжая медленно провела по нему пальцем, желая ощутить в нём присутствие Сикариуса. Этот ошейник был не просто украшением, он был знаком. Знаком того, что она принадлежит ему. Что он рядом. Что даже в его молчаливом сне или в минуты одиночества — она не одна. Спустя некоторое время она вернулась в комнату, прошла к шкафу, приоткрыв дверцу, и с минуту рассматривала одежду, что вызывала в ней тепло и уют. Тонкими пальчиками выбрала плюшевый, светло-розовый свитер, который был немного великоват и свисал с одного плеча, но именно это придавало ему особый комфорт. Натянув его через голову, она чуть поёжилась от контраста температуры, но свитер сразу окутал её теплом, как объятия. Следом белая лёгкая юбка, струящаяся ткань которой красиво колыхалась от каждого движения. Белые колготки натягивались чуть туговато, но приятно облегали ножки, делая образ ещё более домашним и невинным. Всё это сочеталось с её пушистым рыжим хвостом, что вольно обвился вокруг бедра, и лисьими ушками, чуть подрагивающими от эмоций. Как же хорошо вновь чувствовать себя собой… Магия, скрывающая эти особенности, всегда давалась ей тяжело. Спустившись на кухню, девчока достала свою любимую кружку, с изображением лисы, конечно же. Насыпала чуть душистого чая с лавандой и чабрецом, залила кипятком и несколько мгновений стояла, вдыхая мягкий аромат, что медленно наполнял комнату. «Хочу выйти… Хочу встретить его… Пусть даже ненадолго» — промелькнула мысль, и сердце сжалось от предвкушения. Поддавшись эмоциям и осторожно выйдя в сад, Рэмми поставила чашку на деревянный столик у качели и уселась. Ветер был лёгким, но прохладным, и мягко трепал подол её юбки, развевал свободные пряди рыжих волос. Лисьи ушки подрагивали, улавливая каждое движение воздуха, каждый звук вокруг. Она смотрела прямо перед собой, на клумбу с невероятно красивыми цветами. Глаза блестели от отражённого света, а пальцы крепко схватили и сжимали чашку, чтобы не показать внутреннего волнения. Тот таинственный незнакомец. Она не звала его вслух, но внутри всё кричало о желании просто поговорить, увидеть его молчаливые, пронизывающие глаза. Почувствовать ту невидимую, но мощную поддержку, что исходила от него в самые трудные минуты. Тишина была торжественной… и в ней было место только для ожидания. Тёплый обеденный свет льётся на землю, пронизывая её через листву деревьев. Рэмми, сидя на качеле, расслабленно пьёт чай, поглощённая своим спокойным, но немного взволнованным состоянием. Окружение становится спокойнее, а её мысли чище. Однако, где-то в глубине души она ощущает ту неясную тревогу, слабую тоску по чему-то или кому-то. Её взгляд немного теряется, когда та пьёт чай, стараясь не думать слишком много. И тут, словно по наитию, воздух вокруг неё меняется. Он становится прохладнее, как будто тень проскользнула через всё пространство, сразу сделав день менее ярким. Ветер стихает, а мир вокруг замирает. Лиса ощущает, как что-то незаметное, но тяжёлое, как неведомое присутствие, делает воздух напряжённым. Поднимает взгляд, и её сердце резко сжимается, когда глаза цепляются за новые изменения. На краю сада, совсем бесшумно, на фоне густых деревьев, стоял он. Эмир. Не двигаясь, как часть окружающей природы, он стоял в полном молчании, как неведомая тень, не нарушая покоя, не мешая течению событий. Его взгляд, холодный и пронизывающий, скользил по ней, заставляя её почувствовать себя совершенно уязвимой, будто тот видел всё. Он был там, совсем рядом, на границе между этим миром и чем-то таинственным. Он не был ни другом, ни врагом, лишь наблюдателем, живущим за пределами тех границ, которые она знала. Его присутствие не приносило ничего хорошего или плохого. Оно было неизбежным, как и сама реальность, в которой он существовал. Вокруг его тела мгновенно закружился фиолетовый дым. Буквально вырвался из ниоткуда, сверкая яркими искорками, быстро заполнив пространство, образуя плотную завесу, которая почти мгновенно окутала мужской силуэт. Дым стремительно наполнил воздух, слился с сущностью стоящего, не давая никому и шанса увидеть его ясно, кроме тех, кто был в