Глава 4

      Лондон встретил их промозглым ветром и запахом дешевого табака, смешанным с тошнотворной сладостью уличной еды. Место преступления, опоясанное желтой лентой, пульсировало неестественным светом полицейских сирен. Магловские копы, словно потревоженные муравьи, бестолково сновали вокруг, их лица, искаженные тревогой, отражали хаос происходящего. Джинни чувствовала, как знакомый зуд нетерпения закрадывается под кожу. Ей нужно было увидеть все своими глазами, вдохнуть этот спертый воздух, пропитанный страхом и тайной.        — Нам обязательно здесь быть? — процедил Малфой, его лицо скривилось в гримасе отвращения. В полумраке бледная кожа казалась почти прозрачной, а серые глаза — холодными осколками льда. — Это ведь маглы. Простое убийство, наверняка пьяная драка. Зачем тратить на это наше время?       Джинни нахмурилась, подавляя раздражение. В его голосе сквозило пренебрежение, которое она так ненавидела.        — Обязательно. Эти преступления… — она запнулась, стараясь подобрать слова, — …слишком похожи. Слишком неестественны для простых магловских разборок. Следы магии, пусть и слабые, есть на каждом месте преступления. Возможно, это дело рук одного и того же… существа.       Она искоса взглянула на Малфоя, оценивая его состояние. Он выглядел измотанным, словно провел бессонную ночь. Хотя, дело молодое, наверняка заимел себе молоденькую подружку. Под глазами залегли темные тени, а в уголках губ — горькая складка.        — Тяжелая ночь? — поинтересовалась она, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно, но в то же время участливо.       Малфой тяжело вздохнул, этот звук был полон усталости и какой-то затаенной боли.        — И да, и нет. — Он колебался, словно взвешивал каждое слово, не зная, стоит ли ей доверять.       Что ж, дело было явно не интимной жизни Малфоя. Странно, но Джинни понимала его. Работа напарниками началась совсем недавно, и пропасть между ними все еще казалась непреодолимой. Малфой, бывший Пожиратель Смерти, не мог просто так стать уважаемым мракоборцем. Его прошлое тянулось за ним, как цепь, сковывающая каждый его шаг. В управлении его недолюбливали, считая пороховой бочкой, готовой взорваться в любой момент.       Однако Джинни, по крайней мере, должна была быть честна сама с собой: Малфой спас ей жизнь, рискуя своей, и к тому же оказался на удивление проницательным и внимательным в расследованиях. Если они собирались работать вместе, им нужно было наладить хоть какое-то подобие доверительных отношений. Иначе этот союз будет обречен на провал, а расследование зайдет в тупик, погребая под собой новые жертвы.        — Скажем так, Уизли, сон для слабых. А я… я просто предпочитаю бодрствовать, — голос Малфоя прозвучал глухо, почти безжизненно. Он потер пальцами виски, пытаясь унять головную боль, которая никогда по-настоящему не отступала. — Старые привычки умирают с трудом.       Джинни промолчала, не зная, что ответить. Сочувствие казалось неуместным, а дежурные фразы — фальшивыми. Вместо этого она решительно шагнула вперед, к желтой ленте, преграждающей путь. Молодой мракоборец под прикрытием, явно нервничающий от их присутствия, попытался было ее остановить, но одного взгляда на официальное удостоверение Министерства Магии оказалось достаточно, чтобы он поспешно отступил, бормоча извинения.       Малфой проследовал за ней, где и было обнаружено тело. За лентой ограждения воздух стал плотнее, тише, словно внешний мир с его сиренами и суетой остался где-то далеко. Запах гнили и затхлости здесь был сильнее, смешиваясь с едва уловимым, металлическим привкусом пролитой крови и чем-то еще… чем-то неуловимо чужеродным.       Тело лежало у глухой кирпичной стены, залитой тусклым светом единственного фонаря. Мужчина средних лет, одетый в дешевый костюм, лежал на спине, его глаза были широко открыты и смотрели в грязное небо Лондона с выражением не просто ужаса, а какого-то запредельного, нечеловеческого изумления. Ни следов борьбы, ни видимых ран, кроме неестественной бледности и иссохшего вида, словно из него вытянули всю жизненную силу.        — Как и предыдущие, — тихо констатировала Джинни, опускаясь на одно колено рядом с телом, стараясь не касаться его. Она достала палочку, готовясь провести стандартные диагностические заклинания. — Никакого физического насилия. Просто… опустошение.       