Список

Для Астариона совершенно не было секретом то, насколько Тав популярна среди их вынужденно собранного отряда. Причем абсолютно в разных смыслах. Все признавали ее лидером за смелость, нестандартные и порой действительно абсурдные решения, которые помогали им выжить далеко не единожды. Большинство умилялись ее чувству юмора, хотя была, конечно, отдельно взятая тяжелая публика в лице их многоуважаемой гитьянки. Без сомнения все сходились во мнении, что она крайне недурна собой. А еще добра и весьма активна, что объясняет пристальное внимание огромного количества всех форм жизни к ее персоне, в каком бы затхлом и забытом богами месте они ни остановились на ночлег. Но был у Астариона и отдельный списочек тех несчастных, коих он про себя мило обозвал «поклонниками». Те самые воистину нерадивые души, что томно и печально вздыхали, когда Тав отходила от их палатки после очень личного и плаксивого разговора. Те, кто украдкой поглядывали в ее сторону одним лишь боковым взглядом, когда девушка, по обыкновению никого не стесняясь, принималась переодеваться в пижамные одежды прямо посреди лагеря. Те, кто хранил подаренные ею мелкие безделушки, словно самое дорогое сокровище: под одеялом, поближе к ранимому сердцу. Те, кто в тайне от других – как они думали – посвящали ей стихи. В общем, весьма жалкий и посредственный сброд, членов которого вампир выявил, выписал и систематизировал. По уязвимостям. Слабостям. Для каждого такого слепого котенка был составлен отдельный план. План из тех самых, в которых он был безумно хорош. Как не дать ни одному из них вырасти в глазах Тав настолько, чтобы его маленькая наивная бабочка помыслила упорхнуть с его «цветка» и найти себе новый, впечатленная какой-нибудь душещипательной историей о тяжелой жизни и муках любви. К слову говоря, именно Гейл этот список и возглавил. С ним было весьма сложно – практически главный конкурент: галантен, умен, учтив и, что самое важное, знает кучу редких и любопытных магических трюков, которые и бывалых волшебников впечатлят. Что уж говорить о восхищенной девушке. Но к счастью, очень быстро было найдено место в его безупречном лике очарования – он очень много времени уделял трепу о «проблеме». Не об убийственной сфере в груди, конечно же — критичность обстоятельства повышала квоту терпения к этой теме многократно. А вот вечные вздыхания о своей во всех смыслах божественной бывшей женщине перед той, кого ты хотел бы видеть своей нынешней… Да, это могло серьезно подпортить впечатление о твоей скромной персоне. Чем Астарион, привыкший устранять самые серьезные проблемы в первую очередь, не преминул воспользоваться. Рецепт прост: слово здесь, шутка там, почти незаметный смешок над «щенячьими» взглядами в сторону эфирного лика Мистры. И разумеется, короткий, но весьма емкий диалог однажды вечером после одиозной встречи с Эльминстером: — Я пыталась поговорить с Гейлом, — тяжело вздохнула Тав, присаживаясь рядом с ним на мягкие подушки. — Ему тяжело, и это просто еще один кошмар… Будто нам и прошлых мало. Но он совсем закрылся. Только и твердит про веление Мистры. — Дорогая, — Астарион, притворно грустно вздохнув, развернулся к ней всем телом и заглянул в эти большие и добрые глаза. — Я, конечно, не спец в искренней взаимопомощи и выручке, но тебе не кажется, что если бы ему была нужна твоя поддержка, наш сэа «Искренность и открытость« нашел бы способ об этом сообщить? Вот и все: зерно сомнений посеяно филигранно и незаметно, а все остальное тревожность Гейла и разочарование Тав доделали и без вмешательства хитрого вампира. *** Убирать с дороги впечатленную резней в лагере гоблинов Лаэзель ему, несмотря на ожидания, и вовсе не пришлось. Тав с опаской отнеслась к ее весьма агрессивным ухаживаниям и даже одной ночью пробралась в палатку к вампиру: чтобы не встречаться с дежурившей на посту гитьянки и не отвечать на ее недвусмысленные предложения. — Меня это немного пугает, — добавила девушка, когда поведала ему перед сном о причине своего внезапного визита. — Не скажу, что мне не лестно, но… — Подобный буйный нрав тебя не привлекает, радость моя? — рассмеялся Астарион, откладывая книгу, что для вида занятости держал в руках. — Что ж, в этом нет ничего предосудительного. Я уже успел заметить, что тебе по душе более.. нежные взаимодействия. Одним мягким движением руки он притянул расслабленную Тав к себе и почти невинно чмокнул ее в розовые губы, с удовлетворением заметив, как рефлекторно она провела по ним языком. — К слову говоря, у меня как раз припасены именно такие на сегодняшнюю ночь… С этого момента Лаэзель больше не была помехой, а сам он заработал дополнительные «очки одобрения», показав не самые поверхностные знания о предпочтениях партнерши. Как конфетку у ребенка. *** Честно говоря, Астарион искренне считал, что вывести из игры герцогского отпрыска и заядлого дамского угодника в лице Уилла будет намного сложнее. Но кажется, за десять лет Клинок Фронтира растерял не только умение, но и желание демонстрировать