непосредственной близости. Тот медленно закрыл глаза, позволяя дыму обвивать его тело, сливаясь с ним, и становясь одним целым. А потом снова открыл их, и взгляд, как и прежде, холодный и расчетливый, устремился в пространство перед ним, где сидела девушка, ошеломлённая его присутствием Он не подходил ближе, не делал никаких жестов. Просто стоял, проверяя её реакцию, как всегда не раскрывая своих намерений. Его тёмный силуэт, еле видный в тени, но всё равно его присутствие ощущалось всей душой, охватывая спокойствие и тревогу одновременно у робкой лисички. Её дыхание стало немного более частым, она не двинулась с места, но её взгляд не мог оторваться от этого зрелища. Она чувствовала, как туман вокруг неё сгущается, как невидимые нити связывают её с этим существом. Сердце застыло, но не от страха, а от какого-то странного волнения, которое невозможно было объяснить. Вопросы вновь рождались в голове. Почему он снова здесь? Что он хочет? Или он действительно всегда был рядом, просто та не замечала этого? Что за странный дым всё время витает вокруг него? Он наконец двинулся вперёд, но его шаги были абсолютно бесшумны, создавая впечатление, что он вовсе не касается земли. Движется так плавно, не торопясь, заставляя сердце девочки биться в такт его шагам. Мелькание его фигуры на фоне зелени, его глаза, холодные и проницательные, не оставляли её равнодушной. Дым вдруг стал стремительно вытягиваться в его направлении, заволакивая пространство вокруг него. Когда он приблизился, его взгляд всё так же не отпускал её, но в его глазах появилось что-то новое, не угроза, не холодная настороженность, а скорее интерес, может он действительно хотел понять её, как никогда раньше? Девушка сжала чашку в руках, не в силах отвести от него взгляд. Дым вокруг него мерцал, переливался, но не менял цвет, порой сливался с воздухом, но в то же время подчёркивал его присутствие, делал его весомее, ощутимее. Этот дым был не просто чем-то посторонним, а продолжением его самого, живым отражением его сущности. — Что это? — её голос прозвучал тише, чем она хотела, но она не отвела взгляда. — Этот дым... Красные глаза, холодные и проницательные, не отрывались от её лица, оценивая, читая её мысли и эмоции. Он слегка прищурился, а потом перевёл взгляд на свою ладонь, по которой тонкими, невидимыми лентами струился фиолетовый дым. — Это я, — его ответ был ровным. И судя по этому, дым для него была обычная вещь, не стоящая внимания. Лиса нахмурилась. Её взгляд прошёлся по этому странному облаку, что не исчезал, не растворялся, а продолжал скользить вокруг его тела, как частица, неотъемлемая, не поддающаяся объяснению. — Как это? — она стала всматриваться в бледное лицо, пытаясь понять, что он имеет в виду, и ещё больше запуталась, когда не увидела в его взгляде ничего, кроме безразличия и спокойствия. Она пыталась осмыслить его слова, но дым продолжал двигаться, окутывать его фигуру, струиться, существовать по своим собственным законам... — Это часть меня, — произнёс он, как абсолютную истину. Дым, будто услышав его слова, ещё плотнее обвил его тело, скрывая в ещё большем облаке фиолетового сияния. В этот момент казалось, что всё его существо поглощено этим странным и красивым туманом, который служил не просто проявлением магии, а чем-то глубже, что нельзя было понять словами. — Но он меняется, — её голос почти затих, слова вырывались из глубины, скрывая под собой тревогу и недоумение, но также и явный интерес. — То его почти нет. А иногда он становится... сильнее. Её тайный собеседник слабо махнул головой, подтверждая её догадки. Взгляд оставался сосредоточенным и холодным. — Он отражает моё состояние и эмоции, — сказал тот без всякой торопливости, это не было чем-то, что заслуживает долгого объяснения. Рэмми нахмурилась ещё сильнее, открыла рот, но задержалась, пытаясь найти нужные слова. — Но ты ведь... не проявляешь эмоций. Ты всегда такой спокойный. Почему он всё равно вокруг тебя? Её вопросы были полны смятения. Точно как распутать клубок, который просто не давался. Этот дым, его холодное спокойствие — всё это не совпадало. Он