Малфой не подошел близко. Он стоял чуть поодаль, медленно обводя переулок взглядом. Его лицо оставалось непроницаемым, но Джинни заметила, как напряглись мышцы на его шее. Он тоже это чувствовал — давящее ощущение неправильности, тонкую вибрацию остаточной магии.        — Здесь сильнее, чем в прошлый раз, — внезапно произнес он, его голос был низким и сосредоточенным. Он присел на корточки, но не у тела, а в паре шагов от него, там, где тени сгущались особенно плотно. Его пальцы в тонких перчатках зависли над грязным асфальтом, не касаясь его. — Слабый след… Темный, вязкий. Почти неощутимый, но он есть.       Джинни кивнула, палочка в ее руке слабо засветилась, подтверждая его слова. Заклинания выявили то же, что и раньше — остаточные следы магии, не принадлежащей ни к одному известному ей типу. Что-то древнее, хищное.        — Как и на других местах, — подтвердила она. — Оно становится сильнее? Или неосторожнее?       Малфой медленно поднялся, отряхивая невидимую пыль с брюк. Его взгляд встретился с ее, и в нем на мгновение промелькнуло что-то помимо обычной усталости и цинизма — тень глубокой, застарелой тревоги.        — Или голоднее, Уизли, — ответил он тихо. — Гораздо голоднее.       Холодный ветер пронесся по переулку, взметнув мусор. Работа продолжалась, это дело затягивало их обоих в такую тьму, по сравнению с которой промозглая лондонская ночь покажется ясным летним днем. Сколько уже было таких трупов за последние несколько недель? Джинни закрыла глаза и потерла переносицу. Они топтались на месте, только трупы осматривали.        — Голоднее… — эхом повторила Джинни, и слово повисло в стылом воздухе, неприятно царапая слух.       Она поднялась, отступая от тела. Стандартные процедуры были завершены, и они не дали ничего нового, кроме подтверждения старых догадок. Холодный, чужеродный магический отпечаток, который рассеивался слишком быстро, не оставляя четких маркеров для идентификации.       Малфой медленно обошел место, где лежало тело, его взгляд сканировал каждый дюйм грязного асфальта, каждую трещину в кирпичной кладке. Он двигался с какой-то хищной грацией.        — Это потому, что оно не питается страхом, Уизли, — его голос был ровным, почти бесстрастным, но Джинни уловила в нем нотки глубокой задумчивости. — Оно забирает нечто иное. Саму суть. Жизненную искру, если угодно. Оставляет пустую оболочку.       Он снова присел там, где тени были гуще всего, и на этот раз его пальцы осторожно коснулись асфальта. Он замер на мгновение, закрыв глаза. Джинни наблюдала за ним, чувствуя смесь любопытства и старой, въевшейся неприязни. Наконец Малфой начал работать, Джинни догадывалась, что с ним происходило что-то странное. Не зря он подался в мракоборцы.        — Есть что-нибудь? — нетерпеливо спросила она, нарушая тишину.       Малфой открыл глаза. В серой радужке мелькнуло что-то похожее на узнавание, но тут же погасло, сменившись привычной усталостью.        — Слабый вектор угасающей энергии, — он указал подбородком в сторону выхода из переулка. — Ушло в ту сторону. Но след почти исчез. Оно быстрое и… осторожное. Не оставляет ничего, кроме этого… ощущения. — Он потер пальцы друг о друга, словно пытаясь стереть невидимую грязь. — И еще кое-что. Здесь, на границе магического фона… едва заметный резонанс. Что-то вроде… печати? Или метки? Не могу разобрать. Слишком слабо.        — Метки? — Джинни нахмурилась. — Как у Пожирателей?       Малфой криво усмехнулся, но смех вышел безрадостным.        — Вряд ли. Это другое. Древнее. Не похоже на человеческую магию. — Он поднялся. — Нужно проверить архивы. Секция Запретных Искусств и Неизученных Магических Феноменов. Возможно, там есть упоминания о существах или ритуалах, вытягивающих жизненную силу подобным образом.       Джинни кивнула. Это был логичный следующий шаг.        — Хорошо. Возвращаемся в Министерство. Я доложу Робардсу о ситуации, ты займешься архивами.        — Идет, — Малфой уже направлялся к выходу из переулка, его силуэт растворялся в утренних сумерках. Он не оглянулся.       Джинни еще раз посмотрела на тело, на мигающие огни полицейских машин за лентой, на серый, неуютный рассвет, занимающийся над Лондоном. Чувство тревоги не отпускало. Что бы это ни было, оно набирало силу, и у них было катастрофически мало времени и зацепок. И ее напарником был человек, чье прошлое могло оказаться как ключом к разгадке, так и еще одной ловушкой на их пути сквозь сгущающиеся тени. Она вздохнула и, поправив мантию, последовала за Малфоем, оставляя позади холодный переулок и его безмолвную жертву.

