Глава 4

      В ту ночь Айзава спал беспокойно, но тревожили его вовсе не кошмары. Длинными пальцами он сжал во сне простыню, скомкав ее под собой, и уткнулся лицом в подушку. Одеяло свернулось тугим жгутом между ног, плотно прижимаясь к паху и оголенным бедрам.       — Вы уверены, что никто не войдет, сенсей? — обеспокоенно прозвучало в аудитории.       — Нет, — хрипло, вперемешку с волнением. Голос дрожит, что на Айзаву совсем не похоже.       — Нам надо спешить.       Он облокотился о стол, развернулся лицом к Тсую и впился в ее губы — жадный, не может ждать ни секунды. Проскользнул тонкими пальцами под короткую школьную юбку, а в ответ — сдавленный стон, совсем тихий. Хотелось громче, но было нельзя.       — А если нас увидят? Делать это здесь слишком опасно, — с трудом, превозмогая собственное желание, спросила она.       — Плевать, иди сюда, — снова прижал к себе, запуская пальцы под тонкую ткань ее взмокшего белья. Тело ломит от желания, болезненно гудящего внизу живота. Нужно получить разрядку как можно скорее — выносить эту пытку становится невозможным.       — Хочу войти в тебя, — прошипел в ее губы, исследуя каждый доступный миллиметр между девичьих ног.       — Айзава-сенсей… Не надо, еще слишком рано, — сама хочет, разрывается от запретных желаний изнутри, но старается не терять голову.       — Знаю, — впивается в шею, отогнув воротник пиджака, и оставляет багряный след принадлежности. — Буду ждать, сколько нужно.       Подрагивающая от волнения рука, слишком большая для столь миниатюрного тела, проскользнула вниз, натыкаясь на пульсирующий сквозь черные брюки член. Зарделась, словно собирается сделать это впервые, но этим играм уже несколько месяцев. Расстегивает небрежно брюки, оголяя Айзаву, и обхватывает его рукой, а с его обветренных губ — сдавленный стон, хриплый и короткий.       — С каждым разом все лучше, — проговорил он в ответ на ласки, заставляя Тсую покраснеть еще сильнее.       — Я стараюсь для Вас, сенсей, — подрагивающий голос, обжигающий мочку, и мурашки волнами по спине.       Разрядка — быстрая и неконтролируемая, пульсирующая и обжигающая — прямо на ее пальцы. Сдержать стон от оргазма куда сложнее, чем от ласк: Айзава закрыл рот рукой, топя звуки во влажной от смазки ладони.       Он усмехнулся, видя, как Тсую смущенно облизывает пальцы, и поцеловал, когда та все проглотила.       — Хорошая девочка, — он нежно погладил ее по щеке, застегнул брюки и, прислушиваясь, вышел из кабинета.       Он сам не заметил, как стал трогать себя во сне, тихо постанывая в подушку, и проснулся лишь тогда, когда белье, рука, одеяло и простынь оказались мокрыми. Он растерянно смотрел на испачканную ладонь несколько секунд, пока не понял, наконец, в чем дело, и осознание комом ударило по голове, заставляя зажмуриться от страха и ненависти к себе. С ним это случилось впервые, но хуже всего было понимать, кто стал этому причиной.       — Ты уже слышал про Тохоку? — Мик шумно отхлебнул чай из треснувшей кружки.       — Да, — тихо ответил Айзава, потупив взгляд. — Только войны нам не хватало. Надеюсь, все быстро уляжется.       — Война быстрой не бывает. Как думаешь, до нас дойдет?       — Я об этом вообще не думаю, Мик. Забот в моей жизни и так хватает. Пусть все идет своим чередом.       — А если нас мобилизуют?       В комнате повисла гнетущая тишина. Айзава не ответил.       — Ладно, ты лучше скажи, как себя чувствуешь. Уже ходил на дежурства?       — Нет, не ходил. Пообещал кое-кому повременить с этим неделю, — Айзава посмотрел в немытое окно — лишь бы со взглядом Мика не встретиться.       Тот нервно усмехнулся, все и так понимая, но промолчал.       — Про тебя, кстати, Фукукадо спрашивала, — блондин проигнорировал недовольный цок друга и продолжил. — Все пыталась выведать, где ты лежал, но я не сказал и остальных в агентстве попросил помалкивать.       — Спасибо. От ее вида мне только хуже бы стало.       