был как загадка, как неразгаданная тайна, что манила, но не позволяла увидеть ответы. Эмир чуть склонил голову, размышляя о её словах. Похоже её вопросы действительно заставляли его задуматься. Он был такой непостижимый, чуждый ей, что даже в этот момент казалось, что она лишь краем подошла к его истинной сути. — Спокойствие — это не отсутствие эмоций, — его монотонный голос звучал на одном дыхании, всё больше завораживаяя и завлекая. — Это их контроль. Девочка молча переваривала его слова. Её уши чуть дрогнули, и она осторожно прижала хвост к ногам. Это было признание или даже откровение, не для всех, а только для тех, кто осмеливался понять его, кто мог увидеть за этим не просто силу, но и обманчивое спокойствие, скрывающее бурю, которая была всегда рядом. — Значит, если ты действительно спокоен, его нет? — очередной вопрос с девичьих уст, но с примесью небольшого сомнения. — Верно. Он исчезает, — подтверждение тут же слетело с его бледных губ. Она задумалась, вспоминая те редкие моменты, когда он был абсолютно недвижим, когда даже воздух вокруг него не дрожал. Тогда не было ни тени этого дыма, ни намёка на его присутствие. Она глубоко вдохнула, пытаясь собрать разбегающиеся мысли, как части несложной головоломки, но каждая мысль ускользала, оставляя её в растерянности. — А как ты исчезаешь? — вдруг резко выдала вопрос, прежде чем успела передумать. — Я не исчезаю. Рэмми открыла рот, готовясь возразить, но что-то в его поведении, в этом неизменном, холодном спокойствии заставило её замереть. Она вдруг осознала нечто, что до сих пор ускользало от её понимания. — Ты перемещаешься. — заворожённо пробормотала она, удивлённо хлопая ресничками от подобных открытий. — Возможно, — подтвердил, сохраняя нейтральный тон. Дым вокруг него замер, стал тенью, искажённой его же присутствием. — А куда ты уходил? — она спросила с лёгким восхищением, не в силах скрыть любопытство, которое начинало переходить границы. Этот новый знакомый становился для неё всё более загадочным, и чем больше она пыталась его понять, тем сильнее её привлекала эта тайна. — Ты уверена, что я вообще уходил? — его ответ прозвучал спокойно, как обычно на её очередной вопрос, к которому он был готов. Рэмми замерла, её глаза расширились в замешательстве. — Чт... Что? — она не могла поверить своим ушам. Точно ведь видела, как он исчезал, как его фигура растворялась в воздухе, подобию размытого отражения. Но его слова ставили под сомнение все её наблюдения. Он молча взглянул на неё, в его глазах не было ни намёка на шутку, лишь безмятежное спокойствие. Тот не стал повторять свои слова. Вместо этого дым, который ещё несколько мгновений назад кружился вокруг, теперь просто рассеивался, постепенно исчезая, стирая признаки своего существования. Рэмми всё ещё пыталась осознать его слова, но тот потерял интерес к этой теме. В какой-то момент он опустился рядом с ней на качелю, но сидел неподвижно, расслабленно, и его присутствие как-то давило. Слабый ветерок, что мимолётно касался её лица, нежно играя с её волосами, не тронул его. Взгляд этих красных глаз вызывал странное ощущение, что они видят её насквозь, что все её мысли, её чувства, её сомнения — всё это ему знакомо. Он не задавал вопросов, не пытался понять её. Лишь смотрел за ней, но в его взгляде не было ни тепла, ни злобы. Просто пристальное наблюдение. Рыжая снова поёжилась, но не от холода, а от какого-то внутреннего напряжения. Её тело инстинктивно избегало этого взгляда, который, казалось, проникает сквозь неё, обнажая все скрытые мысли и чувства. Он смотрел не просто так, не как человек, а как что-то большее, что может читать её, как открытую книгу. Его алые глаза пронизывали её с головой, и она не могла найти ни укрытия, ни спасения. — Ты ведь наблюдал за мной, — внезапно слова сорвались с её губ, не поддаваясь контролю. Он не стал обходить вопрос, а ответил прямо, как есть. — Да. Девушка замерла, на секунду ошарашенная. Он не стал отнекиваться, не стал оправдываться или, хотя бы, скрывать свою роль в этом. Всё было сказано так, будто это было нормально, естественно — наблюдать, следить. Для него это, возможно, не было чем-то странным, но для неё это звучало как признание в чем-то совершенно ином. Она отвела взгляд, пытаясь сосредоточиться на чём-то, что могло бы отвлечь её от этого чувства. Трава под её ногами, солнечные пятна, танцующие на зелёной поверхности, — всё это казалось теперь как-то далёким и незначительным. — Сколько? — тихо спросила она, делая вид, что этот вопрос не так важен. Он похоже не спешил с ответом. Его взгляд оставался фиксированным на ней, но без всякой остроты, просто холодное, безвыразительное наблюдение. — Достаточно. Хрупкие руки девочки непроизвольно сжали чашку крепче, пытаясь удержать себя в этом моменте, но в то же время ощущая, как воздух вокруг её тела становится всё более плотным, давящим. — Достаточно для чего? — повторила она, пытаясь вернуть хоть какое-то ощущение контроля над ситуацией. На мгновение его взгляд стал ещё глубже, выискивая что-то в самой её душе. Он склонил голову, фиолетовый дым возник снова из ниоткуда вокруг его тела и слабо дрогнул, словно откликаясь на едва заметное движение. А потом растворился. — Чтобы понять, кто ты. — его ответ был как заявление о том, что всё это было частью неизбежного сценария. Создавалось ощущение, что тот знал больше, чем она сама о себе. И в этом было что-то пугающее, что-то непостижимое. Но несмотря на этот страх, она не могла отвести взгляд от его ледяных, пронизывающих глаз. Он был чем-то, что существовало за пределами её понимания. — И кто же я? — её вопрос прозвучал с отчаянием, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры в этой бескрайней пустоте, что окружала её. Его взгляд медленно скользнул по её лицу, по тем уголкам, где скрывались её эмоции, по лёгкому дрожанию её пальцев, которые продолжали сжимать чашку, хотя она и старалась их расслабить. Он видел всё, каждый её жест, каждое внутреннее сопротивление. — Ещё не решила, — произнёс он, и его слова упали, как тяжёлые капли дождя на безжизненную землю, создавая ощущение, что он действительно знал её лучше, чем она сама. Рэмми нахмурилась, и сдвинулась на качеле, пытаясь обрести хоть какой-то комфорт в этой странной ситуации. Странной и одновременно захватывающей. — Я? — робко уточнила. — Да. — Но я знаю, кто я. — она почти убедила себя в этих словах. Почти. Голос звучал твердо, но внутри всё трещало по швам. Эти слова казались такими слабым, такими пустыми на фоне его тягостного молчания. Алые глаза не моргали, их взгляд ни на секунду не отпускал её из вида. Создавалось впечатление, что он мог бы заглянуть в самые тёмные уголки её души, и видел всё, чего она боялась и о чём не осмеливалась думать. — Ты знаешь, кем себя считаешь. Но это не одно и то же. — его голос был спокойным, но решительным, как у того, кто не собирается отступать. Эти слова проникали в неё так глубоко, что она почувствовала их в каждой клеточке своего тела. Ничего не осталось скрытым. Она пыталась найти слова, чтобы ответить, но её мозг отказался работать. Всё, что она могла сделать, это замереть, глядя в его глаза, ощущая, как её мир разрушается перед ней. Та молча отпустила чашку, вернув на стол. Поняла, что сжимала её слишком долго и фарфор успел остыть. Он молчал. Его глаза не отводились от её лица, от её души, от каждой её дрожащей мысли. Эмир видел её насквозь, и этот взгляд, его молчание, было куда страшнее любых слов. — И ты думаешь, что знаешь меня лучше, чем я? — её голос звучал с тем же напряжением, а в глазах сверкала смесь недовольства и сомнений. — Я просто наблюдаю. Её потрясало от этого ответа. От того, как он говорит. Так, словно все вещи уже давно определены, а ей остаётся только догонять понимание. Тишина, как тяжёлая тень, медленно опустилась между ними. В ней не было слов, но она была полна тяжести, непроницаемой и давящей. Его спокойствие, его отчуждённое, невозмутимое присутствие поглотило все звуки, все мысли. Он спокойно посмотрел вперёд. Похоже слова не имели для него той тяжести, что для неё. Она поддалась интуитивному порыву, позволяя ощущениям вытягивать её за пределы привычного восприятия. Воздух вокруг был