***

      Министерство Магии встретило Джинни гулом деловой активности, который никогда не затихал полностью, даже в предрассветные часы. Воздух пах озоном от частых аппараций, старым пергаментом и неизменным, слегка подгоревшим кофе из автомата в холле Отдела Магического Правопорядка. Усталые лица мракоборцев мелькали в коридорах, их мантии шуршали, а шаги гулко отдавались от каменных плит пола. Усталость давила на плечи Джинни, но адреналин от расследования пока не позволял ей сдаться.       Кабинет Гавейна Робардса, главы управления, был островком относительного порядка в этом управляемом хаосе. Дверь была приоткрыта, и Джинни, постучав для проформы, вошла внутрь. Робардс сидел за своим массивным дубовым столом, заваленным папками, свитками и самопишущими перьями, которые вяло скрипели, заполняя очередной отчет. Линии на его лице, казалось, стали еще глубже со времени их последней встречи. Он поднял на нее усталые, но все еще острые глаза.        — Уизли, — произнес он вместо приветствия. Голос был хриплым от недосыпа и, вероятно, избытка кофеина. — Что у вас? Новое тело?       Джинни кивнула, подходя ближе к столу.        — Да, сэр. Найдено около часа назад в магловском районе, Ислингтон. Мужчина, примерно сорок пять лет. Картина та же: никаких видимых повреждений, следов борьбы. Выглядит… иссушенным.       Робардс потер переносицу.        — Магический след?        — Присутствует. Слабый, как и раньше, но… есть ощущение, что он становится отчетливее с каждым разом. Нечеловеческого происхождения, темный. Очень быстро рассеивается. Стандартные чары идентификации снова бесполезны.        — Проклятье, — пробормотал Робардс, барабаня пальцами по столу. — Никаких свидетелей? Магических артефактов поблизости?        — Ничего. Магловская полиция оцепила место, но они в полном недоумении. Для них это выглядит как внезапная смерть от неизвестных причин. Малфой… — Джинни на мгновение запнулась, подбирая слова. — Малфой считает, что чувствует некий остаточный резонанс на границе магического фона. Что-то вроде метки или печати. Очень слабое, почти неощутимое.       Брови Робардса сошлись на переносице.        — Метка? Малфой уверен? Его… специфические таланты могут быть полезны, но мы должны быть уверены, что это не его фантазии или, хуже того, отголоски его прошлого опыта.        — Он не был категоричен, сэр, но он единственный, кто вообще смог уловить что-то помимо основного следа, — ответила Джинни ровно. — Он сейчас направляется в Архивы, в Запретную Секцию. Проверить упоминания о подобных феноменах или существах, способных так вытягивать жизненную силу.       Робардс задумчиво кивнул, его взгляд устремился куда-то сквозь стену кабинета.        — Хорошо. Пусть копает. Но скажи ему, чтобы был осторожен. И сама будь осторожна, Уизли. Это дело… оно неприятное. Слишком много неизвестных. И тот факт, что оно происходит в магловском мире, но явно имеет магическую природу, усложняет все вдвойне. Мы не можем допустить паники или нарушения Статута Секретности.        — Я понимаю, сэр.        — Это существо, или что бы это ни было… оно убивает чаще. Три жертвы за две недели. Оно либо становится смелее, либо… — Робардс не договорил, но Джинни поняла.        — Мы найдем его, сэр, — сказала Джинни с уверенностью, которой не до конца чувствовала.        — Я на это рассчитываю, Уизли, — Робардс снова опустил взгляд на свои бумаги, давая понять, что разговор окончен. — Держи меня в курсе любых подвижек. Любых. И присматривай за Малфоем.        — Да, сэр.       Джинни вышла из кабинета, чувствуя, как тяжесть ответственности ложится на нее с новой силой. Им нужно было найти хоть какую-то зацепку в пыльных архивах пока неизвестный хищник не нанес следующий удар.       