Глава 2

      Выходной пролетел, оставив после себя лишь привкус горечи и осознание собственной вины. Молли охала и ахала, наворачивая круги вокруг Джинни и Рона. В каждом её движении читалась невысказанная тревога, в каждом взгляде — мольба о благополучии. Своими умелыми заклинаниями она залечила раны Рона, и теперь он выглядел здоровым, даже каким-то неправдоподобно сияющим. С губ Джинни едва не слетала едкая острота, но хмурый взгляд Рона сдерживал это.        Артур крепко обнял своих детей, в его объятиях чувствовалась не только отцовская любовь, но и безмолвная просьба — не забывать о доме, о тихой гавани, где их всегда ждут, несмотря ни на что. Полный стол еды, смех, шутки, старые истории, рассказанные в сотый раз. Все это было обманчиво успокаивающе, словно кадры из старой, доброй сказки, наложенные на жестокую реальность. Джинни в который раз пожалела, что так редко навещает родителей. Ведь по их глазам было видно, как сильно они скучают, как сильно переживают. Да и сама Джинни, в глубине души, тосковала по этой простой, незамысловатой жизни, по теплу и уюту родного дома.       И вот она, наконец, снова сидит за своим уютным столом в министерстве. Папка с делом Нотта лежит перед ней. Строчки допроса, вымученные признания, полунамеки — все это складывалось в уродливую картину, от которой веяло могильным холодом. На нее бросают странные, оценивающие взгляды другие мракоборцы. В этих взглядах читается не то любопытство, не то осуждение, не то насмешка. И это с каждой минутой бесило ее все больше. Они явно знают что-то, чего не знает она.       Краем глаза Джинни заметила Гарри, который тоже исподтишка поглядывал на нее, словно пытался ей что-то мысленно передать. Не выдержав этого гнетущего молчания, она поднялась и, с напускной небрежностью, направилась к бывшему парню.        — Гарри, как дела?       Он резко отвел взгляд, закусив губу. В его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, но тут же исчезло, словно его и не было. Мерлин, что здесь, черт возьми, происходит?        — Привет, Джинни. Да все отлично, а ты как? — Его голос прозвучал натянуто, неестественно, будто он заучил эту фразу заранее.       Она прислонилась бедром к его столу, нарушая его личное пространство, и пристально посмотрела на мужчину, пытаясь разгадать, что скрывается за этими странными эмоциями.        — Что происходит? Почему на меня сегодня пялятся больше обычного?       Гарри открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но тут же резко закрыл его, нахмурившись так, что между бровями залегла глубокая морщина. А потом он снова перевел на нее взгляд, и внутри Джинни что-то ёкнуло, отозвавшись глухой болью. Вспомнились те времена, когда она безумно любила его, когда мечтала выйти за него замуж, родить ему детей и провести с ним всю свою жизнь. В который раз она убедилась, что у Гарри Поттера были самые красивые глаза на свете. Такие глубокие, зеленые омуты, что только дай волю и утонуть можно, потеряв себя безвозвратно. Сердце отчаянно забилось в груди, щеки предательски загорелись, а сраные бабочки, которых она считала давно умершими, запорхали в животе, напоминая о прошлой любви.        — Так ты еще не в курсе? — тихо спросил Гарри.       На ум Джинни внезапно пришло событие семилетней давности. Воспоминание нахлынуло волной, вызывая тошноту и головокружение. Она вспомнила тот день, тот ужас, то чувство вины, которое преследовало ее до сих пор. Кто знает, как бы Гарри отнесся к ней, если бы она ему тогда рассказала правду? Может быть, он смог бы залечить ее раны? Может быть, все было бы иначе?        — В курсе чего? — спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.        — Твоего будущего напарника, — Гарри произнес эти слова, словно вынес смертный приговор.       Весь романтический флер, вмиг испарился, оставив после себя лишь суровую реальность. Ах, да, этот сраный напарник, из-за которого все так всполошились.        — И кто же это? — с вызовом спросила Джинни, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Ей не нравились секреты, ей не нравилась эта атмосфера недосказанности, и ей не нравилось, что она последней узнает о том, что происходит у нее под носом.        — Уизли! — прогремел голос начальника, распахнувшего дверь своего кабинета. — Зайди ко мне, срочно!       — Да, сэр! — Джинни вздрогнула от неожиданности.       Гарри посмотрел на нее с плохо скрываемым сожалением и тут же уткнулся в какие-то бумаги, словно пытаясь отгородиться от надвигающейся бури. Поговаривали что в скором времени именно Гарри займет пост начальника управления. И это будущий начальник? Джинни отлепилась от стола и, с тяжелым сердцем, поплелась в кабинет Робардса. В министерских коридорах было душно и тревожно, словно воздух был наэлектризован ожиданием.       Гавейн Робардс, как всегда, восседал за своим огромным столом, будто каменный истукан, и хмурился так, будто решал судьбу всего магического мира.        — Уизли, хочу представить тебе твоего нового напарника, — объявил он, не поднимая глаз от бумаг.       Ледяной холодок пробежал вдоль позвоночника Джинни. Она медленно повернулась туда, куда указал начальник, и встретилась с парой пронзительных, холодных серых глаз. На нее нагло, оценивающе смотрел Драко Малфой собственной персоной. Малфой? Он что, теперь святой? Он стал мракоборцем? Смех да и только.        — Уизли, — протянул Малфой, растягивая слова с хорошо знакомой ей надменностью.        — Это шутка, сэр? — усмехнулась Джинни, стараясь сохранить самообладание. — Хорошо пошутили, и ладно. А теперь скажите, кто мой настоящий напарник?       Но Гавейн Робардс не оценил ее юмора. Его лицо оставалось непроницаемым, как маска. Похоже, шутить он и не собирался. Джинни снова повернулась к Малфою и нахмурилась, словно рассматривая какое-то отвратительное насекомое.        — Да он же завалит мне все дела! — вырвалось у нее. — Он же… Малфой!        — Малфой, оставь нас, — приказал начальник, не обращая внимания на ее возмущение.       Как только за ним захлопнулась дверь, Джинни, словно сорвавшись с цепи, выпалила:        — Он же бывший Пожиратель! Он предатель! Как вообще его взяли на службу? Это же плевок в лицо всем тем, кто боролся с Темным Лордом!       Робардс, сохраняя ледяное спокойствие, с силой ударил ладонью по столу. Грохот разнесся по кабинету, заставив Джинни невольно замолчать. Она лишь тяжело дышала, сдерживая ярость, клокочущую внутри.        — Так было нужно, — отрезал Робардс, его голос звучал, как скрежет металла. — Послушай, Уизли, Малфой отучился, как положено, три года, прошел реабилитацию и сдал все экзамены. Он головастый парень, чего не отнять, и весьма полезен.        — Он служил Волан-де-Морту! — прошипела она, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Сэр, его вообще не должно быть в этих стенах, тем более в качестве мракоборца! Это кощунство!        — Да, ты права, в каком-то смысле, — признал Робардс, его взгляд оставался холодным и непроницаемым. — Но Малфой — это особый случай. Он прошел через многое, он изменился. И теперь он будет работать, как положено любому мракоборцу — достойно и честно неся свою службу. А сомневаться в нем, ты будешь у себя дома. А тут — работаем. Я не собираюсь ничего менять, Уизли, и тебе придется с ним уживаться!       Она чуть не задохнулась от злости, ее лицо горело от гнева. Робардс, словно хищник, медленно наступал на нее, постепенно подталкивая к двери.        — Да почему именно я-то? Почему я должна с ним работать?        — Потому что других ты съедаешь, Уизли! — Робардс остановился вплотную к ней, его голос понизился до угрожающего шепота. — Это твой младший напарник, которого ты должна ввести в наш мир. Научить его, как правильно ловить негодяев. Это твой шанс доказать, что ты умеешь не только крушить все вокруг, но и создавать что-то новое. Я все сказал.       С этими словами Робардс вытолкал ее из кабинета и захлопнул дверь прямо перед ее носом. Джинни осталась стоять в коридоре, оглушенная и униженная. Ей хотелось разнести все вокруг, выпустить пар, но она знала, что это только усугубит ситуацию. Теперь ей предстояло работать с Малфоем. И это была самая худшая новость за последние несколько лет. Ей хотелось плакать, кричать, убежать подальше отсюда, но она знала, что не может себе этого позволить. Она Джинни Уизли, мракоборец. И она должна справиться с этой ситуацией, чего бы ей это ни стоило. Даже если для этого ей придется засунуть свою гордость куда подальше и работать с самым ненавистным человеком в магическом мире.       