Глава 12

      После ночного дежурства, которое выдалось на удивление спокойным, Тсую проспала несколько часов, а потом долго намывалась в душе, намазывая себя всеми масками, которые нашла, по очереди. Одеться на праздник Всемогущего Тсую решила в темное длинное платье на тонких бретельках, которое открывало ее покатые, выдающиеся вперед сутулые плечи. Она подвела глаза, напудрила и нарумянила здоровую часть лица, но губы не накрасила. А потом Тсу долго смотрелась в зеркало, расчесывая длинные волосы, ароматные после мытья, и пристально глядела в собственные глаза, пытаясь узнать, что же прячется в ее голове, за костяными глазницами. Она вспомнила взгляд малиновых глаз Эри, холодный и безжалостный, недовольный и полный ненависти, а потом поняла, что при следующей встрече обязательно скажет ей о том, что знает правду.       Правда эта была страшной и мерзкой, но от нее нельзя было убежать, как бы этого ни хотелось, но Тсую смогла с десятой попытки отогнать мысли прочь и вспомнить, что ей пора выходить.       Айзава вызвал ей такси до ресторана и встретил на пороге. Он был одет в черный костюм и темную рубашку с узором из турецких огурцов, а волосы его мелкими волнистыми прядями ниспадали к плечам.       — Чувствую себя идиотом в этом костюме, но Мик сказал, что я в нем хорошо выгляжу, — первым делом сказал Айзава, протянув Тсую руку и помогая ей выйти из машины.       — Вам очень идет, сенсей, — произнесла ученица, понимая, что ничего сексуальнее, чем Айзава в классическом костюме и с уложенными волосами, она еще не видела.       Она смутилась, когда он положил руку ей на талию и шепнул, что это платье подчеркивает ее фигуру, а сам Айзава подумал о том, как хотел бы сейчас поехать вместе с ней домой и это платье с нее стянуть, но приличие не позволяло пропустить праздник близкого друга.       Тсую не хотела заходить внутрь, понимая, что на них косо смотрят уже с порога. Она услышала перешептывания и смешки еще на подходе, сжала руку Айзавы и замедлилась, но он настойчиво подтолкнул ее вперед, открывая перед ней дверь.       — Я тоже не хочу туда идти, но ради Всемогущего надо потерпеть, ладно? — проговорил он так нежно, как только был способен, на что Тсую кивнула, выдавив из себя вымученную улыбку. Тело ее под ладонью Айзавы напряглось, и он не мог этого не заметить, поэтому он наклонился и легонько коснулся губами ее душистых волос.       Держась за руки, они вошли в арендованный зал ресторана. Голоса и смешки вдруг затихли, и Тсую показалось, что кто-то незаметно сунул ее головой в бассейн — стало невыносимо холодно, а волосы, казалось, встали дыбом. На нее все смотрели, и на Айзаву тоже. Теперь он сильнее сжал ее руку, и Тсую, взглянув на учителя, увидела, как проступают сквозь побритую кожу щек жвательные мышцы.       — Айзава, друг мой! — послышалось на другом конце зала, и через несколько секунд мужчина, вынужденно отпустив руку Тсую, оказался в крепких объятьях Всемогущего, иссохшего и измученного, но активного и искренне счастливого видеть товарища спустя столько времени. — Как ты? Вижу, без потерь не обошлось, но ничего, главное, что ты вернулся. И ты пришла, Асуи, девочка моя! — теперь он прижался всем телом к Тсую, и та из вежливости похлопала его по спине. — Я так рад, что вы оба здесь. Ну же, проходите, ваши места там, рядом с Ямадой.       Айзава схватил Тсую за локоть и устремился в конец зала, пытаясь побыстрее спрятаться от десятков пар глаз, под взглядом которых он невольно съежился.       — Пришли, все-таки? — Мик поднялся и приобнял друга в знак приветствия. Тсую же он кивнул — она кивнула в ответ.       — Да, из приличия, — ответил Айзава, зачесывая пальцами растрепавшиеся волосы и открывая повязку. Шепот по сторонам стал громче, но вскоре снова затих. — Но, чувствую, мы здесь ненадолго.       — Говорят, тут хороший алкоголь. Я сегодня за рулем, поэтому пей за двоих, тебе это нужно. Домой я вас подкину, — он похлопал друга по плечу и придвинул к нему бутылку виски. — А еще тут просторные туалеты, так что если захотите порезвиться… — он замолчал, усмехнувшись, когда Айзава ткнул его локтем. — Да ладно вам, уж меня-то можно не стесняться.       Айзава после этих слов налил себе виски на три пальца и опустошил стакан двумя большими глотками. Этим вечером он намеревался напиться и разглядывать Тсую, сколько ему захочется. Платье открывало часть ее груди и облегало широкие бедра, и Айзава надеялся, что чуть позже, когда большая часть гостей уже разъедется по домам, они сядут на диванчики в боковой части зала, — он со стаканом виски, она — с бокалом вина, и будут молча пить, просто смотря друг на друга, а потом поедут домой и займутся, наконец, сексом. Пусть тихим, ведь Эри дома, но таким желанным и долгожданным.       Айзава легонько коснулся коленки Тсую под столом, такой нежной, розовой, угловатой коленки, и ученица позвала проходящего мимо официанта и попросила налить ей вина. Списать подступающий к щекам румянец на алкоголь будет куда проще, чем придумывать глупые отговорки. А в голове уже нарисовалась сама собой картина, как Айзава расстегивает ремень на своих брюках и надавливает на ее плечи, заставляя опуститься перед ним на колени.       Кто-то позвал Айзаву, и тот, улыбаясь от очередной глупой шутки Мика, повернулся на зов, и улыбка тут же сползла с его лица. Позади стояла Эми Фукукадо, которую он избегал уже не один год. Она положила руку на его плечо, и уголки ее губ взлетели так высоко, что Тсую подумала, что ей защемило лицевой нерв.       — Шота, милый, наконец-то я тебя нашла! — протянула она громко, отчего Айзава поморщился и сильнее сжал коленку ученицы. — Давай поговорим?       — Мне не о чем с тобой разговаривать, — сухо процедил он, делая очередной глоток из полупустого стакана.       — Ну же, я не уйду, пока ты не уделишь мне время, — она сжала пальцы на его плече, и Айзава протяжно выдохнул, поморщившись.       — Хорошо, пойдем. Я скоро вернусь, Тсу, — он поднялся, взглянул на Эми, а потом взял Тсую за подбородок и демонстративно поцеловал в губы. Она почувствовала горечь виски и зажмурилась, а через мгновение Айзава уже ушел в сторону террасы в сопровождении назойливой Мисс Шутки.       — Ого, — проговорил Ямада, провожая друга взглядом, — сейчас что-то будет. Тебе лучше еще выпить, — он перехватил у пробегающего мимо официанта бутылку вина и наполнил бокал Тсую почти доверху.       — Что между ними произошло? — она не хотела задавать этот вопрос, но он волновал ее уже много месяцев. — Я имею в виду… по-настоящему? — она вспомнила россказни Эми о вспыхнувшей между ними страсти, когда они работали в одном агенстве, но сам Айзава открещивался от этих слов всеми силами.       — Я бы мог упростить все и сказать, что они просто переспали, но история куда более сложная и отвратительная, — выдохнул Мик, и в груди у Тсую неприятно заныло.       Никогда не задавай вопросов, на которые ты не готова услышать ответы.       — Расскажете? — спросила она, спрятав руки под столом и сжав кулаки.       — Думаю, лучше услышать это от самого Шоты, но он не захочет рассказывать. Да и я не хочу, но расскажу, чтобы ты лучше понимала, что Фукукадо за человек, — лицо его помрачнело, и говорить он стал тише. — Дело было года три назад. Мы праздновали мой День рождения в баре, и я пригласил Эми, потому что тогда мы работали вместе. Конечно, Шота тоже был там, и почти весь вечер он просидел рядом со мной. Он не особо общительный, как ты заметила, и ненавидит такие вот праздники, — он обвел рукой, занятой стаканом с газировкой, зал. — И в какой-то момент я ушел с одной девушкой в более… тихое место, понимаешь? Я оставил его одного. Фукукадо этим воспользовалась.       — В каком плане? — спросила Тсую, стараясь не показывать неприязни.       — Она принесла ему напиток, в который что-то подмешала.       Мик замолчал, а Тсую была не в силах спросить, что было дальше. Она и так обо всем догадалась, но в голове не укладывалось, как такое могло произойти с Айзавой.       — Они были приятелями, и Шота не ожидал, что она на такое способна, — Мик замотал головой, косясь в сторону террасы, на которой Эми что-то говорила Айзаве, а тот стоял молча, засунув руки в карманы, и смотрел в пол. — На следующий день он приехал ко мне и все рассказал: как очнулся утром голым в ее постели, не помня ничего с момента, как она принесла ему коктейль; как осознал, что она сделала, и блевал в ее же ванной; как кричал на нее, называя сумасшедшей, а она лишь смеялась над ним и шутила свои тупые шутки, говоря, что им суждено быть вместе и как она его любит. Я никогда не видел, чтобы он так плакал, Асуи. Он был разбит, унижен и обесчестен, понимаешь?       — Она что, изнасиловала его? — голос ее дрогнул, а ногти впились в кожу на бедрах.       — По-другому это и не назовешь. В тот же день я повел его к врачу, чтобы он сдал все анализы, и в полицию. На нее завели дело, но ему не дали хода из-за ее связей в министерстве. С тех пор Фукукадо пытается снова с ним сблизиться, но он даже говорить с ней не хочет, что неудивительно.       — А что остальные герои? Никто не в курсе этой ситуации?       — Все в курсе, конечно, но далеко не все поверили Айзаве: кто поверит, что миниатюрная женщина изнасиловала крупного мужчину? Поэтому она здесь, а не в тюрьме, хотя там ей самое место. Доверие к ней, разумеется, пошатнулось, но все равно остаются те, кто принял ее сторону и утверждает, что Айзава слегка тронулся после… Впрочем, неважно. Есть вещи, о которых тебе должен рассказать он сам.       Тсую залпом выпила бокал вина, а потом взглянула на террасу и увидела, что Айзава теперь смотрит на Эми: подбородок его был вздернут кверху, а во взгляде было столько холода, что мурашки пробежали по сутулым девичьим плечам. Он ее ненавидел. Он хотел, чтобы они больше никогда не виделись. Он жаждал, чтобы она исчезла и больше никому не смогла причинить боль.       А потом, прямо посреди разговора, пока Фукукадо, активно жестикулируя и смеясь, что-то ему внушала, он развернулся к ней спиной и устремился к своему столику.       — Пустая трата времени, — выдохнул он, говоря то ли про разговор, то ли про праздник в целом, — налей мне еще.       Он молчал, выпивая стакан за стаканом, а Мик только и успевал подливать новые порции виски.       — Нам с Тсую, наверно, пора, — произнес он через несколько долгих, напряженных минут, и Мик согласно кивнул.       — Я отвезу вас домой, тоже не хочу оставаться здесь.       Они втроем зашагали к выходу, прощаясь с именинником по дороге и извиняясь за ранний уход, но тот, кажется, все и так понял и не стал их задерживать.       А рука Айзавы сжимала ладонь Тсую до боли, почти до хруста костей, но она не смела отнять ее, понимая, что сейчас ладонь ее нужна ему как никогда, что именно в ней, в ладони этой, сжатой и ноющей, он нашел свое кратковременное спасение.       Они сели в черную легковушку, и Айзава с Тсую расположились на заднем сидении. Первые пять минут они ехали в тишине, но потом мужчина не выдержал и произнес тихо:       — Сука тупая. Ненавижу.       