Часть 4. Свадьба

***

Утро наступило слишком быстро. Элеонора открыла глаза, и первое, что увидела — служанку, осторожно зашедшую в её покои. Девушка низко поклонилась, не смея смотреть в глаза. — Миледи, пора вставать. Сегодня ваш день. Элеонора села в постели, чувствуя, как её сердце сжалось от этих слов. Её день. Её свадьба. Всё это было предрешено, но теперь, когда момент настал, она не могла избавиться от навязчивого ощущения, что что-то не так. Вода в ванне была тёплой, пропитанной лепестками роз и маслами. Служанки нежно смывали с неё сон, массировали плечи, вплетали в её волосы нити жемчуга. В воздухе витал аромат ванили и жасмина. Всё было идеально. Её платье было создано вручную лучшими мастерами империи: тонкое кружево оплетало корсет, подчёркивая изгибы, а длинная юбка струилась мягкими складками белоснежного шёлка. Золотые нити переплетались с тканью, словно лучи солнца. На голове сияла диадема с сапфирами, оттеняющими глубокий изумруд её глаз. — Миледи такая красивая, — пробормотала одна из служанок, застёгивая последние крючки. Принц. Её будущий муж. Её будущий повелитель. — Как думаешь, он будет нежен? — Элеонора не знала, зачем задала этот вопрос, но слова вырвались сами. Служанка застыла, но тут же спрятала выражение лица за натянутой улыбкой. — Конечно, миледи. Он же ваш муж. Элеонора не была уверена, что в этом есть логика.

***

Свадьба была пышной. Оскар ждал у алтаря, облачённый в чёрный камзол, расшитый золотыми символами императорского дома. Высокий, широкоплечий, с резкими, точёными чертами лица, он выглядел так, как должен выглядеть правитель: безупречно, величественно. Но в его глазах плескалась тень. Что-то хищное. Когда он взял её за руку, его пальцы чуть сжали её кожу. Не больно, не грубо — просто напоминание о власти. — Поздно передумать, — его голос был едва слышным. Куда уж тут передумывать... Она не успела ответить. Священник начал говорить. После клятв был первый танец. Оскар вёл её твёрдо, уверенно, его рука скользила по её спине чуть ниже, чем позволяли приличия. Он притянул её ближе, его дыхание коснулось её шеи. Интересно, сколько общего между его танцем и сексом... Боже, о чем я думаю — Ты дрожишь, Элеонора, — его губы почти касались её уха. — Разве тебе не нравится быть моей? Твоей? Её пальцы впились в его плечо, но она не ответила. Позже, когда гостей развлекали музыканты и танцоры, Оскар наклонился к ней и с усмешкой спросил: — Готова ли ты к нашему настоящему свадебному обряду? — на что Элеонора громко сглотнула, вспоминая слова Оскара о том, что он ее "Удивит".