Окно и правда стоит помыть, но откуда на это взять силы, если даже с постели вставать в последнее время не хочется? Айзаве казалось, что перед выпиской он чувствовал себя лучше. Может, дело вовсе не в таблетках и мазях, а в чем-то другом? Или ком-то, рядом с кем он ощущал себя здоровым?       Он открыл форточку, прогоняя непрошенные мысли, что с каждым днем все больше пугали.       — Ты не хочешь с ней поговорить? — Мик отставил треснувшую кружку на прикроватную тумбочку и по-хозяйски развалился на постели друга.       — С Эми? — от воспоминаний о волшебной Тсую пришлось переключиться на раздражающую Фукукадо. — Мне с ней говорить не о чем.       — Может…       — Тема закрыта, Ямада. Ты знаешь, что она сделала, и я не хочу о ней даже вспоминать, не говоря уже о встречи.       — Ладно, — он развел руками, громко выдохнув, и после небольшой паузы продолжил. — Слушай, у меня тут подруга есть симпатичная, могу познакомить. Хочешь?       — У тебя, кажется, дежурство сегодня? — Айзава раздраженно вытолкнул гостя с постели, а потом и из комнаты общежития, хоть тот и упирался.       У Мика было много симпатичных подруг и приятелей. Он был практически зависим от сексуальных связей, по несколько раз в неделю ходил на быстрые свидания и не был особо разборчив в партнерах — ему неважен был даже пол. Но человеком он был хорошим, поэтому при каждом удобном случае старался свести Айзаву с какой-нибудь очередной подружкой, но тот каждый раз отказывался. Сама мысль о том, что нужно будет встретиться с кем-то только ради одной ночи, казалась ему мерзкой, а заводить серьезные отношения он был еще не готов, хотя было давно пора. В конце концов, для Эри лучше, если о ней будет заботиться не только мужчина, но и женщина. Однако подходящих кандидатур Айзава не видел не только в своем окружении, но и в обозримом будущем. Разве что…       — Не забудь про вечеринку в честь Хэллоуина! — крикнул напоследок Мик, и в следующее мгновение за ним с шумом захлопнулась дверь.       Айзава прижался спиной к двери и опустился на колени. Он устал, чертовски устал, и теперь у него есть неделя, чтобы прийти в себя. Руководство школы все поймет и даст ему неоплачиваемый отпуск, а в агентстве его ценят настолько, что позволяют самостоятельно выбирать график. Все, что ему сейчас хочется — это отоспаться и увидеться с Эри.       С первым пунктом возникла проблема в самом начале — как только он коснулся головой подушки, то вместо долгожданного сна на него накинулись бесконечным потоком самоосуждающие мысли. Он старался не думать о ней всеми силами, переключал сознание на работу, планы на ближайшие дни, накопившиеся дела, но в голове лишь изумрудные волосы и длинные нижние ресницы. Только бы тот сон не повторился, Айзава молился об этом.       Он уснул через несколько часов, проспав до середины дня. К счастью, ему ничего не снилось.       — Вот, держи, — Беру протянула Тсую несколько смятых купюр, — купи себе зимнюю куртку. Только выбирай потеплее, а то в прошлом году ты зевала всю зиму!       — Хорошо, спасибо, — Тсую взяла деньги, кивнув, и вышла из дома.       Ходить по магазинам настроения совсем не было, да и больная нога вечно напоминала о себе глухой болью. Но мать заставила ее выйти, ссылаясь на доктора, который сказал разрабатывать ногу. А еще ей правда нужна была новая зимняя куртка.       Она дошла до торгового центра пешком, хоть путь и занял полчаса. Ей было о чем подумать, и даже боль не докучала теперь так, как раньше.       Что происходит между ней и Айзавой? Какой у них уровень отношений? Это точно больше, чем «учитель и ученица», но что именно, Тсую понять не могла. Она пообещала себе думать о нем как можно меньше. Что могло быть абсурднее, чем влюбиться в своего учителя? Она же не какая-то глупая малолетка, а вполне себе разумная девушка. Тсую знала, что нужно перетерпеть, и со временем чувства угаснут — это происходило со всеми ее влюбленностями, ведь никто из парней никогда не смотрел на неказистую девочку-лягушку. Она никогда не считала себя красивой, но свою внешность научилась принимать и делала все, чтобы выглядеть ухоженной — следила за кожей, волосами и ногтями, активно занималась спортом и хорошо питалась. А вот с практически полным отсутствием губ, странной формой глаз, плохой осанкой, которую было не исправить из-за особенностей скелета, и дурацким лягушачьим животом она ничего сделать не могла.       