наполнен привычными запахами: влажной листвой, тёплым дыханием солнца, наполняющим пространство мягким светом. Но сквозь этот фон проглядывало кое-что ещё, чуждое, но одновременно такое знакомое, будто оно было частью неё самой. Её взгляд снова скользнул на сидящего рядом, и она невольно прищурилась, пытаясь рассмотреть его, заглядывая глубже, в то, что прячется под его холодной внешностью. Его лицо было немного напряжённым, но спокойным. Тень ложилась на скулы, придавая им какую-то жесткость, что подчеркивало его мрак, не допускающий слабости. Но что-то… привлекало её внимание больше всего. Её взгляд невольно скользнул к его рту. И в тот момент, как его губы слегка приоткрылись, она заметила. Клыки. Оборотень? Мысль пронеслась в голове, как молния, но сразу же исчезла, оставив сомнение, которое не могло затмить её растущее любопытство. Это было слишком неявно. Он был чем-то… иным. Его запах был теплым, но слишком сдержанным, скрытым под маской холода. Не совсем оборотень. Не совсем человек. Он был чем-то промежуточным, не укладывающимся в простую категорию. Чужое. Или… не совсем чуждое? Что-то в её груди тронулось, это ощущение было одновременно новым и знакомым, чем-то живым и непостижимым. И в тот момент, когда её взгляд снова встретился с его глазами, она почувствовала, что теряется в этом зловещем спокойствии, которое исходило от него. Весь мир вокруг них не существовал, и оставался лишь этот момент, такой тягучий, немой, в котором она не могла не задуматься о том, кто он на самом деле. Она слегка подалась вперёд, её глаза впились в его лицо с такой наивной детской настойчивостью. Она не могла не заметить эту странную смесь ощущений, которую дарил его запах, так трудноуловимый, но не дающий покоя. Её голос прозвучал мягко, но с оттенком настороженности и странной уверенности. — Почему ты... У тебя такой непонятный запах. Хоть и смешанный, но... Родной? Эти слова прорезали тишину как нож, и Рэмми сразу почувствовала, что они изменят атмосферу. Она сама не знала, что хотела этим сказать, но интуитивно знала, что это вопрос, который невозможно просто игнорировать. Эмир остался абсолютно неподвижным, как каменная статуя, но его тело отозвалось на вопрос. Движение, слабо уловимое, но настолько сильное, что девочка смогла его почувствовать. Это была почти животная реакция, та, что не поддается осознанию, только инстинктивному восприятию. Будь у него уши, как у неё, они бы сейчас вжались в волосы, но он не дал ни малейшего знака, кроме этого почти не заметного колебания, которое всё же не ускользнуло от её внимания. Он молчал, и, возможно, это было ещё более красноречиво, чем любой ответ. Лиса ощутила эти изменения в воздухе. Словно тёмные тучи собрались в небе, готовые обрушить свой дождь, и она могла буквально почувствовать напряжение, которое витало в воздухе между ними. Сложное, осязаемое напряжение, которое шептало, что это знание — оно что-то большее, важное. Почему же её мысли так зацепились за его запах? Он был слабым, но не отталкивающим. Наоборот, его присутствие было чем-то… привлекательным. Ласкающим. И та поняла, что не может назвать его чужим. Она не могла отвергнуть его, как это обычно бывает с неизвестным. В нём было что-то родное. Что-то неясное, туманное, но заставляющее сердце биться быстрее, хотя разум в тот момент упорно тянул её в сторону сомнений. Примесь оборотня. Но не только. Что-то ещё, что она не могла расшифровать, но что точно вызывало ощущение странной связи, как будто их миры пересекались в незаметной, но неоспоримой точке. Что же ещё? В нём было что-то, что ускользало от простого объяснения, оставляя в её груди странное беспокойство. Рэмми глубже вдохнула, задерживая воздух в лёгких, и интуитивно стремясь ощутить его запах ещё сильнее. Она цепляясь взглядом за каждый его штрих, пытаясь найти в нём то, что должно объяснить её ощущения. Но ни ушей, ни хвоста, ни каких-либо других признаков оборотня у него не было. Чистая, безупречная человеческая форма… Та нахмурилась. — Ты пахнешь… как оборотень. — она озвучила факт, который не давал ей покоя. — Но у тебя нет