погрешность

      Почти беззвучный ик у полки наконец выдаёт местонахождение Моники.       Юри вздрагивает, на мгновение, наклоняя фонарик своего телефона в то, что было бы лицом Моники, если бы оно не было зарыто в её колени. Как только её сердце достаточно успокоилось, она опускает свет и говорит:       — Моника, что, во имя всего, ты делаешь на полу?       Она говорит тихо; очевидно, что это было личное дело, не то чтобы она на самом деле подозревала, что Сайори оторвётся от своего возлюбленного только из-за приглушённых звуков замешательства Юри. Ответ Моники в любом случае не очень внятен. Она издаёт звук, который довольно жалок для нынешнего публичного врага номер один Нацуки (лёгкое преувеличение во многих отношениях), и хотя это не совсем то, что она планировала сделать сегодня, Юри садится рядом с ней после того, как минута колебаний проходит.       Нацуки сегодня в школе нет, в любом случае, и тело Моники становится более мягким, когда Юри приближается, и Юри думает, что она бы наоборот напряглась, если бы её странная внезапная враждебность всего несколько дней назад была полностью искренней.       Они сидят так некоторое время, в общей тишине. Юри, конечно, дышит и слегка ёрзает, а Моника плачет так тихо, как только может — ни те, ни другие действия не заглушаются полностью, но достаточны, чтобы не иметь значения за пределами очень небольшого физического расстояния.       Псевдотишина в конце концов нарушается хлюпающим «Прости» от Моники. Юри, полагая, что она имеет в виду её нехарактерно встрёпанный внешний вид и отсутствие лидерской энергии, вежливо отмахивается «Всё в порядке», на что Моника сворачивается в клубок.       Проходит ещё одно долгое мгновение, прежде чем тишина снова нарушается.       — …ты знаешь что-нибудь о символике снов…?       Голос Моники слабый и неуверенный, поэтому Юри передумывает притворяться, что ей всё равно.       — Да. Ты… ты была им встревожена?       — …прошлой ночью мне приснился сон, — говорит она, тупо глядя вперёд. — Я… лежала на спине в бассейне.                            Не озере или что-то в этом роде; что-то вроде открытого бассейна, было лето. Мои глаза были закрыты, и я чувствовала солнце на своём лице и воду в ушах.       На мне не было рубашки, и моего топа не было тоже. На мне не было ничего, кроме шорт, и дышать было так приятно. Я могла бы так заснуть.       Я слышала людей по краям бассейна, и мне было всё равно. Ничего не было плохого. Никто не мог бы меня ни за что отругать. И я хотела, чтобы Сайори была там, поэтому я оказалась в постели, и она была надо мной.       на ней не было ничего, кроме трусиков. на ней определённо было что-то сверху. а на мне ничего не было, и я не была в них, и она всё равно меня коснулась.       или из-за этого. я не знаю.       я проснулась и пожалела о своём сне.                            То, как Моника замолкает, говорит Юри, что она знает, что в экспертной интерпретации нет особой необходимости, поэтому Юри её не предлагает. Юри не предлагает ничего, кроме выражения приглушённого удивления, на которое Моника всё равно не смотрит, лицо всё ещё наполовину спрятано в её руках и слезящиеся глаза смотрят в никуда.       — …Понятно, — наконец говорит Юри, не очень громко. Моника снова икает.       — Мне жаль. Мне правда жаль, что я так смотрела на тебя и Нацуки.       — Понимаю.       — Я не… Я знаю, что она действительно ненавидит меня, это нормально. Я не хотела огрызаться. Я рада за вас, и всё так болит.       — Спасибо за извинения.       — Мне жаль. Мне правда жаль.       — Я передам новость.       — Я не думаю, что смогу пойти в клуб сегодня»       — Это не обязательно.       Моника снова уткнулась лицом в колени, а её плечи ещё больше втянулись. Юри чувствует спутанный всплеск болезненного сочувствия и жгучей злобы и не знает, что с собой делать, поэтому она встаёт, чтобы вернуться в клубную комнату.       Моника шмыгает носом.       — Пожалуйста, не говори Сайори.       И Юри прекрасно понимает, что Моника имеет в виду сокрытие тайны и отсутствие лидерской энергии, но этот жестокий укол злобы побеждает всего на половину секунды.       — Конечно. У неё уже есть парень.       Сочувствие, конечно, нахлынуло обратно, в тот момент, когда плечи Моники содрогаются в огромном, безмолвном всхлипе — поэтому, прежде чем она успевает сделать что-то ещё хуже, Юри выходит из кладовки.       Верная своему слову, Моника там и остаётся.