***

Служанки медленно снимали с неё платье, оставляя на теле только тонкую, прозрачную, кружевную ночную рубашку. Чёрное кружево едва скрывало её соски, мягко облегая грудь, а тонкие ленты завязывались на плечах. Лёгкая ткань спускалась вниз, оставляя едва заметной линию бедра и плавный изгиб талии. На свету кожа казалась фарфоровой, а тело — хрупким, женственным, манящим. Элеонора села на постель, ощущая, как холодный воздух ласкает её нагую кожу, проникая сквозь тонкую ткань. Её дыхание было частым, грудь поднималась и опускалась, а в животе разливалось непривычное тепло. Когда он вошёл, всё изменилось. Оскар закрыл за собой дверь, стянул перчатки, затем неторопливо расстегнул воротник камзола. Его тёмные глаза лениво скользили по её телу, задерживаясь на изгибах, на прозрачной ткани, едва скрывавшей её возбуждённые соски. — Посмотри на меня, — приказал он. Она подчинилась. Её зелёные глаза встретились с его взглядом, и в груди что-то дрогнуло. Оскар подошёл ближе, его пальцы коснулись её ключицы, затем медленно скользнули ниже, задержались на изгибе груди, прежде чем пройтись по запястью. — Ты такая нежная… — Он наклонился к её уху, его дыхание обжигало кожу. — Интересно, как быстро эта нежность исчезнет? Элеонора не успела ответить. Оскар поцеловал ее. Пробуя на вкус ее губы, он не успел насладиться ими в момент бракосочетания. — Ты моя, и после сегодняшней ночи тебя никто не посмеет у меня забрать. — Его ладонь скользнула по её бедру, раздвигая его, а губы оставили горячий след поцелуев вдоль шеи. Она ахнула, её тело выгнулось навстречу его прикосновениям. Боже… Он такой горячий… Такой сильный… Его пальцы двинулись дальше, пробежались по внутренней стороне бедра, а затем скользнули под кружевную ткань. — Оскар… — Она не сдержала дрожащий стон. — Да, маленькая? — Он усмехнулся, чувствуя, насколько она уже готова принять его. Он провёл кончиками пальцев по её центру, и её тело затрепетало от удовольствия. — Ты такая влажная… Ты хочешь меня, правда? — Его голос был низким, тёмным, проникающим в самую душу. Она закусила губу, чувствуя, как её щеки заливает жар. — Да… — едва слышно прошептала она. — Так скажи это громче, Элеонора, — он осторожно надавил пальцами, вынуждая её выгнуться от наслаждения. — Оскар… Я… я хочу тебя… — Она застонала, когда его движения стали настойчивее. Внезапно её запястья оказались связанными ремнем Оскара. Он наклонился, губами проводя по её плечу, затем по ключице, оставляя за собой горячие следы поцелуев. Привстав, осмотрел свою работу. — Так ты не будешь пытаться убежать, — пояснил он, ловя её взгляд. — Хм, я знаю как сделать эту картину еще лучше. — Ехидно ухмышьнувшись, брюнет начал оставлять свои метки на ключицах нежной девушки, с ентузиазмом переходя к груди. Взяв ее сосок в рот, полизывал и покусывал, наблюдая за реакцией жены. Она не могла пошевелиться. Но в этот момент она и не хотела. Она была вся во власти этого ощущения, желания, жара, разливающегося по венам. Она выгибалась навстречу его губам, его пальцам, его дыханию. После чего Оскар перевернул свою девочку, поставив на коленки и положив грудью на кровать. — Расслабься, маленькая, — его голос обволакивал её. — Или ты хочешь, чтобы я был грубым? Он не ждал ответа. Его движения стали жёстче, ладони исследовали ягодицы. Раздался шлепок, и Элеонора не сразу осознала что ее муж, опьяненный видом ее попки, начал истязать ее шлепками и укусами. Он владел ею. Элеонора застонала, чувствуя, как боль и удовольствие сплетаются воедино, как её тело горит от каждого его касания. Боже, мне нравится то, что он делает со мной... Это настолько странно, я не понимаю чего я хочу — стонать на всю спальню или плакать. — О-Оскар… — Голос дрожал, когда его руки уверенно сжимали её бёдра, когда парень входил в неё, заставляя выгибаться, выгрызая из неё стоны наслаждения. Она цеплялась за него, за его плечи, за его спину. Её ногти оставляли тонкие красные следы на его коже, а его губы в ответ прикусывали её шею. — Ах! Оскар! Боже мой! — Еще Оскар, да! — Ты идеальна… — Он дышал тяжело, обжигая её кожу, двигаясь рвано, быстро. Она звала его имя, молила не останавливаться. Она утопала в этом вихре, не осознавая, где заканчивается её тело и начинается его. Когда всё закончилось, он откинулся на подушки, удовлетворённо наблюдая за ней. Её грудь вздымалась в быстром дыхании, щеки пылали, а губы были припухшими от поцелуев. Оскар провёл пальцами по её плечу, изучая каждый изгиб. — Ты была послушной, — он усмехнулся. — Мне это нравится. Элеонора тяжело сглотнула. Внутри неё всё дрожало, но она нашла в себе силы ответить: — А если я не захочу быть послушной? — её голос был хриплым, но в нём звучала дерзость. Оскар прищурился, улыбка тронула его губы. — Тогда мне придётся тебя приручить. Он потянулся к кувшину с вином, наполнил бокал, сделал глоток, а затем поднёс его к её губам. — Пей. Она посмотрела на него исподлобья, но, не отводя взгляда, подалась вперёд и сделала маленький глоток. Вино обожгло горло, но на губах осталось терпкое послевкусие. Его пальцы легли на её подбородок, заставляя её поднять голову. — Ты ведь знаешь, что теперь ты моя, правда? Элеонора посмотрела ему в глаза, её сердце билось слишком быстро.

***

На следующее утро, проснувшись от шороха сборов Оскара, который, заметив ее пробуждение, поцеловал Элеонору в лоб так нежно, будто ухаживает за самым хрупким цветком королевства. Его голос был мягким, почти ласковым, но в тоне сквозила стальная нить власти. — Спи, если хочешь, — он провёл пальцами по её щеке. — Сегодня я буду занят. Она хотела поверить, что это забота, но его взгляд говорил о другом. Такое ощущение, что его нежность нужно будет отрабатывать. Это был тот же человек, что прошлой ночью сжимал её запястья, заставляя подчиняться. Её тело всё ещё хранило следы его поцелуев, укусов, грубых касаний, которые, на ее удивление - доставили воспитанной даме удовольствие. Она знала, что он опасен. Но черт, как же глубок омут его глаз, и как же хочется в них утонуть.