ничего, что подтверждало бы это. Ни ушей, ни хвоста. Как это возможно? — Потому что я умею превращаться полноценно, — ответил он, не отрываясь своим гипнотизирующим взглядом. — И умею убирать признаки животного, когда в них нет нужды. Её глаза на мгновение расширились. Она не ожидала такого ответа, но одновременно всё стало на свои места. — Значит, ты можешь быть волком? Прямо полностью? — в её голосе расло любопытство, игривое, как у лисы, только скрытое из зо всех сил. — Да. Она прикусила губу, обдумывая. Её инстинкты, казалось, были на высоте, её хвост слегка колыхнулся, а внутри что-то шевельнулось. Это объясняло его запах, но оставалось что-то странное, что заставляло её сомневаться. Он был не просто оборотнем. Но она пока не могла точно определить, чем ещё. Он слушал её слова с вниманием, но не проявлял никакой спешки в ответе, позволяя тишине растягиваться. Его взгляд уставился куда-то вдаль, а голос снова прозвучал. — То, что ты это почувствовала, довольно похвально. Значит, твои инстинкты ещё не до конца притупились. Человеческая жизнь не смогла полностью их заглушить. — его голос был равномерным, всё так же без эмоций. Лиса вздрогнула от его слов. Она никогда об этом не задумывалась. Инстинкты… Они действительно притупились? Она вдруг поняла, что не может по своему желанию обратиться в лису. Её превращение всегда было чем-то хаотичным, неподконтрольным, случающимся само по себе. Та не могла взять и просто… изменить свою форму, как делали это другие оборотни. Оттого лишь глубже вдохнула, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Ветер гулял по поляне, шевелил траву, приносил с собой ароматы леса: тёплый запах древесной коры, влажных листьев, цветов и пряных трав. И, конечно, запах оборотня. Но среди этих знакомых ароматов она всё-таки уловила ещё что-то другое. Ещё один запах, который упрямо пробивался через все остальные ароматы, нарушая привычный порядок ощущений. Девушка не могла понять, что именно её цепляло, но было в этом что-то, что заставляло её сердце учащённо биться. Что-то… знакомое, тянущее, что ей так хотелось понять. — В тебе есть ещё что-то, — негромко проговорила она, не глядя на него, а следя за тем, как ветер подхватывает лепестки с ближайшего дерева, кружит их в воздухе, несёт вверх. Тот молчал. Не стал раскрывать свою реакцию, лишь по-прежнему сохранял безмолвие. — Он… похож на мой, — добавила она чуть тише. Но стоило ей произнести это вслух, как внутри что-то сжалось. Она сама запуталась в своих ощущениях. — Хотя… Нет, — резко качнула головой, отгоняя странную мысль. — Это неважно. В тот же момент один из лепестков, подхваченный ветром, медленно опустился ей на голову. Рэмми вздрогнула, её ухо дёрнулось, и лепесток плавно соскользнул вниз, исчезая среди травы. Эмир проследил за этим лепестком взглядом. — Во мне смешаны две сущности, — ответил он, констатируя непреложный факт. — я дампир. Рэмми приоткрыла рот в удивлении, её глаза пытались уловить детали его ответа. Она мгновенно вернула взгляд к нему, в поисках подтверждение, что услышанное не шутка. — Что? Он чуть повернул голову, глядя, как солнечные лучи пробиваются сквозь густую листву, оставляя тёплые пятна на земле. — Оборотень и вампир. Она замерла, пыталась собрать свои мысли, но он не продолжал, оставляя её в тишине с этим новым знанием. Ветер нежно качнул его волосы, тёмные пряди скользнули назад, обнажая идеальные контуры его лица. Кожа была безупречно белой, как фарфор, и не оставляла ни следов времени, ни признаков слабости. Весь его облик напоминал не человека, а нечто изысканно выточенное из мрамора, идеально холодное и лишённое всякой теплоты. Лепестки, подхваченные лёгким ветром, плавно вращались в воздухе. Они кружили вокруг, как звёзды, отбиваясь от невидимой силы, что поддерживала этот танец, исчезая в пространстве между ними. Дампир. Теперь это слово звучало не просто как термин. Оно что-то объясняло. Но в то же время только сильнее запутывало её. Рэмми не знала, что именно заставило её поёжиться, само слово или то, с какой лёгкостью он его произнёс. Гибрид. Тот, кто родился на