Настроение было ни к черту, и ни одна примерянная куртка как назло не подходила — Тсую в каждой выглядела, как шарик. Она зашла в очередной магазин, потеряв уже всякую надежду на то, что зимой будет выглядеть красиво, а не как непонятное многослойное нечто, но вдруг увидела вдалеке ее. Это была двухсторонняя удлиненная теплая куртка — с внутренней стороны она была нежно-лавандовой, а снаружи — черной. Стороны можно было менять по настроению, и Тсую с надеждой и волнением посмотрела на ценник.       Стоимость была в два раза больше, чем она могла себе позволить. Она сомкнула зубы, раздраженно выдохнула и взяла куртку, чтобы примерить. Если куртка сядет также плохо, как и все предыдущие, то будет не так обидно.       Куртка села идеально.       Она стояла напротив зеркала, пытаясь запомнить эту картинку до самых мелочей — больше она так выглядеть никогда не будет. Попросить у родителей еще денег она не могла — у них в семье трое детей, и расходы сейчас большие. Просить на куртку, когда на школьную форму для младших брата и сестры не хватает, будет слишком эгоистично, а стипендии Тсую хватает только на проездной, оплату мобильной связи и пару перекусов в школьной столовой.       Она сняла куртку и повесила на место, продолжая сверлить ее взглядом. Может, ближе к зиме на нее будет скидка, и денег хватит? Но тогда высок риск того, что Тсую вообще не успеет купить куртку до холодов. Она развернулась на пятках и опустила взгляд в пол. Обидно до ужаса и сверлящей боли в груди. Нужно идти дальше в надежде, что в оставшихся магазинах будет что-то сносное.       — Тсую! — послышалось сбоку, и в девушку вдруг влетело чьей-то маленькое тельце.       — Эри, привет, — она мягко улыбнулась и потрепала девочку по голове. — А ты чего тут?       Одна Эри тут быть не может, значит, за ней кто-то присматривает. А делает это чаще всего… По спине Тсую пробежали мурашки, а сердце обеспокоенно затрепетало.       — Я же говорил тебе не убегать, — раздалось сзади хрипловато.       — Прости, — Эри надула губки, подошла к Айзаве и взяла его за мизинец. — Смотри, тут Тсую!       Конечно, мужчина давно ее заметил. Он поднял глаза и встретился взглядом с ученицей. Та приветственно кивнула, делая шаг назад. Он сразу обратил внимание на этот жест, но почему-то знал, что это не было знаком неприязни или страха — это было что-то глубокое и сокровенное.       — Как твоя нога? — не здороваясь, спросил он.       — Неплохо, — она постаралась согнать с лица напряжение, но челюсти вновь сомкнулись, а сердце забилось чаще, неприятно барабаня по ребрам изнутри.       — Куртку выбираешь? — в ответ — кивок. — Тебе эта очень идет, — он указал на двустороннюю куртку и заметил, как Тсую поджала тонкие губы. — Почему не возьмешь?       — Бюджет не позволяет, — она пожала сутулыми плечами и улыбнулась уголками рта. — Но ничего, поищу в других магазинах.       — Ясно, — ответил он и замолчал на несколько томительных секунд.       — А Вы? — Тсую решила спасти ситуацию. — Для Эри что-то выбираете?       — Да, у нее почти нет теплой одежды, — он ласково погладил девочку по голове, а та, с надеждой посмотрев на опекуна, вдруг сказала:       — Может, сходим поесть все вместе?       У Тсую внутри все рухнуло. Предложение девочки было неуместным и странным. Наверно, она сказала это, основываясь на своей детской наивности и искренности, но для остальных эта фраза прозвучала, как приговор.       Айзава перевел взгляд с Эри на Тсую, которая всеми силами старалась сохранить самообладание и спокойное выражение лица, а внутри — пожар в масштабах лесного на несколько сотен гектаров.       — Почему бы и нет, — спустя несколько секунд произнес он. — Давай встретимся через полчаса на фудкорте?       