У неё есть цель, и пока она не отомстит, не будет ей спокойствия.        — Уизли? — протянул Малфой.       Тонкие губы, изогнутые в едва заметной, но от этого еще более раздражающей, ехидной усмешке, словно издевались над её бессильной яростью. Джинни искоса посмотрела на нового напарника. Ей безумно захотелось не просто напустить на него летучемышиный сглаз, а стереть эту ухмылку с его лица вместе с последним слоем аристократической бледности. Она прижала ладонь к лицу, пытаясь унять пульсирующую боль в висках, и глубоко вздохнула, втягивая в себя спертый, пропитанный магией воздух Министерства.        — Всё хорошо? — голос Гарри прозвучал неожиданно рядом, словно он материализовался из воздуха. Он выглядел обеспокоенным, что лишь добавляло раздражения.       Джинни резко опустила руку и, сделав над собой усилие, кивнула, стараясь придать своему лицу безразличное выражение.        — Всё отлично, — процедила она сквозь зубы, стараясь сохранить хоть какое-то подобие спокойствия. — Ко мне приставили… дитя, которое я должна поднатаскать.        — Полегче, Уизли, — прошипел Малфой, в его голосе проскользнула угроза.       Но Джинни не вздрогнула. Она видела в нём не опасного противника, а скорее досадную помеху, с которой ей придется иметь дело.       Гарри, словно подливая масла в огонь, вдруг расплылся в широкой улыбке, от которой в уголках его глаз появились морщинки.        — Поднатаскай его хорошенько, — прошептал он, подмигивая Джинни с таким значением, что у Малфоя между бровей пролегла глубокая морщина. — Особенно, как умеешь только ты.       Джинни фыркнула, не в силах сдержать насмешливого взгляда. Она перевела его на Малфоя, который метался недовольным взглядом между ней и Гарри, явно не понимая, о чём идёт речь. Этот молчаливый сговор, эта игра в которую её втянули против её воли, начинала раздражать Джинни всё больше. Она понимала, что сама от этой работы не откажется — слишком велик был соблазн посмотреть, как будет извиваться эта надменная змея, вынужденная подчиняться её приказам. Но она могла сделать его жизнь невыносимой, чтобы через некоторое время он сам сбежал.

***

      Джинни сидела за своим столом окруженная горами бумаг. Она просматривала отчеты, протоколы допросов, аналитические справки, обдумывая свои следующие шаги в этом запутанном лабиринте. Нотт признался во всем: в темной магии, в убитых им людях, в осквернении святынь. Но ни слова о Волан-де-Морте. Ни единого намека на связь с Пожирателями смерти. Если честно, когда его об этом спрашивали, парень смотрел на них, как на умалишенных, словно они бредили. Возможно, он действительно просто сошел с ума, запутался в паутине запретной магии, потерял связь с реальностью. Возможно, он был всего лишь пешкой в чьей-то большой, жестокой игре. И это пугало Джинни больше всего.       В любом случае, это не отменяют того факта, что совсем недавно, в глухом лесу, видели около десятка Пожирателей. Словно крысы, вылезшие из своих нор, они собирались в тени, плетя свои тёмные заговоры. Джинни не понимала, откуда они берутся. Почти семь лет прошло с окончания войны, мракоборцы выловили немало уцелевших приспешников Тёмного Лорда, но этот ручей, казалось, был неиссякаем. Они появлялись вновь и вновь, словно кошмар, от которого невозможно проснуться. Каждый раз это были новые лица, молодые волшебники, вчерашние студенты Хогвартса, превратившиеся в невменяемых ублюдков, жаждущих самоутвердиться за счёт унижения и насилия над простыми людьми.        — Так Нотт действительно убил их всех? — Голос Малфоя, обычно надменный и язвительный, сейчас звучал приглушенно, почти сдавленно.       Джинни бросила косой взгляд на своего нового напарника. Малфой возвышался над ней, словно надгробный памятник, в его серых глазах плескалось отвращение, смешанное с какой-то странной, почти болезненной злостью. Он рассматривал колдографии изуродованных тел, словно пытаясь разглядеть в них что-то, что ускользало от её внимания. Джинни отчетливо помнила, что Нотт и Малфой были друзьями, их связывало общее прошлое, общее воспитание. Интересно, каково это — знать, что твой друг, твой соратник, превратился в чудовище и слетел с катушек?        — Да, есть неопровержимые улики и показания свидетелей, — сухо ответила Джинни, стараясь не выказывать ни сочувствия, ни злорадства. Она не собиралась облегчать ему этот разговор. Пусть почувствует всю тяжесть ответственности за своё прошлое, за свои ошибки.       Малфой задумчиво покрутил в руках серебряное перо. Его обычно надменное лицо сейчас выражало растерянность и легкую тревогу.        — Почему все так смотрят на нас? — шепотом спросил он, будто боялся, что их подслушают.       Джинни, уставшая от чтения отчетов, отложила папку и удивленно посмотрела на своего нового напарника. Потом, окинула взглядом окружающих коллег. заломив бровь. Мракоборцы, словно по сигналу, тут же принялись за работу, делая вид, что их совершенно не интересует происходящее. Гул голосов в помещении вдруг стал неестественно громким, словно хор, пытающийся заглушить правду.        — А ты действительно не понимаешь? — с притворным изумлением спросила Джинни, наслаждаясь его замешательством.        — Если бы понимал, Уизли, то не стал бы тебя спрашивать, — огрызнулся Малфой, его серые глаза вспыхнули раздражением.       Джинни откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.        — Ты бывший Пожиратель смерти. Работал на Темного Лорда. Предатель. А таких, знаешь ли, не берут работать мракоборцами. Это было запрещено! Люди работающие здесь, этого не понимают.       Он опустив голову, задумался над её словами. Джинни не понимала, как он вообще добился этой работы. Хотя, справедливости ради, она успела просмотреть его личное дело. Учился он хорошо, экзамены сдал на отлично. Ведь она сама себе говорила, что ей в принципе все равно, с кем работать. Главное, чтобы не мешал, не путался под ногами и не лез не в свое дело. Что ж, похоже, ничего не изменилось. Ей все еще было плевать, с кем работать. Главное, чтобы этот Малфой не оказался очередной головной болью.        — Вставай, мне нужно кое-что проверить, — бросила она, даже не удосужившись посмотреть на него. — Пойдешь со мной.       Он возражать не стал. Без лишних слов поднялся и небрежно накинул мантию на плечи. В этом жесте чувствовалась какая-то усталость, какая-то обреченность. Словно он заранее знал, что его ждет впереди. Или, может быть, он просто был слишком высокомерным, чтобы спорить с ней. Джинни не знала. И ей было все равно.       Коллеги, как стая гиен, провожали их взглядами, полными злорадства и нескрываемого любопытства. Джинни поймала взгляд Гарри. В его зеленых омутах плескалось сожаление и затаенная обида. Порой Джинни жалела, что несколько лет назад, в порыве гордости и упрямства, отказала ему, когда он предложил ей быть его напарником. Кто знает, возможно, тогда все сложилось бы иначе. Возможно, они снова были бы вместе, и она не оказалась бы сейчас в этой абсурдной ситуации, плечом к плечу с Малфоем.        — Так вы с Поттером вместе? — вдруг нарушил молчание Малфой. Джинни на секунду вспыхнула от ярости. Ей хотелось послать его куда подальше! Но, вопреки ожиданиям, она совершенно спокойно ответила:        — Нет.       Малфой больше не стал ничего спрашивать. Он молча следовал за ней по коридорам министерства. И девушка была ему за это благодарна. Сейчас ей было не до разговоров, не до выяснения отношений. Все еще где-то глубоко внутри жило сожаление, отголоски прошлой любви и… Нет. Все в прошлом. Она сама приняла решение. Она сама решила не пачкать его своей грязью. И сейчас, спустя столько лет, она не собиралась менять свое решение.       Они прибыли в заброшенные, пропитанные сыростью и мраком окраины Литтл-Хэнглтона. Джинни не покидало ощущение, что она что-то упустила, что какая-то важная деталь ускользает от нее. Она снова и снова проходила тот маршрут, который Нотт проделывал каждый раз. Целую неделю он приходил сюда, в это проклятое место, и чего-то ждал. Чего же?        — Что мы здесь делаем?        — Нотт здесь что-то искал. Среди этих могил и склепов, возможно, и кроется разгадка. Ты ведь его знал, можешь чем-нибудь помочь? — Джинни посмотрела на Малфоя с надеждой, которая тут же погасла, увидев его равнодушное выражение лица.       Малфой пожал плечами и нахмурился, словно вспоминая что-то неприятное.        — Тео был… обычным, спокойным парнем. От кого угодно я мог ожидать таких зверств и глупостей, но только не от него. Он всегда был тихим, незаметным, словно тень. Что-то здесь не сходится.       Джинни, словно хищница, почувствовавшая запах крови, пригнулась к земле и бесшумно скользнула в тень, сливаясь с ночной мглой. Вдали, около разрушенного склепа, где Нотт попытался её убить, мелькнул слабый огонек. Кто-то там был. Она почувствовала прилив адреналина, острый, пьянящий. За ней, как послушная тень, следовал Малфой, в его руке была зажата волшебная палочка.       Фигура копалась среди обломков, что-то выискивая в полумраке. Громкие, проклятия срывались с его губ, выдавая его ярость и отчаяние. Джинни показалось, что она знает его, но не могла вспомнить, кто это. И, похоже, не только ей.        — Пэнси? — нарушил тишину голос Малфоя, тихий, но отчетливый.       Фигура вздрогнула и резко повернулась.        — Драко? — хрипло произнесла она.       И тут Джинни узнала в ней ту самую Пэнси Паркинсон, бывшую одноклассницу Малфоя. Что она здесь забыла? И что она искала среди этих обломков?       Она не была в составе Пожирателей смерти. После школы эта девчонка практически исчезла с радаров. И вот на тебе, она здесь, в этом забытом богом месте, где Нотт, с пеной у рта, пытался призвать что-то тёмное и страшное. Паркинсон выглядела жалко. Слишком худая, почти прозрачная, с землистым оттенком кожи, будто внутри нее что-то жило, пило кровь и высасывало остатки жизненных сил. Её глаза лихорадочно блестели, как у загнанного зверя.        — Пэнси, что ты здесь делаешь? — спросил Малфой, в его голосе звучала смесь удивления и раздражения.       Джинни напряглась, почувствовав, как между ними пробегает электрический разряд. Здесь что-то было не так. Эта встреча не была случайностью. Девушка улыбнулась Малфою, безумной, стеклянной улыбкой, от которой по спине побежали мурашки.        — Драко, ты решил быть с нами? — хрипло произнесла она. — Я так рада этому… Мы так долго ждали тебя.        — С нами? С кем? — допытывался Драко.       Он сделал шаг вперед, и Джинни невольно дернулась, словно от удара током. Инстинкт самосохранения закричал во все горло. Видно невооруженным глазом, что с Паркинсон не все в порядке: ее лицо искажено гримасой безумия, глаза лихорадочно блестят, а руки трясутся, словно в предсмертной агонии. В любой момент она может сорваться и сделать что-то непоправимое.        — Ооо, ты здесь не один, — проскрипела Пэнси, наконец-то заметив Джинни. — Ты с ними? С мракоборцами? Предатель…       В этом слове слышалась вся ненависть, вся боль, все разочарование, накопившееся за годы, проведенные во тьме. Она вскинула руку с волшебной палочкой, словно дирижер, готовый обрушить на мир адский оркестр, и из ее кончика вырвался изумрудный луч «Авада Кедавра», пролетевший в дюйме от лица Малфоя. Джинни оттолкнула его в сторону, и зеленая вспышка пролетела мимо них.        — Протего! — выкрикнула Джинни, создавая щит, отразивший град заклинаний, обрушившихся на них со стороны Паркинсон. — Ступефай! — ответила она, посылая оглушающее заклинание в ответ.       Пэнси увернулась, словно змея, и засмеялась.        — Ты что творишь, Малфой! — зашипела Джинни, с силой тряхнув его за плечи. — Возьми себя в руки! Умереть здесь решил?       Малфой, оправившись от первого потрясения, выхватил свою палочку и вступил в бой.        — Импедимента! — крикнул он, посылая связывающее заклинание в Паркинсон.       Пэнси отшвырнула от себя заклинание и с диким, утробным воплем бросилась на Джинни, словно взбесившаяся гиена. Ее лицо исказилось в злобной гримасе, а в глазах плескалось безумие. Выставив вперед руки с длинными, острыми ногтями, она напоминала хищную птицу, готовую разорвать свою добычу на куски. Джинни едва успела увернуться, почувствовав, как ледяной ветер рассекает воздух в миллиметре от ее лица. Но Пэнси все же успела задеть ее, оставив на щеке три кровоточащие полосы.        — Экспульсо! — взвизгнула Пэнси, ее голос сорвался на визг.        — Протего! — выкрикнул Малфой, мгновенно реагируя на опасность. Он накрыл их обоих серебристым щитом, сдерживая натиск заклинаний.       