грани двух миров, но не принадлежит ни одному из них полностью. Оборотни были дикими, живыми, связанными с природой, их тела подчинялись ритмам луны, звериным инстинктам, крови, которая звала их к стае. Вампиры же были противоположностью всему этому, тёмные, невообразимо старые, отчуждённые от мира живых, существа ночи, чья жизнь текла вне временных рамок. Их существование было полотно, лишённое края, размазанное и безморальное, скрытое за застывшими веками и холодной тенью. А дампиры? Они сочетали в себе и то, и другое. Волчья природа, живая, горячая, бешеная, и вампирская сдержанность — холодная, рассудительная, вечная. Их сердца не замирали навеки, но и не били в ритме обычных смертных. Они чувствовали зов крови, но не нуждались в ней, как чистокровные вампиры. Они могли слиться с тенью, раствориться в темноте, но в то же время ощущали каждый порыв ветра, каждый шорох листвы, так, как чувствовал бы их дикий зверь. Он был чем-то чуждым и для зверя, и для ночной тени. Просто живым напоминанием того, что не должно было существовать, тусклым отражением двух несовместимых миров, что переплелись в нём. Такие существа отринутые обеими сторонами. Ни стая, ни клан не принимали их по-настоящему. Слишком волчьи для вампиров, слишком вампирские для оборотней. Рэмми смотрела на него, и теперь в его молчании ощущалось что-то большее. Что-то, чего она раньше не понимала. — Ты верно подметила, — его речь прозвучала с какой-то тяжестью, далась с трудом. Он опустил голову, и пряди тёмных волос опали ему на лицо, скрывая глаза, но не тонкое напряжение, что возникло в его позе. — Наши запахи похожи. И дело не только в том, что мы оба оборотни. Рыжеволосая наклонила голову, непроизвольно прищурившись, когда в его словах прозвучала невысказанная правда, которая поднималась, как тяжёлый туман в её голове. — Что ты имеешь в виду? — её голос звучал живо, с искоркой любопытства, но за этим скрывалось ощущение, что она уже что-то понимает, но не готова признать это. Она ждала, но он не спешил отвечать, и её внутреннее ощущение, что ответ не был просто скрытым, а ещё и отложенным, стало болезненно ясным. Не сразу, но в глубине её сознания появилось ощущение, что эта недосказанность касалась и её самой. Почему же его запах казался таким знакомым, а не отталкивающим? Почему это ощущение не было таким чуждым, как оно должно было бы быть? Как будто эта тонкая связь между ними уже существовала раньше, где-то глубоко внутри неё, но она никак не могла её вспомнить. Ответ был близким, он висел в воздухе, как неразрешённая загадка. Был рядом, но скрыт, как зеркальное отражение, в котором видна лишь часть изображения. — Почему ты продолжаешь говорить со мной? — он произнёс свой вопрос, стремясь сменить тему диалога. Ведь все карты не могут быть открыты так сразу. Лисичка, отвлечённо наблюдая за тем, как ветер нежно колышет траву, не сразу осознала, что он сказал. — Что?.. — её голос был растерянным, словно она только что вернулась в реальность после долгого странствия в своих мыслях. Его ответ заставил её опомниться и вернуться в реальность окончательно. – Тебе запретили ко мне приближаться. Внутри неё что-то тяжело ёкнуло, и она, чуть покачав головой, как бы пытаясь отогнать эти мысли, не могла не вспомнить тот взгляд. Взгляд Сикариуса, полный того самого обострённого контроля, который она чувствовала всегда, когда его не было рядом. Казалось, невидимая тень следила за каждым её шагом, и, несмотря на её желание освободиться, запрет был чётким, непреложным. Она снова оказалась здесь, несмотря на всё. Вздохнула, но в этом дыхании было больше тяжести, чем обречённости, лишь молчаливое принятие собственной слабости, собственной невозможности избежать этой тяги. Почему? Почему она действительно здесь? Рэмми пыталась найти логичное объяснение своему поступку. Она могла бы сказать, что просто не слушает Сикариуса, что её влечёт просто любопытство. Но что-то внутри неё протестовало против этих оправданий. Глубоко в душе она осознавала, что причина была иной, гораздо более сложной. Эмир вдруг поднял голову, и на его лице мелькнуло