Клетка из золота

Свадьба назначена через три дня. Три коротких дня, которые должны превратить её из дочери герцога в жену наследного принца. Три дня, которые станут последними в её прежней жизни. Элеонора сидела в своих покоях, разглядывая отражение в зеркале. Её кожа была бледной, взгляд — пустым. Она не узнавала себя. Длинные тёмные волосы, обычно собранные в сложные причёски, теперь спадали на плечи безжизненными прядями, а зелёные глаза отражали не восторг, которого ждали окружающие, а отчуждённость. Но вместе с этим… где-то глубоко внутри шевелилась тень надежды. Ей всегда рассказывали, что мужчины бывают суровыми, особенно те, кто рождаются правителями. Но ведь это не значит, что он не способен быть мягким с женой? Может ли её страхи — это лишь домыслы, рождённые от чужих шёпотов? Ведь она мало знала его. Он не говорил с ней, но, возможно, это от сдержанности, от привычки к войне? Может быть, когда они останутся наедине, всё окажется иначе? Она думала об их первой ночи. Её учили, что мужчина берёт, а женщина — подчиняется, но также говорили, что любовь может прийти со временем. И если Оскар… если он окажется тем, кто сможет раскрыться перед ней иначе, не как принц, а как муж? Может быть, всё не будет так страшно? Она даже не осознала, что губы её дрогнули в слабой улыбке. — Вы должны быть счастливы, миледи, — пробормотала служанка, поправляя складки её платья. — Все девушки мечтают о таком браке. Элеонора перевела взгляд на молодую женщину, её губы дрогнули в намёке на улыбку, но в голосе не было тепла: — Разве? Или это то, чему нас учат с детства? Служанка замерла, не зная, что ответить. Подобные разговоры могли стоить ей головы, и девушка тут же опустила взгляд, сосредоточившись на шнуровке корсета. Элеонора не винила её — страх был здесь единственной валютой. Они находились в её личных покоях, но назвать их утешением было сложно. Величественные гобелены, золочёные зеркала, мебель из красного дерева — всё говорило о богатстве, но не о свободе. Даже её комната была клеткой, пусть и украшенной драгоценностями. Раздался осторожный стук в дверь. Не дождавшись разрешения, вошла мать. Женщина с прямой спиной, усталыми глазами и неизменно строгим выражением лица. Она оглядела комнату, как полководец осматривает поле битвы, и кивнула служанке: — Оставь нас. Дверь закрылась, оставляя их наедине. Элеонора не шевельнулась. — Надеюсь, ты понимаешь, что у тебя нет выбора, — спокойно произнесла мать. — Вы всегда так говорите, — тихо ответила Элеонора. — Но мне интересно: а был ли он у вас? Женщина напряглась, но её лицо осталось непроницаемым. — Выходить замуж за Оскара — твой долг. Ты родилась в великой семье, и наш дом процветает благодаря таким союзам. Ты — дочь герцога, а не крестьянка, мечтающая о любви. — Я прекрасно это понимаю, мать, — голос Элеоноры был холодным. — Только мне не нравится быть товаром. Глаза матери сверкнули, но эмоции она быстро подавила. — Это не имеет значения, — она склонилась ближе, опустив голос до угрожающего шёпота. — Брак состоится. А теперь — веди себя достойно. Женщина развернулась и вышла, оставив за собой лёгкий запах розового масла. Элеонора сжала кулаки. Был ли у неё выбор? Возможно, нет. Но если ей действительно нечего терять… значит, настало время найти способ изменить правила игры. Позже вечером в коридорах дворца послышался знакомый голос. — Идёт на казнь или на свадьбу? Разве есть разница? Элеонора замедлила шаг. У высокого окна стояли две леди — дамы из высшего общества, которые обожали интриги. Леди Аделина и леди Мирель. Они даже не заметили её приближения, слишком увлечённые обсуждением. — Говорят, принц хладнокровен как лёд, — продолжила одна из них. — Имеет ли он хоть каплю страсти? — Он воин, а не поэт. Но тебе ли жаловаться? Разве ты не мечтала о том, чтобы он пригласил тебя на танец? — Ах, одно дело — пригласить на танец, и совсем другое — разделить с ним ложе! — Сомневаюсь, что бедняжка Элеонора сможет ему отказать, — раздался смешок. — Он привык брать то, что хочет. Элеонора сжала зубы. Желчь этих женщин не ранила её — но слова… слова были опасны. Если слухи о жестокости Оскара уже ходили по дворцу, значит, их шёпотами пропитаны все стены. Она сделала шаг в сторону, намеренно привлекая внимание. Леди тут же замолчали и, заметив её, низко поклонились, стараясь скрыть панику во взглядах. — Леди Аделина. Леди Мирель, — голос её был мягким, но вежливым, как острое лезвие, прикрытое шёлком. — Какая редкая честь видеть вас здесь. Неужели вы обсуждали меня? Обе заморгали, поспешно отрицая: — Ах, что вы, миледи! — Мы просто говорили о предстоящем празднике… Элеонора наклонила голову, изучая их. Они дрожали, как мыши, пойманные в лапы кошки. Она могла бы разнести их в клочья перед всей знатью, могла бы заставить их униженно извиняться. Но вместо этого она улыбнулась. — Тогда я надеюсь, что ваш вечер пройдёт приятно, — произнесла она с лёгкой усмешкой и прошла мимо. Женщины облегчённо выдохнули. Но внутри Элеонора кипела. "Если я уже стала темой сплетен, значит, пора делать шаг вперёд," — подумала она. "Если я уже жертва, почему бы не стать охотником?" Но она не могла отделаться от странного чувства. Будто что-то было не так. Будто в этом браке, в этом дворце было нечто тёмное, чего она пока не понимала. Она глубоко вдохнула, стараясь прогнать тревогу. Скорее всего, это всего лишь предсвадебное волнение. Ведь так и должно быть, верно?