Мик понимающе кивнул и улыбнулся, разгоняясь по шоссе, а Айзава вдруг продолжил:       — Фух, аж полегчало, когда сказал.       Он прижал Тсую ближе к себе, а она сняла туфли и подогнула под себя ноги. Разрез платья открыл ее бедро, крупное и мраморное, покрытое короткими нежными волосками, отчего становилось похожим на персик. И вся Тсую стала вдруг похожей на персик — мягкий, сладкий и сочный. В нее хотелось впиваться губами, слизывать с рук сок и всасывать мякоть.       Он выпил слишком много, догадался Айзава, но не в силах был остановить руку, которая тянулась к ее персиковым бедрам, и взгляда отвести от ее декольте тоже не мог: одна бретелька ее платья сползла на рельефное молочное плечо. У Тсую была крупная грудь, которую непреодолимо захотелось вдруг сжать в руках, и мягкий, небольшой животик.       Айзава нагнулся и поцеловал ученицу в тонкие горячие губы, прикусывая и облизывая языком, спустился к ее шее и впился в кожу рядом с пульсирующим от волнения сосудом, оставив метку принадлежности, и вернулся выше, к мочке, обдав ее горячим пьяным дыханием.       Тсую поняла, что она непреодолимо хочет его прямо здесь и сейчас. Сил сдерживать себя больше не было, и Мик, сидящий на водительском сидении, почему-то совсем не смущал. Она жадно поцеловала Айзаву в губы, положив одну руку ему на шею, а второй спускаясь к ремню на его брюках и понимая, что остановиться уже не сможет.       Она почувствовала его сквозь ткань, твердого и горячего, посмотрела на него умоляюще, но он перехватил ее руку, мотнув головой.       — Потерпи до дома, — проговорил он в самые губы, снова целуя.       — Это необязательно, — сказал вдруг Мик, который все это время наблюдал за ними через погасший экран автомобильной торпеды. — Терпеть до дома необязательно.       — Мик, мы…       — Все нормально, — он коротко обернулся, улыбнувшись своей привычной лучезарной улыбкой, и вернулся к дороге. — У меня все равно завтра чистка салона, не стесняйтесь. Я серьезно, Шота, все нормально.       И тогда Айзава снова посмотрел в огромные темные глаза Тсую, зрачки которой от возбуждения стали такими большими, что он едва ли в них не утонул, и медленно, сомневаясь, отпустил ее руку. Тсую тут же принялась расстегивать кожаный ремень на брюках учителя, сгорая изнутри от нетерпения, и когда застежка, наконец, поддалась, она запустила руку под ткань мужского белья.       Член Айзавы был крепким и толстым, с широким основанием и немного сужался к головке. Тсую с интересом обхватила его рукой, почувствовав пульсацию выступающих вен. Она аккуратно обнажила головку от кожи и взглянула на Айзаву, молча спрашивая разрешения. Он с замиранием сердца кивнул, и Тсую жадно поглотила его до самого основания, закручивая язык спиралью вокруг плоти и заставляя Айзаву отпрянуть от неожиданности и излишней чувствительности.       — Тише, не так быстро, — глухо попросил он, слегка оттянув ее за волосы.       — А она не такая уж и скромная, да, Шота? — Мик заерзал на водительском сидении и свернул на полупустую трассу.       Айзава смущенно промолчал, запрокинул голову и прикрыл глаза, тихо выдохнув в полустоне. Тсую продолжала плотно обвивать его член языком, вычерчивая узоры вдоль взбухших вен. Ее до сумасшествия возбуждало то, как Айзава держит ее за волосы и не позволяет отпрянуть — властно и жестко, но в тоже время нежно и заботливо. Она знала, что он отпустит ее в любой момент — только знак подай, но останавливаться не хотелось. Вязкая смазка заполнила рот, и Тсую сглотнула, втягивая член Айзавы сильнее. Он вновь застонал, в этот раз громче и протяженнее.       