Оставив позади кабинет Робардса, Джинни направилась не к лифтам, ведущим в Архивы, а в сторону основного зала Аврората — большого, гулкого помещения, где располагались рабочие места мракоборцев. Ей нужно было несколько минут, чтобы собраться с мыслями, возможно, выпить чашку отвратительного министерского кофе, прежде чем погружаться в пыльные фолианты.       Гарри Поттер стоял, внимательно изучая сводку по их делу, его лоб был сосредоточенно нахмурен. Даже со спины в его фигуре чувствовалась привычная уверенность и та аура ответственности, которая делала его не просто «Мальчиком-Который-Выжил», а одним из самых уважаемых и перспективных мракоборцев и следующим очевидным кандидатом на место Робардса, когда тот решит уйти на покой.       Сердце Джинни сделало знакомый кульбит — короткий, болезненный укол чего-то давно прошедшего, но не до конца забытого. Она подавила вздох. Сколько лет прошло, а его близость все еще вызывала эту странную смесь тепла и горечи.        — Изучаешь наши провалы? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал легко и буднично.       Гарри обернулся, и его лицо мгновенно посветлело в знакомой, чуть кривоватой улыбке, от которой у Джинни когда-то подгибались колени. Сейчас она лишь почувствовала легкую тень ностальгии.        — Джинни. Нет, что ты. Просто пытаюсь понять… это новое убийство в Ислингтоне? Ваше с Малфоем?        — Наше, — кивнула она, подходя ближе. Запах его одеколона — что-то свежее, с нотками сандала — смешался с запахом кофе из автомата. — Только что докладывала Робардсу. Все как под копирку. Жертва обескровлена… нет, не то слово… опустошена. Магический след есть, но такой же странный и не поддающийся идентификации.       Гарри снова нахмурился, его зеленые глаза серьезно изучали ее лицо.        — Выглядишь измотанной.        — Можно и так сказать, — Джинни пожала плечами. — Место преступления, потом сюда. Малфой отправился в Архивы, у него там какая-то туманная теория про остаточный резонанс, похожий на метку.       При упоминании Малфоя тень пробежала по лицу Гарри. Он никогда открыто не высказывал неприязни, всегда оставаясь профессионалом, но Джинни чувствовала его настороженность. Слишком многое их связывало, слишком многое разделяло.        — Метка? На что похожая?        — Он сам не знает. Говорит, слабая, древняя, нечеловеческая. Возможно, в Запретной Секции что-то найдется.       Они помолчали, глядя на доску с фотографиями жертв и схемами мест преступлений. Воздух между ними наполнился неловкостью, сотканной из недосказанности и общих воспоминаний. Джинни знала, что он беспокоится. Не только как коллега или будущий начальник, но и как Гарри. Тот самый Гарри, который когда-то был для нее целым миром. И она знала — или, по крайней мере, сильно подозревала, — что и с его стороны что-то осталось. Слабый отголосок того, что могло бы быть.       Но она также знала, почему им не суждено быть вместе. Их пути разошлись слишком давно и слишком далеко. У него была своя жизнь, свои битвы, свое предназначение. У нее — свое.        — Ты будь осторожнее, ладно? — голос Гарри прозвучал тише, интимнее. Он сделал едва заметный шаг к ней, их плечи почти соприкоснулись. — Это дело… оно какое-то неправильное. И… просто… будь начеку.       Джинни встретилась с ним взглядом. В его глазах была искренняя забота, и это согревало и ранило одновременно.        — Я всегда начеку, Гарри, — мягко ответила она, позволяя себе на долю секунды увидеть в нем не героя магического мира, а просто парня, который когда-то держал ее за руку.       Она сделала шаг назад, разрывая хрупкую близость.        — Ладно, мне нужно в Архивы. Посмотреть, не откопал ли наш аристократ что-нибудь стоящее.        — Да, конечно, — Гарри кивнул, его улыбка снова стала профессионально-дружелюбной. — Если что-нибудь понадобится — дай знать. Любая помощь.        — Спасибо, Гарри.       Она развернулась и пошла к лифтам, чувствуя его взгляд на своей спине. Тепло его заботы смешивалось с холодной решимостью. Да, она ценила его участие, но это дело было ее ответственностью. Ее и Малфоя. Она чувствовала, что ее напарник сыграет в этом деле не последнею роль.

***

      Часы в Министерстве тянулись мучительно медленно. Джинни чувствовала, как усталость пропитывает каждую клетку тела, делая веки тяжелыми, а мысли вязкими. Поиски в Архивах пока не принесли ощутимых результатов. Малфой, погруженный в древние фолианты и пыльные свитки в Запретной Секции, казался почти частью этого сумрачного, пропахшего стариной места. Его бледное лицо было сосредоточенным, почти отрешенным, и он лишь коротко отмахнулся, когда Джинни предложила сделать перерыв.        — Иди, Уизли, — пробормотал он, не отрывая взгляда от текста, написанного на почерневшем пергаменте. — Здесь еще на несколько часов работы. Если что-то найду — сообщу. Нечего тебе тут пыль глотать.       Джинни не стала спорить. Ей отчаянно хотелось выбраться из душных подземелий Министерства на воздух, пусть даже лондонский, пропитанный выхлопами и дождем.       Она аппарировала в свой район, появившись с тихим хлопком в знакомом переулке недалеко от дома. Вечер опустился на город плотной завесой. Фонари отбрасывали неровные круги света на мокрый асфальт, моросящий дождь создавал вокруг них туманные ореолы. Улица была почти пуста, лишь редкие прохожие спешили укрыться от непогоды. Джинни плотнее закуталась в куртку, чувствуя, как холод пробирается под одежду. Мысли снова вернулись к делу, к иссушенным телам, к странному следу и тревожному ощущению, что они имеют дело с чем-то по-настоящему древним и опасным.       Она была так погружена в свои размышления, что не сразу заметила тень, скользнувшую позади нее. Не услышала тихих шагов на мокром тротуаре. Осознание пришло слишком поздно, когда веревка сомкнулись на ее шее сзади, резко дернув назад и лишая опоры.       Воздух мгновенно вышибло из легких. Паника ударила ледяной волной. Джинни попыталась вырваться, ударить локтем назад, но хватка была железной, веревка впилась в горло, перекрывая кислород. Мир перед глазами сузился до пульсирующих темных пятен, звуки улицы потонули в шуме крови в ушах. Она отчаянно пыталась нащупать палочку во внутреннем кармане, но не могла пошевелиться, тело слабело, сознание начинало уплывать…       Внезапно хватка ослабла. Раздался глухой удар, рык боли, и Джинни рухнула на колени, судорожно хватая ртом воздух. Кашель разрывал горло, слезы выступили на глазах. Сквозь пелену она увидела две фигуры, сцепившиеся в яростной борьбе в нескольких шагах от нее. Одна — темная, неясная тень, ее нападавший. Другая…       Другая фигура была высокой, темноволосой, двигалась с поразительной скоростью и точностью. Он отбросил нападавшего к стене, но тот оказался проворным. Короткая, жестокая схватка — обмен ударами, глухие звуки борьбы, — и темная тень, вывернувшись из захвата, метнулась прочь, растворяясь в темноте переулка прежде, чем спаситель Джинни успел его настигнуть.       Мужчина развернулся, тяжело дыша, и шагнул к ней. Уличный фонарь выхватил из темноты его лицо — и Джинни замерла, забыв про боль в горле и остатки паники. Аристократически правильные черты, темные волосы, пронзительные, почти черные глаза, в которых сейчас горел опасный огонек…        — Ты в порядке? — спросил он, его голос был низким, бархатным, но лишенным той змеиной вкрадчивости, которую она помнила по рассказам Гарри. Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться.        — Да… кажется… спасибо, — прохрипела она, принимая его руку. Его пальцы были сильными и прохладными. Поднявшись на ноги, она потерла шею, чувствуя саднящую боль.        — Ублюдок был быстрым, — Том оглядел темный переулок, его глаза внимательно сканировали тени. Затем он снова посмотрел на Джинни, и его взгляд задержался на ее лице, на следах от веревки на шее. — Повезло, что я как раз закрывал бар. Услышал шум.       Впервые за долгие годы, прошедшие после войны, после всех битв и опасностей службы, Джинни почувствовала настоящий, липкий страх. Не профессиональный расчет риска, а животный ужас от внезапного, личного нападения. И теперь, стоя перед человеком, который ее спас, человеком с лицом самого страшного темного мага в истории, она ощущала странную, неуместную смесь благодарности, растерянности и… необъяснимой симпатии. Что-то в его спокойной силе, в том, как он без колебаний бросился ей на помощь, притягивало и одновременно пугало.        — Я… я твоя должница.        — Сочтемся, — он слегка улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз, которые все еще изучали ее с непонятной интенсивностью. — Может, зайдешь? Я все равно еще не ушел. Тебе не помешает что-нибудь выпить. И стоит убедиться, что с тобой все в порядке. Вызвать полицию!        — Успокойся, я работаю в полиции. И… живу совсем рядом, — Джинни наконец смогла говорить более связно, хотя голос все еще предательски дрожал. Адреналин отступал, оставляя после себя слабость и противную дрожь в коленях. Идея вернуться в пустую квартиру после такого казалась невыносимой. — Может… может, зайдешь ко мне на пару минут? Мне нужно… И я хочу отблагодарить. Хотя бы чашкой чая. Или чего покрепче.       Том на мгновение задержал на ней свой внимательный взгляд, словно взвешивая ее слова. В полумраке его сходство с Реддлом было почти сверхъестественным, но в выражении лица не было и тени той холодной жестокости, которую она привыкла ассоциировать с этим образом. Была лишь спокойная серьезность и, возможно, толика беспокойства.        — Хорошо, — просто ответил он. — Веди.       Путь до ее дома занял всего пару минут. Джинни отперла дверь, пропуская его вперед в скромную прихожую своего магловского дома. Она сама не до конца понимала, зачем пригласила его, почти незнакомца с лицом из ее кошмаров. Можно было позвонить Рону, маме, на худой конец Гарри. Но мысль остаться одной сейчас вызывала почти такой же ужас, как и воспоминание о стальной хватке на горле. Ей нужен был кто-то рядом. Хотя бы ненадолго.        — Располагайся… Я на секунду, — пробормотала она, указывая в сторону небольшой кухни, и скрылась в ванной, плотно притворив за собой дверь.       Девушка прислонилась лбом к прохладному кафелю, закрыв глаза. И только здесь, в безопасности четырех стен, под шум льющейся из крана воды, ее накрыло по-настоящему. Тело забила крупная дрожь. Образ темной фигуры, веревка на шее, удушье — все это навалилось разом. Она сползла по стене, обхватывая колени руками, и впервые за долгие, долгие годы, прошедшие с войны и начала службы в Аврорате, Джинни Уизли горько, беззвучно заплакала. Слезы жгли щеки — слезы страха, беспомощности, накопившейся усталости и странного, пугающего облегчения от того, что она жива, что кто-то оказался рядом в нужный момент. Кто-то с лицом ее врага.       