Часть 16.

Понадобилась примерно неделя-две, чтобы нога у Бемби окончательно зажила и затянулась рана. Всё это время пока происходило восстановление, он мужественно лежал в малиновом тайнике, теперь ставшем для него и домом и постелью. Раза два олень выходил из убежища поесть и размять затёкшее тело, но далеко старался не уходить. Порою и Элеонора сопровождала его, однако это бывало в тех случаях, когда обоим хотелось утолить жажду, или же пополнить запас натрия в организме. Только ей одной был известен путь к многочисленным залежам солонца. По истечению второй недели Элеонора всё реже стала появляться возле фермерского участка, оставив Бемби в одиночестве. Приходила лишь по вечерам, дабы рассказать о своих похождениях. Однажды олениха и вовсе не появилась. Бемби только зря потратил время, ожидая её возвращения. Щемящее чувство тоски съедало его изнутри. Проведя ещё несколько часов в томительном ожидании, он сам отправился на поиски родной сестры. Пока не наткнулся… Чёткий след босой ноги глубоко впечатанный в мягкую землю показался Бемби совершенно незнакомым. Ему и раньше доводилось видеть человеческие следы, но к этому отпечатку они не имели никакого отношения. Запах пота в этом ощущался особенно остро — второе послание от незнакомца, пронизанное горечью трав и дыма. Железом здесь не пахло вовсе, лишь мёртвым деревом. Рядом виднелась цепочка оленьих следов, прямой линией тянущихся далеко вперёд. Примятая трава и сломанные ветки вполне ясно указывали на то, что тут произошло. Вот почему Элеонора не появилась. Незваный гость вспугнул её. Бемби всё быстро понял. Содрогаясь всем телом, Элеонора лежала в хорошо защищенном кустарнике близ водяной мельницы. Именно там и нашёл её Бемби. Удары деревянных лопастей и плеск вспененной воды не могли заглушить звук его шагов по влажной гальке. Элеонора тотчас подняла голову. У неё просто не хватило слов, чтоб описать свою встречу с чужаком, так она была напугана. Да Бемби многого и не требовалось. Он видел сестру живой и невредимой. И этого было достаточно. Зато Элеоноре не терпелось поведать о своих постоянных уходах, о которых до нынешнего дня она не решалась рассказать. — Бемби… — позвала она, когда Бемби отошёл, попить воды. — Говори, я слушаю. Элеонора смутилась. В слышимом ей голосе брата уже не звучали нотки прежней ребячьей беззаботности. Первый признак взросления. Элеонора ещё раньше почувствовала эти изменения — в себе самой, но стеснялась говорить другим. Процесс этот начался после брачного сезона, после знакомства с незнакомым оленем. Несмотря на эти весьма значительные перемены, она по-прежнему нуждалась в Бемби. Бемби нужен был ей, как глоток свежего воздуха, как верный защитник и телохранитель. Бемби же был занят своими мыслями. Приход чужака в эти совершенно мирные земли несло за собой смертельную угрозу. Ни одна птица, ни один мелкий зверёк не могли предугадать его появление. — Какие новости? — робко со стучащим сердцем Элеонора выслушала вопрос. Но облегченья это не принесло. — Очень скверные. Фэлин искала тебя после того злополучного выстрела, потом… Бемби даже возражать не стал. Молча принял он плохое известие. Так как знал, что ещё в детстве Фэлин не особо воспринимала его истории, считая их полной выдумкой. Эти воспоминания вызывали болезненные ощущения, поэтому, как бы горько это ни звучало, Бемби старался не думать об этом. И кроме того благодаря трагическим событиям, двое из которых произошли с его сородичами, он предпочитал держаться от стада, якобы считая себя виноватым и избирая одинокий путь. — Спирит должно быть тоже один. Надо как-нибудь навестить его, — подумал Бемби. Даже зная, как давний товарищ относится к домашним лошадям, он не мог ни усмехнуться. Ещё одна помеха. Табун и тот давно стал чужим, несмотря на то, что одна из кобыл спасла некогда маленького осиротевшего оленёнка. Её имя выветрилось из памяти Бемби, он помнил лишь угольно-чёрную атласную шкуру своей спасительницы. — А не создать ли мне собственный гарем? — спросил он мысленно, — будет с кем поделиться историями. Однако эта мысль тотчас развеялась в сознании. Если желание и будет исполнено, то только через год. Сейчас все оленихи были предоставлены самим себе и бродили поодиночке. Бемби посмотрел на Элеонору, — хоть она составляет мне компанию. Скоро это закончится, — он глубоко вздохнул.