Но Паркинсон, словно окончательно потеряв рассудок, начала хаотично палить заклинаниями во все стороны. Из ее палочки вырывались потоки темной энергии, превращая кладбище в поле битвы. Могильные камни разлетались в щепки, склепы рушились, словно карточные домики, и даже земля вздымалась в воздух, словно взбесившаяся. Все вокруг казалось объято хаосом и разрушением. И Джинни искренне не понимала, откуда в ней столько силы.       А потом Пэнси внезапно остановилась, ее лицо застыло в безумной гримасе, а глаза наполнились каким-то нечеловеческим ужасом. И, прежде чем кто-либо успел что-то предпринять, она исчезла с громким хлопком, оставив после себя лишь запах серы и страха.        — Черт! — закричала Джинни, забыв о боли и о царапинах на лице. Инстинкт мракоборца взял верх. — Она уходит! Давай, Малфой, шевели булками! Ее нужно поймать, пока она не натворила еще больше бед!       Джинни трансгрессировала вслед за Паркинсон. Каждый раз, когда Джинни почти настигала ее, Пэнси умудрялась выплюнуть очередное проклятие и исчезнуть в вихре магии. Малфой следовал за ними с мрачной решимостью, его заклинания, раз за разом ставили щит, спасая Джинни. Эта погоня, словно танец смерти, затягивала их все глубже в лабиринт темных переулков и заброшенных зданий Лондона. Наконец, Джинни очутилась на знакомой улице, на крыше обшарпанного дома, откуда открывался вид на багровое, словно истекающее кровью, заходящее солнце. Пэнси стояла неподвижно, словно застывшая статуя, ее взгляд был прикован к горизонту. В ее глазах читалось отчаяние и какая-то обреченность.        — Оставь меня, Уизли, — произнесла она хрипло. — Иначе ты умрешь.       Джинни вскинула руки, ее палочка была направлена на Пэнси.        — Успокойся, Паркинсон, — произнесла она мягко, стараясь успокоить ее. — Позволь мне помочь тебе.       Но девушка вдруг озарилась безумной улыбкой и побежала дальше, словно одержимая, перемахнув на другую крышу. Расстояние, на первый взгляд, казалось невелико. Не было времени на раздумья, и Джинни последовала за ней. На самом краю, девушка будто споткнулась обо что-то невидимое, нечто, чего не мог разглядеть человеческий глаз, и полетела вниз, в черную бездну, зиявшую под ногами.       Малфой выкрикнул заклинание, и девушка, словно марионетка, дернулась в воздухе, зависнув в нескольких метрах от земли. Сверху, словно из другого мира, доносились звуки ожесточенного боя, крики, проклятия, взрывы — словно сама преисподняя разверзлась над их головами. А потом заклинание внезапно прервалось, словно кто-то перерезал невидимую нить, и девушку отпустило. Она рухнула вниз, точно сломанная кукла, и с глухим стуком ударилась об жесткий асфальт.        — Мерлин… — простонала Джинни, и с трудом перевернулась на спину.       Внутри все горело, каждая мышца ныла, словно ее переехал грузовик. Больно было даже вдохнуть. В боку пульсировала адская боль, и стало как-то подозрительно мокро. Она определенно на что-то упала, что-то острое, коварно спрятанное в ночной тьме.        — Что здесь происходит?       Знакомый мужской голос раздался где-то совсем рядом с Джинни. Она не могла понять, где она его слышала раньше. Голос был обволакивающим, как густой, тягучий мед, но в нем чувствовалась ледяная сталь, скрытая угроза. Она осторожно дотронулась до бока и посмотрела на свою руку. Кровь казалась черной, как чернила…        — Боже мой, с вами все в порядке?       Мужчина быстро оказался рядом с ней и опустился на колени. Его лицо выражало искреннее беспокойство.        — У вас кровь. Я сейчас вызову скорую.       Но Джинни не слышала его слов. Она не могла оторвать взгляда от его лица. Такие знакомые черты, словно сошедшие со старинной фотографии. Высокий лоб, прямой нос, волевой подбородок. Так бы выглядел Том Реддл, если бы не выбрал путь тьмы. Девушка не могла пошевелиться, словно зачарованная. Все вокруг потеряло четкость, звуки приглушились. Сознание, словно испуганный зверь, покидало ее.       А мужчина, не теряя времени, вызвал скорую помощь и вернулся обратно. Он взял ее за руку и крепко сжал. Его прикосновение было теплым и уверенным, но это не помогало.        — Все будет хорошо, они сейчас подъедут, — заверил он.        — Том… — прошептала Джинни, вкладывая в это имя все свои страхи, все свои кошмары. И спасительная темнота поглотила ее, унося прочь от боли и ужаса.