April 23 pt. 2

      До ушей доносится невнятный шум голосов.       Пожалуйста, только бы это был тот противный мозгоправ. Пусть он скажет, что это сон, а я опять пошлю его нахуй.       Я чувствую дно под ногами. Руки, почти сведенные судорогой, все еще прижимают что-то к себе.       Чувствую холод от промокшей одежды, которую треплет ветер. Озноб.             Плотно стиснутые веки подрагивают, изредка впуская свет.                          Это сон, и я не хочу просыпаться.       Я слышу новый всплеск воды, неуклюжие шаги, пыхтение. — Джеймс! Боже, Джеймс...                   Я до боли прикусываю посиневшие губы.             А потом о мою голову что-то стукается, отчего приходится открыть глаза.       Изображение плыло, как будто глаза до сих пор застилала озёрная вода.       Оглядевшись по сторонам, я увидел, что на берегу собрались люди. Был там и жирный хозяин собаки, которой от меня досталось. А еще Мэг с коляской, не успевшая, наверное, закончить свой круг.       Но самое главное, что среди всех прочих нашелся Джеймс. Мокрый, дрожащий, но более чем живой. Его прижимала к себе упустившая мамаша, глядя на меня особенно гневно.       Рядом со мной плавала полупустая бутылка, а сам я стоял в воде, не доходящей мне даже до задницы.       Блядская сцена, чуть-чуть не дотягивающая до скетча Монти Пайтон. — Вы с ума сошли?! — не успел я двинуться, как визг мамаши прорвался сквозь водные пробки в ушах. — А если бы он утонул?!       С того времени, как начал ходить на терапию, как бы я её ни ненавидел, в голове кое-что да отложилось. Так вот. Если вас в чём-то обвиняют, чаще всего, человек винит в этом себя, но отказывается принимать это и выплескивает на другого. — Т-тупая, т-ты, сука... — прошелестел я, опустив взгляд.       Какого хрена мне стыдно-то? Откуда мне, блять, знать, что тут воды по колено?       Я еле как сдвинул промерзшую ногу, все так же избегая взглядов. Спустя пару нетвердых шагов я оказался на берегу.       Однако видимо моего раскаяния оказалось достаточно, чтобы сука переключилась на перепуганного ребёнка. — А с тобой что не так?! Я же сказала, не лезь к утке! Господи, на минуту нельзя оставить!       Народ начал потихоньку разбредаться. Никто не умер, ничего интересного.       Я смотрел вниз, наблюдая, как с меня стекает вода. В голове застрял противный шум, вибрирующий ком из сбившихся мысле-чувств. Бездна в груди гудела, призывая её заполнить. — Лэсли...       Мэг слегка потрясла меня за плечо, а потом дотронулась до подбородка, чтобы я наконец поднял на неё блёклый взгляд. Она выглядела обеспокоенной, и это льстило, но только немного. — Ты в порядке? Что произошло?       Мэгги не знала о том давнем случае, но прекрасно знала, что вода мне совсем не нравилась, и чтобы заставить меня туда полезть должно было случиться что-то по-настоящему серьёзное.       Я поморщился. — Ничего.       До дома мы шли в полном молчании. Мэгги пыталась всучить мне свою куртку, но я до последнего отнекивался, пока она сама не накинула её мне на плечи. Там, сдёрнув мокрую одежду, я заставил себя натянуть только чистые трусы и завалился в свой угол, где почти сразу отрубился.