Краем глаза Тсую заметила копошения со стороны водительского сиденья — Мик, до этого незаметно гладивший себя через одежду, теперь расстегнул ремень, молнию и приспустил брюки. Он стал ласкать себя, смотря на Айзаву и Тсую через выключенный экран, стараясь не забывать о дороге.       В глазах Айзавы пьяным огнем заиграли искры азарта. Все это было для него в новинку, но он был вовсе не против. Он перевел взгляд на Тсую и тихо спросил, не возражает ли она. Она молча кивнула, не отрываясь.       Они оба были слишком пьяны, чтобы думать о том, как им будет неловко завтра, а для Мика это было лишь очередной игрой — он был крайне опытен во всем, что касалось близости, и подобные эксперименты не были для него чем-то новым.       Он множество раз предлагал Айзаве присоединиться к нему и нескольким его подругам, но тот всегда отказывался — такой уровень отношений был точно не для него. И сейчас, когда все трое чувствовали себя комфортно и в безопасности, Мик наконец увидел запрятанную далеко от чужих глаз ту самую сторону его друга.       Мик еще с подростковых лет ловил себя на мысли, что Айзава довольно сексуален, и он не отказался бы от совместного опыта с ним, но тот был непреклонен. И вот, наконец, Мик мастурбировал на Айзаву и Асуи, ведя при этом машину, и это заводило его до безумия. Эти двое смотрелись сейчас намного сексуальнее, чем все партнеры и партнерши Мика вместе взятые.       Тсую языком сжала член Айзавы сильнее и почувствовала, как его рука натягивает ее взъерошенные волосы. Он оттянул ее, позволяя задержаться у головки, а затем заставил проскользнуть по всей длине. Ей хотелось поглотить его целиком, целиком забрать и выпить, ничего не оставив, никому не позволяя притронуться к тому, что только ей теперь принадлежит. Она владела им, она имела на него полное право, она будет бороться за него с кем угодно, если потребуется. Она заслужила любить и быть, наконец, любимой и желанной, зацелованной и удовлетворенной, и мысль эта, до этого отвергаемая убеждениями о собственной ничтожности, заняла свое полноправное место в ее голове.       Их сдержанные стоны смешались в единое целое, и Мик почувствовал, как мурашки возбуждения пробегают сверху вниз вдоль позвоночника, концентрируясь внизу живота.       Они кончили почти одновременно.       Тсую почувствовала напряжение и пульсацию, а Айзава не позволял ей отпрянуть ни на секунду. Он громко простонал, в этот раз не сдерживаясь, и разрешил подняться, только когда Тсую проглотила все до последней капли.       Они наконец посмотрели друг другу в глаза — оба пьяные и смущенные, до предела возбужденные и желающие еще. Он влажно поцеловал ее в распухшие губы и нежно прикусил ее язык, вызывая улыбку и застенчивый смех.       Со стороны Мика послышался стон — он кончил, продолжая смотреть, как Айзава жадно целует Тсую, как тянется паутиной слюна между их языками, как пульсирует его еще стоящий член, который он не торопился прятать. Сейчас Мику было плевать на испачканную одежду и сиденье — ничего не занимало его так, как осознание того, что только что он испытал самый яркий оргазм в своей жизни.       До дома Айзавы они доехали молча, и лишь выходя из машины брюнет поблагодарил друга за то, что подвез их, и извинился за неудобства, которые они ему доставили, хоть Мик и просил не беспокоиться. И уже на самом пороге Тсую вдруг ринулась обратно к машине нетвердой походкой, жестом попросила Ямаду опустить стекло и произнесла с улыбкой, которую Мик у нее прежде никогда не видел:       — Считайте это благодарностью за все, что Вы для меня сделали. Вы ведь хотели увидеть его таким, да?       Мик в ответ усмехнулся, пряча глаза, и уехал.