1.2: Ветер по имени Сансет.

— Хей, так и будешь молчать? Вопрос застал ее врасплох, заставив на мгновение остановиться и задуматься. Она не могла вспомнить, сколько времени провела здесь, как долго терпела этот бесконечный цикл дня и ночи, захода солнца и восхода луны. Время шло, но оно казалось бесконечным, словно колесо все крутилось и крутилось, не останавливаясь. Бесконечный цикл одного и того же, день за днем, ночь за ночью. Единственное, что вносило хоть какой-то свет в это странное существование вне времени и пространства, — присутствие рядом Роджера и его команды. Он знал, что она здесь, это было очевидно. Но это первый раз, когда он говорил с ней напрямую. Неужели Роджер наконец-то начал узнавать ее? Начинал ли он видеть в ней человека, личность, а не просто мимолетное дуновение или шальной ветер? — А ты не из разговорчивых, как я вижу, — мужчина потянулся, поднимая голову к небу. — Или говорить не умеешь? Он задавал ей вопрос, и она хотела ответить ему, но знала ли она ответ? Могла ли говорить с ним? Она никогда не пробовала, не решалась заговорить, но ей хотелось ответить. «Я не знаю. Не пробовала.» Проходит несколько минут, прежде чем она, наконец, может произнести слова. Она не торопится, тщательно обдумывая, что и как сказать, пытаясь найти нужные слова, чтобы выразить себя. Когда наконец смогла говорить, то не понимала, как ей это удалось. Но Роджер, казалось, слушал, понимал ее. Казалось, что ее голос хоть немного, но затронул его. — Во! Не пробовала, а говорить умеешь, — он снова рассмеялся, его похоже все это забавляло. «Я впервые пробую». Слова казались необычными, настолько, что едва могла разобрать их порой. Она не знала, как они появились, и были ли это вообще настоящие слова? Ей не хотелось узнавать о себе, исследовать и пытаться понять больше. Она ощущала странное чувство комфорта от загадочности, двусмысленности всего этого. Было безопаснее. Не так уж и страшно — оставаться в неведении, довольствоваться тем, что она знала, а не рисковать и не углубляться. — Тебе у нас понравилось, как я вижу, — Роджер направился по палубе куда-то дальше, в другую сторону. Удивительный корабль, здесь никогда не было тихо, но в тоже время, находясь рядом с Роджером, ветру казалось, что все замирало и затихало. «Мне больше некуда идти». Это было искренне, это была правда, и это было единственное, что она знала о себе. Она была ветром, простой силой природы. Это было все, что определяло ее, это было все, чем она являлась. Она раздувала паруса, пытаясь служить этой команде, пытаясь сделать что-то, хоть что-то, чтобы быть полезной. Ей казалось, что если она останется, если сохранит свое присутствие здесь, то должна сделать все возможное, чтобы внести свой вклад и как-то отплатить. Даже если никто не держал ее здесь, даже если они почти ничего не знали о ее существовании. — Поиграем, может? Это был еще один неожиданный вопрос, оставивший ее в замешательстве и неуверенности. Играть... Во что они могли бы поиграть? Он так отличался от нее... От ветра. Роджер был живым и человечным, а она... она была просто ветром, дуновением, которое проносилось мимо. А он… Во что она вообще может с ним играть? — Давай, я научу тебя в картишки играть! — Роджер ее ответа даже не ждал, все продолжал говорить. — Можем в дурака. Или нет, можем в покер. Научу тебя мухлевать, будешь мне помогать. Отличная идея, а? Одно его присутствие вызывало в ней чувства и эмоции, подобных которым она никогда не испытывала. Это было... странно, запутанно и непонятно. Он был удивительным мужчиной, в этом не было никаких сомнений. Роджер интриговал, завораживал ее своими чувствами, мыслями, тем, как он видел этот огромный и такой чужой для нее мир. — Ветер, видишь? У нас земля на горизонте, — его смех был заразительным, настолько, что хотелось рассмеяться в ответ, но она даже не знала, умела ли вообще смеяться. — Ветер… Хм. Тебе бы имя выбрать. Роджер поднял свои яркие глаза, и ей показалось, что он видит ее, как будто смотрит прямо сквозь нее. Сама ветер не была уверена, что он действительно видит ее, но какая-то часть ее души хотела верить в это, хотела, чтобы он мог. Имя... У всего есть имя, у всего есть личность, что-то, что определяет его и определяет, кем или чем оно является. И тогда, подумала она, у нее тоже должно быть имя, имя, которое отражало бы ее сущность. Но была ли у Ветра личность на самом деле? Она не знала, кто она, и не задумывалась об этом. Была ли в этом необходимость? Была ли причина беспокоиться о том, кто она или как ее зовут? Она просто была здесь, просто существовала, существовала в данный момент, жила, как получится, и плыла по течению. — Ты будешь… — Роджер задумался, смотря куда-то за горизонт. — Хм… Как же сложно давать имена. А ты мужик или девка? «Девушка. Наверное». Она чувствовала себя девушкой, как будто была ею. Другого способа описать это не было. Это просто было, это было чувство, инстинкт, и слова вырвались из ее рта прежде, чем она успела это осознать. — Девушка, значит, — он снова посмотрел на небо, в котором расплывался закат. — Будешь Сансет. Классное имя, да? Было понятно, что оно придумано на скорую руку, но почему… Почему на душе от этого так приятно? «Сансет…» Имя было правильным, как будто так и должно было быть. Заходящее солнце окрасило небо в красные и оранжевые оттенки, и свет начал медленно исчезать по мере того, как горизонт становился все темнее. На мгновение, ее охватило какое-то чувство, тоска, меланхолия. Ветру хотелось смотреть на закат, на то, как облака становятся красными, когда солнце исчезает за горизонтом. Теперь она была не просто ветром. Она была Сансет. С этим именем вдруг что-то прояснилось. Ее существование вдруг обрело смысл, словно впервые она поняла, что значит быть живой, что значит иметь цель и место в этом мире. Солнце зашло за горизонт, исчезнув из виду, и небо начало темнеть. По морю поползли тени, а звезды начали подмигивать с небосвода. Темнота окутала корабль, и последние крохи света медленно исчезали, пока команда устраивалась на отдых. Однако, Сансет хотелось лететь выше, хотелось подняться над всем этим и следовать зову ночного неба. «Спасибо…» Это было странное чувство — тепло, растущее глубоко в груди, там, где должно было быть пусто, пусто от всего, кроме ветра. Ее существование, ее индивидуальность, ее сущность. Она существовала. Она — Сансет.