Спустя несколько минут, умывшись холодной водой и кое-как приведя себя в порядок, она вышла из ванной. Том Смит стоял у окна на кухне, глядя на ночной город. Он не обернулся сразу, давая ей время собраться. На столе уже стояла початая бутылка неплохого магловского виски и два стакана — он, видимо, нашел ее небольшой барный запас.        — Извини, — тихо сказала Джинни, садясь за стол. — Не самый лучший прием.        — Все в порядке, — он повернулся, и в его взгляде не было ни любопытства, ни осуждения. Он налил виски в оба стакана. — Выпей, тебе станет легче.       Они пили молча некоторое время. Тепло напитка разливалось по телу, немного успокаивая нервы. Тишина не была неловкой, скорее… задумчивой.        — Спасибо еще раз, Том, — нарушила молчание Джинни. — Если бы не ты…        — Оказался в нужное время в нужном месте, — он пожал плечами. — Странно, этот район самый спокойный. Тот тип… он явно знал, что делал.       Джинни кивнула, не вдаваясь в подробности своей работы.        — Давно ты живешь в Лондоне? — спросила она, — никогда не видела тебя в баре.       Он сделал глоток виски, его взгляд стал отстраненным, словно он заглядывал в прошлое, которое было ему чуждо.        — Бар недавно. А до этого… много где. Я много путешествовал последние лет семь. Пытался… найти себя, наверное.        — Семь лет? — переспросила Джинни.        — Да, — он невесело усмехнулся. — Семь лет назад я очнулся в больнице где-то в Италии. Кома. Врачи сказали, почти чудо, что выжил. Вот только… я ничего не помнил. Абсолютно. Ни кто я, ни откуда, ни как там оказался. Полная амнезия.       Джинни слушала, затаив дыхание. Семь лет назад Гарри уничтожил Волан-де-Морта. Значит это правда, и интуиция не обманула ее. Но как не гляди это Том Смит, магловский мужчина, который не догадывается о магии, а не Темный Лорд мечтающий поработить человечество.        — Совсем ничего?        — Только имя. Том. Документов при мне не было. Фамилию пришлось выбирать самому, — он криво улыбнулся. — Взял самую обычную — Смит. Чтобы не привлекать внимания. Потом были годы скитаний, попыток что-то вспомнить, зацепиться за хоть какой-то обрывок прошлого. Бесполезно. В итоге решил просто начать жить с чистого листа. Осел здесь, открыл бар. Пытаюсь построить новую жизнь.       Он рассказывал спокойно, без надрыва, но Джинни чувствовала скрытую под этим спокойствием тоску по утраченной идентичности. Они говорили еще долго. О его путешествиях по экзотическим странам, о случайных работах, о людях, которых он встречал. Он был интересным рассказчиком, умным, наблюдательным. Джинни почти расслабилась, увлеченная разговором и теплом виски. Усталость, пережитый шок и алкоголь делали свое дело. Ее веки тяжелели, слова Тома начали доноситься словно сквозь вату. Сама не заметив как, она уснула, уронив голову на руки прямо за кухонным столом.       Том некоторое время смотрел на ее спящее лицо — исчезла напряженность, резкость, осталась лишь беззащитность и следы пережитого страха. Аккуратно, стараясь не разбудить, он поднял ее на руки — она оказалась легче, чем он думал, — и перенес в соседнюю комнату, очевидно, спальню. Уложил на кровать, укрыл одеялом.       Он постоял над ней еще несколько мгновений, затем осторожно сел на край кровати и взял ее руку в свою. Ее пальцы были холодными. Он держал ее руку, сам не понимая почему. Что-то в этой рыжеволосой, сильной и одновременно хрупкой женщине притягивало его с необъяснимой силой. Чувство было новым, незнакомым и почему-то правильным, словно потерянный фрагмент его собственной души нашел отклик. Он ничего о ней не знал. Но его тянуло к ней так сильно, что это пугало и завораживало одновременно. Он сидел так долго, в тишине ее квартиры, держа за руку и пытаясь понять природу этого странного, внезапного притяжения.