Тсую кивнула, а потом молча развернулась и вышла из магазина — нельзя было, чтобы Айзава увидел, как она покраснела. Смущение овладело каждой клеточкой ее тела, распространяясь до самых кончиков волос и ногтей. Она направилась в туалет и несколько раз умыла лицо ледяной водой, пытаясь согнать с лица краску, и после очередной попытки с ужасом обнаружила, что до встречи осталось каких-то пять минут.       Она поднялась на последний этаж торгового центра и увидела вдалеке радостную Эри, которая несла в маленькой ручке несколько пакетов с новой одеждой, а другой неизменно держалась за мизинец Айзавы. Он с нежностью смотрел на девочку и внимательно слушал ее бессмысленные детские рассказы, не перебивая и не отвлекаясь. И только сейчас Тсую заметила огромный пакет в мужской руке. Ее чуть не вывернуло наизнанку прямо там, посреди фудкорта, потому что содержимое пакета было очевидным и заставляло все внутри в узел скрутиться от стыда. Ей захотелось убежать, спрятаться и больше никогда на глаза Айзаве не попадаться, но он тут же увидел ее в толпе.       Они с Эри подошли к стоящей столбом, побледневшей Асуи, и мужчина протянул ей пакет.       — Держи.       Она протянула было руку, но одернула себя, и лишь кончики ее пальцев успели дрогнуть, но даже это малейшее движение не укрылось от опытных глаз Айзавы.       — Тсу, возьми, пожалуйста.       — Почему? — голос ее болезненно дрогнул.       — Благодарность за спасение моей жизни, — он легонько потряс пакетом, как бы напоминая о нем, но Тсую снова не взяла подарок. Тогда он отпустил Эри, аккуратно взял ученицу за руку и вложил пакет в ее взмокшую холодную ладонь. — Обещай не переживать по этому поводу.       — Об… — голос ее сорвался на скрип, похожий на неприятное лепетание ее матери. — Обещаю. Спасибо.       Она поклонилась почти до пояса, уже не слыша, что происходит вокруг, — шум в ушах перекрикивал каждое слово и каждый звук. Айзава молча кивнул, отпустил ее руку и вернулся к Эри.       Сначала они ели в тишине, настолько мучительной, что даже еда в горло не лезла, но вскоре Тсую не выдержала:       — Почему в больнице мы с Вами болтали без умолку, а сейчас ни слова друг другу сказать не можем? Что-то произошло?       — Возможно, — загадочно ответил Айзава, не поднимая глаз.       — И как мне это понимать? — Тсую вскинула брови и отставила пустую тарелку в сторону.       — Происходит кое-что, что не дает нам общаться, как раньше, — он поднял, наконец, глаза на ученицу, а та нервно усмехнулась. — Подробнее сказать в данной обстановке не могу, но ты и сама должна все понимать.       — Угу, — она кивнула, горько улыбнувшись уголками широкого рта. — Иронично.       — Не то слово, — он еще немного поковырялся в тарелке, понимая, что ком в горле не позволит ему проглотить ни кусочка.       Желаемое рядом, только руку протяни, но нельзя, и это до смешного трагично — вгрызается клыками несправедливости в глотку и разрывает на клочья.       — Спасибо Вам за все, сенсей, — сказала вдруг Тсую вполголоса.       — Я же сказал, это в благодарность за спасение.       — Не только в куртке дело. Спасибо за то, что позволяете мне это чувствовать, — в присутствии Эри приходилось говорить загадками, но она была уверена — он все понимает. — Я и мечтать об этом не могла, а теперь я счастлива и благодарна за все.       — Но ничего ведь… нельзя, понимаешь? — его хриплый голос почти сорвался на шепот, а каждый слог был пропитан болью и горечью.       — Конечно, но даже того, что есть сейчас, мне достаточно.       — Не достаточно, не обманывай себя — ни тебе, ни мне не достаточно, — он смотрел в ее темно-серые глаза, из которых так и сочилась доброта, заставляя сердце успокоиться.       Он этот взгляд на всю жизнь запомнит — снисходительный, убаюкивающий, обещающий безопасность и вечную заботу. Таким взглядом смотрит мать на ребенка, что впервые в жизни разбил коленку или чего-то испугался. Этот взгляд гладит по щеке и шепчет ласково на ушко: «Все хорошо, и я всегда буду рядом». Айзава протянул к Тсую руку, но девушка зажмурилась и встала.       — Мне пора, — она сделала несколько глубоких вдохов-выдохов и, набравшись смелости, снова посмотрела на учителя. — Спасибо Вам за куртку и за взаимность, сенсей. До свидания и пока, Эри, — она еще раз поклонилась почти до пояса и, взяв большой пакет с подарком, убежала в сторону эскалатора.       — Пока! — бросила Эри ей вслед и принялась допивать молочный коктейль.       — Пока, — прошептал Айзава, а в ушах шумно пульсировало слово «взаимность».       В школе они вели себя так, словно ничего не произошло, и это было лучшим решением для них обоих. Сначала они приняли множество поздравлений с выздоровлением, а затем стали исполнять свои роли отличного учителя и прилежной ученицы.       — Как вы знаете, скоро Хэллоуин, и в честь этого академия устраивает для вас вечеринку. Вся информация будет вывешена в ближайшее время на доске объявлений в холле. Приходите в костюмах, но чтобы все прилично, ясно?       В ответ — радостное «да», сотканное из двух десятков ученических голосов, но на душе почему-то неспокойно и до боли в груди погано. Интуиция никогда не подводила Айзаву, и он чувствовал, что вечеринка пройдет не так гладко, как хотелось бы.       — В Тохоку все становится хуже, — мрачно произнес Ямада после очередного глотка пива в излюбленном баре.       — Джей, дай еще бутылку, — кивнул Шота средних лет бармену, а другу не ответил, не зная, что сказать.       — Говорят, там настоящая гражданская война. Туда свозят военных с соседних префектур.       — Ты правда хочешь об этом поговорить?       — Не хочу, но подобное распространяется по всему восточному побережью, тебя это не заботит? А если пол страны воевать начнет?       — Когда начнет, тогда я и буду об этом думать, Мик, а сейчас мы с тобой в политику лезть не должны. Да и не только сейчас — вообще не должны.       Ямада пожал плечами и сделал очередной глоток. Они любили так посидеть вдвоем — иногда поговорить, а иногда просто помолчать, и вечера эти были пропитаны особой магией. Ямада дорожил Айзавой, хоть они и были полными противоположностями, а в юношестве Айзава вовсе Мика недолюбливал — его всегда раздражали громкие и слишком открытые люди, но жизнь сыграла шутку и сделала их лучшими друзьями на многие годы.       — Я это к тому, что если что-то начнется, то нас с тобой призовут в первую очередь, понимаешь?       — Рот закрой, — Айзава с громким стуком приземлил на барную стойку открытую бутылку и раздраженно посмотрел на друга. — И больше такого не говори, понял?       Мик недовольно кивнул, но продолжать спор не стал. Содержимое агрессивно приземленной бутылки частично разлилось по стойке и стало методично, по капле, стекать на пол. Айзава выругался и закрыл лицо ладонями, погружая пальцы в растрепавшиеся волосы.       — Ну ладно, рассказывай, в чем дело, — помедлив с полминуты, произнес Мик, подсаживаясь чуть ближе.       — Ты и сам все знаешь, — спустя несколько глотков ответил Айзава, устало потирая переносицу.       — Ты сам-то от нее что хочешь?       — Не знаю, чтобы она села мне на лицо, например, — он пожал плечами и принялся ковырять ногтем столешницу.       — Блять, Шота… Давай без тупых шуток сегодня, ладно?       — Не ладно, — буркнул он в ответ, почти ложась на стойку. — Она сказала, что ей хватит того, что есть, но я знаю, что не хватит. Нам обоим не хватит.       — Так, притормози, — замахал руками Мик, — между вами что-то было? — он перешел на шепот и оглянулся.       — Нет, мы просто случайно встретились в торговом центре и поговорили. И я купил ей куртку.       — Ты безнадежен.       — Я влюблен, — теперь на шепот перешел Айзава.       — Слишком много громких слов, — раздраженно ответил Мик, мысленно списывая все на алкоголь. — Ты становишься чересчур разговорчивым, когда выпьешь.       — Это компенсируется тем, что обычно я предпочитаю молчать.       — И правильно делаешь, — буркнул Мик, пытаясь понять, что же делать с другом, который всеми силами пытается вляпаться в большую проблему.