Часть 17.

Осень только началась. Первые буро-жёлтые мазки покрывали древесную листву, хотя воздух продолжал кипеть от невыносимого зноя. Уже который день стояла жаркая погода. Лесные жители привыкшие к прохладе, теперь изнывали от жажды в это засушливое время. Жара застигала их даже укрытиях. Спасения не было. Бемби испытывал те же страдания. Гораздо сильней оказалась тоска по Элеоноре и старым друзьям. Ранее несколько дней он пытался отыскать сестру, но с наступлением засухи прекратил тщетные поиски, едва ощутив болезненный укол вины. Даже если бы Бемби нашёл Фэлин, она бы не приняла его. Либо не подпустила близко. Одно Бемби знал точно — засушливая пора приносила временное успокоение. В это время хищники никого не преследовали, ограничиваясь лишь питьём. Мирным существам больше не было повода заботиться о безопасности. За исключением тёмных ночей. Иссохшие ростки будущих деревьев лишенные живительной влаги крошились под ударами тысячи копыт и превращались в труху. Земля содрогалась от звучного топота. Олени, дикие лошади, вилороги и другие травоядные группой столпились у водопоя. Редкостное зрелище. Бемби тоже находился у мелеющего речного русла, но старался держаться на расстоянии от своих сородичей. Он по-прежнему испытывал стыд за погибшую Лану. Выбрав в качестве прикрытия плотную стену зарослей, он вёл наблюдение за давней подругой. Отделившись от родного стада, Фэлин по колено стояла в воде. И рябь расходилась от неё кругами. Одинокая и по-прежнему прекрасная, какой была прежде. Остальные оленихи находились на песчаной отмели не сплошняком, а поодаль, друг от друга. Среди них белоснежным пятном на коричневом фоне выделялась незнакомая самочка. Судя по поведению, не местная, совершенно новенькая. Томительное волнение забралось в душу Бемби, пробуждая давно затихшее чувство тоски. Поставив уши торчком, олень слушал чужую беседу, внимательно поглощая каждое слово. Первый раз услышал имя оленихи. — Бемби, ты знала его? — как-то неловко и смущённо заикнулась Ирма, — и как давно вы знакомы? — С детства, — с покорным равнодушием отозвалась Фэлин. Она говорила так, будто внезапное исчезновение Бемби не стоило её внимания, — придёт время и найду себе нового кавалера. Хм, друг человека. Ручной олень позор нашего племени. — Хотела бы я увидеть этого прекрасного оленя, — мечтательно возразила Ирма, — и познакомиться с ним. — Ага, найдёшь как же. Он перестал показываться в стаде, — недовольно фыркнула Фэлин. Плавный скачок перенёс Бемби из зарослей обратно на тропу, по которой он пришёл к реке. Прыжок был бесшумным, ни одна травинка не покачнулась от движения. Мягко приземлившись на сухую траву, Бемби подивился своей ловкости и лёгкости. Он обернулся назад вновь охваченный глухой тоской, — «Ирма, любовь моя» Один неверный шаг. Кто-то испуганно пискнул, чирикнул и рванулся в сторону узкой змейкой. — Смотри, куда наступаешь, растяпа! Ты чуть не раздавил меня. — Простите, я вас не заметил, — Бемби наклонил голову и принюхался. На него пахнуло резким отвратительным запахом. Встав на задние лапки, хорёк посмотрел с недоверием. — О, так ты и есть тот самый знаменитый Бемби, о котором все в лесу говорят. Великий и славный из рода оленей. Бемби улыбнулся. Гордость от похвалы охватила всю его сущность. Он был не просто отшельником, а чем-то большим, величайшим. Хвалебные слова звучали подобно прекрасной песне. Они опьяняли одурманивали его. Одновременно с этим он не переставал думать об Ирме, чья первозданная красота, чьи движения и стан восхищали его. Держа при себе эту единственную мысль, Бемби весь остаток жаркого дня провёл в тени тайника. Прохладный шелест подсохшей листвы освежал разгорячённую шкуру оленя. Он слышал тихий шёпот каждого сухого листика, каждой травинки. Мелькая буренькой шёрсткой, новый друг сновал туда-сюда, то замирая, то снова пускаясь в стремительный бег. Хорька интересовали исключительно мыши. И словно неусыпный страж он безжалостно ликвидировал их. Можно было только позавидовать его скорости и тому, как хорёк расправляется с добычей. Хоть предсмертный писк пойманной мыши и вызывал жалость, Бемби старался не обращать на мелочь внимания. И всё-таки он не понимал, как такое маленькое существо вмещает в себя столько добычи. Пять мышей за один раз — уже перебор. Тем более в такую жаркую погоду. — Интересно, как там Элеонора? Справляется ли без меня? — Бемби поднял голову. Разум взывал в одночасье отыскать сестру и никогда больше не расставаться с ней. Совесть же пыталась воспрепятствовать воскресшей тоске, топя её в пучине боли и одиночества. Душа оказалась на распутье, сердце тревожно заколотилось, будто предчувствуя что-то неладное. То, что предвещало скрытую угрозу. Незримая опасность буквально витала в воздухе, она была пронизана прежним тошнотворным горячим запахом пота, кожи и железа. В раскалённом воздухе это ощущалось намного сильнее. Бемби хорошо помнил этот спектр запахов, раньше они не представляли никакой опасности. Только скорейшее освобождение от крупных хищников и других людей. Однако сейчас всё изменилось: от отпечатков лошадиных копыт до потоков ветра — предвестника неизбежного. Не издавая ни звука и стараясь держаться тенистых зарослей, Бемби направился по следу с намерением выяснить всё до малейших подробностей. На перекрестке соединяющей лесную тропу с бескрайнем морем степи следы резко исчезали затоптанные следами диких лошадей. Их явно что-то вспугнуло.