свою симпатию чем-то большим, чем грустными провожающими взглядами и маленькой записной книжкой со сборником сочиненных стихов. Которых, впрочем, глаза Тав так никогда и не увидели. Лишь однажды вечером она подошла к Астариону, выглядев при этом непривычно для себя растерянной, и спросила у него, словно у эксперта в подобных делах: — Ты не знаешь, что случилось с Уиллом? Он в последнюю неделю такой странный. Ходит тихий, в глаза мне не смотрит. И даже почти не разговаривает! «Все очень просто, дорогая: осмелься он посмотреть тебе в глаза, сгорел бы со стыда в пламени своего этого Аверно». — Хм? — удивленно отозвался вампир. — Льстит твоя уверенность в наличии у меня желания замечать подобные вещи, но… Нет, я не в курсе. Но есть предположение, что это состояние определенно как-то связано с двумя рогами, трагическим образом выросшим у него на голове. — Ох… — Тав неловко закусила губу. — Почему я даже не подумала об этом?.. Но я не уверена, что могу хоть что-то сделать в этой ситуации, кроме как выслушать его. Мне кажется, просто стоит дать ему время все это принять. — Прекрасная идея, дорогая, просто прекрасная. Как и всегда. Наверное, если бы Уилл набрался смелости заговорить с Тав об истинной причине своей отстраненности, версия Астариона рассыпалась бы по кирпичикам. И это падение заставило бы вампира серьезно понервничать, но его так и не случилось. Посему последнее имя из списка «Поклонников» было гордо вычеркнуто бледной рукой. И больше Астарион эту тетрадь не открывал. *** …до одного рокового дня. Когда они с Тав вернулись в «Эльфийскую песнь« поздно ночью, все их товарищи уже давно спали. Истощенная сражением с его самым страшным кошмаром и их поистине феерическим воссоединением в кладбищенской тишине, Тав уснула моментально, стоило ее голове коснуться подушки. Она что-то бурчала, пытаясь из последних сил держать глаза открытыми, но Астарион лишь оставил мягкий, действительно усыпляющий поцелуй на ее виске и укрыл любимую теплым одеялом. После чего сопротивляться зверской усталости для нее стало просто невозможным испытанием. А вампир еще очень долго сидел около разожженного огня в камине, пытаясь уложить в голове и осознать все, что сегодня случилось. Касадор мертв. Астарион же отказался от могущества и власти, которые могли дать ему все, что он пожелает… И одновременно отнять все, что имеет сейчас. Семь тысяч отродий теперь бродят где-то по Подземью, его «братья и сестры» направляют своих новых подопечных, а сам он наконец по-настоящему свободен. Все это звучало настолько неправдоподобно, волшебно и почти бредово, что в ворохе собственных мыслей Астарион почти поверил в нереальность пережитого дня. Как будто все это было просто каким-то невообразимым сном. И эта мысль так крепко засела в голове, что вампир чуть ли не в панике начал перебирать собственную походную сумку, чтобы найти доказательства. Доказательства того, что он все-таки не сошел с ума. Тот самый клинок, которым он заколол бывшего хозяина. Все еще покрытый засохшей кровью, он не оставлял ни единого сомнения в том, что этот сукин сын на этот раз окончательно умер. Фамильное кольцо Зарров, которое Тав на всякий случай закинула в сумку, после того, как открыла им зачарованную дверь. И конечно, посох самого Касадора, который стоял сейчас у входа в их комнаты, не давал усомниться — все свершенное свершилось в реальности. Это заставило успокоиться. Выдохнуть, пусть и образно – долгожданная свобода прелестей жизни не вернула. Наконец угомонить безумные голоса в голове и увидеть, что в его мертвой сути поселилось что-то новое. Что-то незнакомое в полной мере до сегодняшнего дня. Это была любовь. Настоящая, та самая, которую он давно успел позабыть. Теперь она ощущалась в груди теплом от встречи со старым другом и открытым внезапно дневником, заброшенным в шкаф на многие годы. Рука продолжала рыскать в сумке почти бессознательно, и в какой-то момент, наткнувшись на потрепанную кожаную обложку тетради, Астарион даже не сразу понял, что умудрился схватить. Однако недоумение быстро испарилось, стоило вытащить загадочный предмет и полистать пару секунд его страницы. Теперь все эти гениальные планы и списки, которые он скрупулезно составлял и лелеял, казались такими… бесполезными. Отдающими каким-то безмерным детским отчаянием и глупой даже для него корыстью, с которыми, Астарион больше не хотел иметь ничего общего. Он невольно улыбнулся, когда зацепился взглядом за список «Поклонников», который старательно и каллиграфично выводил красивым почерком на бумаге. И вдруг понял, что при его составлении упустил одну очень важную переменную. Вампир взял лежащий на столике у камина карандаш и также аккуратно, с чувством и толком вывел свое собственное имя в начале страницы. Так тщательно стараясь не дать Тав выползти из его хитроумной ловушки и оградить ее от влияния несчастных ловеласов, он пропустил тот момент, когда сам их список и возглавил. Наверное, к своей собственной удаче. #BaldursGate3 #bg3 #Baldurs_Gate