***

Ее звали Руж. Она была красива. Она была красива. Длинные светлые волосы, нежная улыбка и веснушки, украшающие ее лицо. У Роджера было много женщин, много любовниц, много интересов. Она знала это слишком хорошо. Но Руж выделялась на фоне других, раз за разом. Ее глаза, ее улыбка, ее смех, ее очарование — все в ней, казалось, пленяло его. Сансет задалась вопросом, как она выглядит. Есть ли у нее те же прекрасные волосы, те же пленительные глаза, те же мягкие черты лица? Сансет не могла не испытывать неприятного и колкого чувства. Руж была всем тем, чем не была она. Руж была воплощением красоты, женского очарования. Руж была идеальной женщиной, а Сансет - всего лишь... Всего лишь ветер. Просто ветерок. Это было разочаровывающе. Разочаровывало и огорчало одновременно. У нее не было тела — она не могла ни ходить, ни прикасаться, ни обниматься, ни есть всю ту еду, которую любили есть на корабле. — Сансет? Голос Роджера вывел ее из размышлений. Они покидали домик Руж и скоро покинут и сам остров. Снова уплывут, непонятно, куда и непонятно, насколько. Все как обычно. — Я тут подумал, — голос Роджера в последнее время звучал как-то приглушено и тяжело, Сансет не могла не заметить этого. — Ты же ветер. Можешь лететь, куда душе угодно. Так чего не полетишь и мир не посмотришь? Ты, считай, самое свободное существо в мире! Не связана никакими обязанностями, правилами. Ей не нравились эти слова, почему-то, они ввели Сансет в какое-то уныние. Он что, выгоняет ее? Роджер был прав. Она была свободна, свободнее, чем кто-либо другой на корабле. Сансет могла лететь, куда захочет, могла путешествовать по широким морям, видеть все, что пожелает ее сердце. Ирония судьбы, не правда ли? Роджер считал ее самым свободным существом на свете, а она хотела только одного — остаться с ним. "Но я хочу остаться здесь". Это была странная привязанность, потребность быть рядом с ним, быть с ним... Возможно, это была не свобода. Это была привязанность, тоска, потребность. Что бы он подумал, узнай правду, что Сансет отчаянно цепляется за него, отчаянно желая остаться. — Нет, я тебя никуда не гоню, — слова Роджера принесли Сансет некое облегчение. — Просто, ты же знаешь. Мир вокруг тебя огромен. Ты бы многое могла увидеть, Сансет. «А вместе с вами я этого не увижу?» — Увидишь, конечно! — он снова рассмеялся, но как-то глухо, не так задорно, как обычно. — Однако, я о том, что ничто не вечно. Все рано или поздно заканчивается. О том, что все рано или поздно заканчивается, Сансет не хотела думать. Но слова Роджера не понравились ей. Она не хотела думать о том, что он имел в виду. Но они продолжали крутиться в ее голове, задерживаясь и нагоняя тучи сомнений и тревоги на ее разум. «Не говори этого! Просто не говори! Я не хочу об этом ничего слышать!» Это было отчаянно и неприятно, и она тут же пожалела, что сказала это, но слова были произнесены, и Сансет не могла взять их обратно. В словах прозвучал страх, тревога, и она ненавидела себя за это. Она ненавидела все это. — Извини, извини, — Роджер махнул своей рукой, будто пытаясь ее успокоить. — Не реагируй так. Что-то на меня совсем меланхолия напала, да? Говорю о каких-то глупостях… Вот что с людьми делает старость, а? «Ты совсем не старый». Конечно, Сансет слегка соврала. Роджео выглядел старше. Морщины вдоль его светлых глаз... Он старел, медленно. Но это не имело значения для Сансет. Роджер был молод душой в ее понимании. Мужчина снова засмеялся, и в Сансет вновь затеплилась надежда. Маленький домик исчезал из виду, но она была уверена, что они вернутся, вернутся к Руж. Это была надежда на будущее, надежда на их будущее. Но будущее было неопределенным и непредсказуемым. Ни в чем нельзя было быть уверенным, и ничто не было обещано. Тогда Сансет еще не знала, что возвращения не будет.