смятение. Оно было столь мимолётным, что исчезло так же быстро, как и появилось. Но этого мгновения было достаточно, чтобы лисичка почувствовала — что-то не так. Прежде чем она успела осмыслить это, воздух прорезал ещё чей-то голос. Явный и слишком громкий для того, чтобы его игнорировать. — Ого, вот это я вовремя, — прозвучала знакомая насмешливая интонация. Девочка вздрогнула, будто её осыпали холодным дождём, а сердце вдруг тяжело рухнуло вниз. Резко вскочив с места, она почувствовала, как по её телу пробежала волна неожиданного страха, словно она оказалась в моментальной уязвимости, неспособная контролировать происходящее. Из-за густых деревьев появился Мэрлин. Он наклонил голову, разглядывал обоих, но его внимание было приковано больше всего к незнакомцу на качели. Рэмми лихорадочно сглотнула, бросив взгляд на рядом сидящего парня, который уже вернул себе абсолютное спокойствие, вновь став неподвижным. — Мне пора, — быстро пробормотала она и, даже не дождавшись ответа или реакции, шагнула к Мэрлину. Взгляд красных глаз скользнул мимо пришедшего парня, задержался на окне, выходящем в сад. Он не видел, но чувствовал. Где-то там, за стеклом, в своей комнате, спал Сикариус. Его присутствие было расплывчатым, но отчётливо различимым. Спокойное дыхание, замедленный ритм сердца, тяжесть глубокого сна. Затем силуэт медленно растаял в воздухе, оставив лишь лёгкий фиолетовый дым, быстро развеявшийся среди листьев. — Как у тебя дела? — поспешно спросила лиса, стараясь сделать голос как можно более нейтральным. Мэрлин чуть приподнял бровь, видя, как она нервно улыбается и пытается отвлечь его от происходящего. Её хвост дёрнулся, уши прижались к волосам, а в глазах мелькал испуг и надежда, что получится избежать плохих последствий. Но он не стал ничего говорить. Лишь ухмыльнулся, не весело, скорее насмешливо, с оттенком чего-то змеиного. Скрестил руки на груди, глаза его сузились, изучая каждое движение девушки. — Кто это был? — спросил он нарочито небрежно, хотя в голосе звучал уловимый намёк на подозрение. — И… Сикариус в курсе о таких вот… милых встречах? Рэмми замерла, и почти перестала дышать, а затем, избегая его взгляда, лишь опустила голову. Её рыжие волосы скрыли выражение лица. Отрицать было бессмысленно. Она была не настолько хитрой, чтобы скрыть очевидное от того, кто только и искал возможность словить её на оплошности. Мэрлин этого не пропустил. Он медленно протянул руку и, проведя ладонью меж её лисьих ушек, принялся гладить её, как ласковую, но уже пойманную добычу. Лиса не сопротивлялась. Её плечи напряглись, но она не дернулась, не попыталась убрать его руку. Ей было неприятно, но страх сделать хуже оказался сильнее инстинктивного отвращения. Тот чувствовал это. Чувствовал и наслаждался этим открытием. Он нашёл её слабое звено. Парень задержал ладонь на её голове чуть дольше, чем следовало, испытывая, насколько далеко можно зайти. Затем, потеряв интерес, отстранился, развернулся, и зашагал прочь. Голубые глаза смотрели ему вслед. Её губы сжались в тонкую линию, в груди разлилось неприятное, липкое ощущение, смесь тревоги, страха и злости. Минуту она просто стояла, затем резко сорвалась с места и бросилась за ним. Пальцы сжались на его руке, не давая уйти. Он обернулся, удивлённо подняв брови, но Рэмми уже вцепилась в него взглядом, в котором метались тревога и безысходность. — Он же убьёт меня, — сорвалось с её губ почти шёпотом. Темноволосый выдержал паузу, наслаждаясь моментом её слабости, его ухмылка приобрела откровенно ехидный оттенок. — Могу предложить только одно, — его голос стал мягким, обволакивающим, — увезти тебя отсюда. Туда, где он тебя не найдёт. Девушка резко дёрнулась назад, словно её обожгло. Глаза сузились, демонстрируя враждебность. Она смотрела на него хмуро, с нескрываемым отвращением. Ну уж нет. Лучше пусть Сикариус её убьёт. Её реакция была проигнорирована. Ему было всё равно. Как всегда, думает лишь о своих желаниях. Мэрлин отдёрнул свою руку и ушёл, оставив лисичку в плену тревожных мыслей. Остаётся только надеяться, что он ничего не расскажет Сикариусу.